2. Второй период.

        — Какого хера он себе позволяет?! — Рома ворвался в раздевалку. Распахнутая им дверь громко хлопнула о стену. — Не, ну вы видели это?! — Он повернулся к своей растерявшейся команде, топтавшейся в дверях.           — Видели… — протянул Петя. — Так ровно прошёл.           Капитан «Метеоров», разозлившись ещё больше, со всей силы стукнул кулаком по лавке. А затем и вовсе пнул её, опрокинув.          — Сиякин! Что это за пьяные выходки?! — В раздевалку влетел не менее злой тренер. — Я тебя больше в таком состоянии на лёд не пущу! Ишь, чё удумал! Больше не смей мне заливать о том, что ты бодр, как твоя кошка во время стрижки когтей!           Рома с раздражением выдохнул, сев на лавку у своего шкафчика и запустив пальцы в чёрные волосы.           Ну подумаешь, полночи не спал. Он как всегда с утра крепкого кофе бахнул, и понеслась. Энергии много, настрой… такой ещё поискать надо! Правда Рома постоянно ходил раздраженный и срывался чуть ли не из-за каждой мелочи. Так, например, Хитрюк необъяснимо-чудесным образом избежал участи лишиться ещё одного зуба, когда решил неудачно пошутить о своём взвинченном капитане.           Рома и так был на взводе, а тут ещё и «Синие Вымпелы» с их вездесущим Барашкиным. У Сиякина, по ходу, была какая-то странная зависимость. Взбрело ему в голову, что он хочет быть лучше и просто обязан обыгрывать «Ванюшечку» в каждом поединке, так сделает. Обязательно сделает.           Только если раньше Рома более-менее спокойно относился ко всему, что его окружало (в том числе и к Ване), позволяя себе признавать, что где-то он был не прав, а где-то Барашкин действительно сделал лучше, то сейчас взъелся так сильно, что даже собственная команда начала шарахаться от него в сторону.           Повлиял ли на состояние капитана «Красных Метеоров» недостаток сна или у него в принципе кукуха слетела — было не ясно. Вот только на Барашкине он зациклился, как ярый фанатик. Ваня натурально бесил. Бесил не только тем, что в чём-то был лучше Ромы, но и тем, что постоянно занимал его мысли.           Сиякин не хотел этого признавать, но к капитану «Вымпелов» его тянуло. Сильно так, словно магнитом. В это трудно было поверить, но Ваня притягивал внимание не одних только фанаток, но и лидера «Метеоров», который совершенно не мог с собой что-либо сделать. И это его раздражало. Слащавый и до жути правильный Ванечка сделал из него… Фу! Грёбанный Барашкин. Во всём виноват он и его сраная прелестная улыбочка.           — Либо засовываешь свой гнев себе в задницу, либо я тебя не пущу на каток, — прорычал тренер.           — А выигрывать как? — Хмуро отозвался Рома.           — Спокойно выигрывать. Казённые лавки просто переворачивать не нужно. Так и выигрывать, Сиякин, — мужчина вытер платком выступивший на лбу пот и тоже присел. — Да уж… — вздохнул. — Но вы всё равно молодцы. Продолжайте держать заданную планку.           — Без победы не вернёмся, — уверенно заявил Рома. Тренер только рукой махнул. Он сейчас не видел смысла спорить с ним.           Перерыв вскоре закончился, и команды снова вышли на лёд. Рома всё не переставал буравить Ваню взглядом, полным раздражения. А тот, совершенно не понимая, к чему это, старался особо на него не смотреть. Тем не менее, кожей Барашкин всё равно ощущал чужую злобу.           «Ох, зря ты так против меня пошёл…», — мысленно отметил Сиякин, вспоминая конец предыдущего периода.           Игроки приготовились к игре. Судья пару минут чего-то ждал, а затем дунул в свисток и бросил шайбу.           На льду началась настоящая борьба не на жизнь, а на смерть. Рома носился по катку, как угорелый. Шайба переходила от человека к человеку, от одной команды к другой. И сердца у всех замирали каждый раз, когда она летела к чьим-либо воротам.           Стёпа изо всех сил старался не допустить своей предыдущей оплошности и стабильно отбивал абсолютно все атаки противника. Лев тоже отличился меткостью, с лёгкостью передавая шайбу своим товарищам.           Удар. Палкин промахнулся. Слишком круто взял.           Шайба врезалась в ограждение и упала на лёд, где её тут же подхватил Петя. «Вымпелы» окружили его, но он не растерялся: отдал пас Тарасу, а тот — открывшемуся Роме.           Едва заполучив шайбу, тот загорелся вновь. На сей раз гораздо сильнее. Кроме себя и ворот он больше никого не замечал. Возникни на его пути препятствия, он бы сразу же их уничтожил.           «Вымпелы» кинулись за ним. Они не могли бросить своего вратаря один на один с пламенным соперником. А Роме было плевать. Его товарищи тоже без дела не сидели, пресекая попытки синих прорваться к их капитану.           И всё же кое-кому удалось это сделать.          Ваня вылетел вперёд, минуя оборону противника. Он рассчитывал снова совершить хитрый манёвр. План его заключался в следующем: зайти сбоку, выловить шайбу, а затем резко сдать назад. Проще некуда.           Барашкин ускорился. Счёт шёл на секунды. В одно мгновение он оказался рядом с Ромой.           Сиякин, заметив Ваню и его клюшку, потянувшуюся к шайбе, наотрез отказался отступать.           — С дороги! — Рявкнул он, поддавшись в сторону и резко толкнув капитана «Вымпелов» в ограждение, около которого тот ехал. Вдобавок ещё и придавил слегка. Ваня не успел среагировать, на скорости врезавшись в стену. А Рома, отпрянув и даже не оглянувшись, со всей силы ударил по шайбе.           Та взлетела вверх. Все ахнули. Кто-то отметил, что высоко взял, но ошибся. Стёпа прыгнул, однако чуть-чуть не туда, куда следовало бы. Шайба оказалась в воротах.           Получилось! Два — один. В пользу «Красных Метеоров».           И как раз в этот момент судья громко засвистел, казалось, на весь стадион. Противный звук, режущий по ушам, отрезвил. Рома словно вышел из некого транса, с удивлением обнаружив себя посреди голого катка, со всех сторон которого что-то неразборчиво кричали болельщики. Он обернулся, встретившись взглядом со своей взволнованной командой.           Ваня не понял, как так вышло. Всё произошло слишком внезапно. Удар об борт получился довольно болезненным. Барашкин отчётливо запомнил ощущение того, как в груди что-то щёлкнуло, будто прогнулось под тяжестью, не выдержав груза. Защита не спасла. Наоборот, впилась в тело, желая раздавить.            Сразу после столкновения он осел на лёд, пытаясь осознать произошедшее, но гул в ушах и адская боль в груди мешали сосредоточиться. Взгляд рассеивался. Ваня пытался выровнять дыхание, однако любой вдох, даже самый маленький, давался с огромным трудом и отзывался вспышками острой боли.           С ужасом Барашкин понял, что отдышаться у него вот так просто не получится. И тут ему стало не хватать кислорода. Он буквально начал задыхаться. Чтобы остаться в сознании, капитан постарался кое-как, но дышать. Коротко, рвано, вдыхать быстро и немного. Иначе было нельзя. Вроде помогло, но боль даже не думала утихать. Она только нарастала, сдавливая грудную клетку, словно тиски. А ещё начала ныть правая нога. Как будто мало было. Но она, по сравнению с верхней частью корпуса, была ещё цветочками.           — Боже, Вань, ты как? — Словно через толщу воды Иван услышал голос Палкина. Гена присел рядом, обхватив его за плечи. — Встать сможешь?..           — Не… знаю… — и говорить тоже получалось с огромным трудом.          Боль ослепляла. Воздуха не хватало. Ваня чувствовал, что ещё немного, и он провалится во тьму. Его начала бить странная дрожь.           Не без помощи Гены Барашкин встал на ноги. Распрямиться не получилось. Малейшее движение в груди вызывало боль, заставляя опускаться обратно, чего делать не стоило. В полусогнутом положении Иван, поддерживаемый товарищем, добрался до выхода, где его уже поджидал взволнованный тренер.           Ваню спешно увели с поля. Бледные и перепуганные «Вымпелы» сгруппировались около их выхода на каток, провожая сочувственными взглядами своего капитана. Трибуны ревели.           — Сиякин! — Рома вздрогнул и обернулся, увидев перед собой рассерженного судью. — Малый штраф! Быстро на скамью, пока я тебе ещё и дисциплинарный не впаял!           — А… да… уже укатил, — Рома опустил голову и медленно поехал в сторону штрафной зоны, краем глаза поглядывая на «Вымпелов», на лицах которых читались ужас и отчаяние. Они бурно что-то обсуждали, прижимая к себе клюшки и поглядывая на дверь, ведущую в раздевалку.           Сиякин не сразу заметил, что его собственная команда всё это время сопровождала его. Он затормозил перед дверцей, посмотрев на своих ребят.           — Ты это… — начал Глебов севшим напряжённым голосом. — Переборщил.           — Чёт да, — подтвердил Тарас.           — Чё нам без тебя делать-то теперь, а? — Спросил Петя, уперев руки в бока.           — Забивать, — отрезал Рома. — Я к вам скоро вернусь.           Сиякин сел на лавку. Из головы всё не выходил бледный Ваня, предпринимающий попытки заглотить воздух, беспомощно открывая рот, словно выброшенная на сушу рыба. Жутко. Неестественно. Так не должно было быть!           Руки у Ромки начали слегка подрагивать.