Часть 3

Первый луч солнца, бледный и робкий, прокрался сквозь узкое стрельчатое окно, золотя край кровати, где Катерина уже сидела, расчесывая пальцами спутанные после сна волосы. Винтерфелл просыпался медленно — где-то за стенами слышался скрип колес телеги, крики слуг, перекликающихся на дворовой кухне. Но здесь, в их покоях, царила почти домашняя тишина. Джейме стоял у противоположной стены, застегивая нагрудник Королевской гвардии. Его золотистые волосы, обычно идеально уложенные, сегодня были слегка растрепаны, а на щеках оставался след от складок подушки — редкая небрежность, которую видели лишь немногие. — Опять эти проклятые застежки, — проворчал он, пытаясь одной рукой зафиксировать пластину у плеча. Катерина отложила гребень, подавив улыбку. — Десять лет вместе, а ты все еще не научился, — она подошла к нему, ее босые ноги бесшумно ступали по каменному полу. Ее пальцы легко справились с застежкой, скользнув по холодному металлу. — Хотя, если бы ты мог одеваться сам, у меня не было бы повода к тебе прикасаться. Джейме фыркнул, но не отстранился, позволяя ей поправить наплечники. — Ты находишь поводы, дорогая. Вчера, помнится, «случайно» уронила перчатки прямо у моих ног. — Это был несчастный случай! — она притворно возмутилась, но глаза смеялись. — Как и «случайное» падение в бассейн в садах Редвинов в прошлом году? Или «случайное»… — Хватит вспоминать, — она шлепнула его по руке, но не убрала свою — на секунду ее пальцы задержались на его запястье, чувствуя пульс под кожей. Повернувшись спиной, она указала на шнуровку корсета своего платья — сложного, темно-зеленого, с золотыми нитями по краям, которые так подходили к его доспехам. — Твой черед. Джейме взял шелковые шнурки, его пальцы скользнули по ткани, касаясь ее спины лишь настолько, насколько это было необходимо. — Напряженный день? — спросила Катерина, чувствуя, как корсет затягивается. — Король хочет охотиться. Опять, — Джейме дернул шнурок чуть сильнее, чем нужно, заставив ее крякнуть. — Поклялся, что добудет того белого оленя, что видел позавчера. — Бедный олень, — она покачала головой. — А ты? — Я поклялся не дать ему застрелить кого-нибудь из свиты по ошибке. Катерина рассмеялась, представляя картину: Роберт, красный от натуги, целится в оленя, а попадает в куст, где прячется перепуганный сквайр. — А ты? — он завязал последний узел, его руки на мгновение задержались у ее талии. — Санса умоляла вновь показать ей южные прически. А потом… — она слегка повернула голову, ловя его взгляд в зеркале. — Может, найду время для стрельбы из лука. Джейме завязал узел с преувеличенной аккуратностью, его губы искривились в усмешке. — Какой многогранный у тебя досуг. — Я — многогранная личность, — она повернулась к нему, поправляя складки платья. Их лица оказались близко — достаточно, чтобы ощутить тепло дыхания, запах вина, оставшийся с вечера, и что-то еще, неуловимо знакомое, что невозможно было назвать, но что всегда было между ними. Они замерли на мгновение, привычная маска шуток слегка сползла, обнажив что-то более настоящее, более хрупкое. Катерина первой нарушила этот момент, легонько ткнув его в грудь. — Ты весь в пыли, — она провела пальцем по нагруднику, оставляя блестящую полосу на матовом металле. — Королевская гвардия явно теряет форму. — Это потому, что кто-то вчера заставил меня ползать по полу в поисках ее сережек, — он поймал ее руку, поднося к губам. — Я их не теряла, — она вырвала руку, но улыбка выдавала ее. — Просто хотела посмотреть, как ты выглядишь на коленях. Джейме засмеялся — громко, искренне, так, как смеялся только с ней и Тирионом. — Не опоздай на завтрак, — наконец сказал он, отходя и беря со стола перчатки. — Ты же знаешь, опоздание — главная часть моего очарования, — ответила Катерина, возвращаясь к туалетному столику. Он уже почти вышел, когда она добавила: — Джейме. Рыцарь обернулся, бровь вопросительно поползла вверх. — Не дай Роберту напиться до полудня. Уголок его рта дрогнул. — Ты просишь о невозможном. — Тогда хотя бы убедись, что он не стреляет в направлении замка. — Постараюсь, — он сделал театральный поклон. — Но только если ты пообещаешь не учить этих северных волчат слишком многому. А то они и правда начнут думать, что могут сравниться с южанами. — Обещаю учить их только самому необходимому, — она подмигнула. — Как выжить в обществе змей. Дверь закрылась за Джейме с тихим щелчком, и Катерина осталась одна в их общих покоях. Комната, еще минуту назад наполненная привычными утренними звуками — звоном доспехов, перешучиваниями, шелестом ткани — внезапно погрузилась в тишину. Даже камин, обычно потрескивающий веселыми языками пламени, сегодня горел как-то вяло, словно и ему не хватало энергии этого северного утра. Катерина медленно подошла к туалетному столику, где стояло старое зеркало в серебряной оправе. Оно было красивым, но слегка мутным, как будто покрытым тонкой дымкой времени. В нем ее отражение казалось размытым, нечетким — словно не Катериной Ланнистер, а какой-то другой женщиной, которая лишь притворялась ею. Она прикоснулась к своему отражению, провела пальцем по контуру лица, будто пытаясь стереть эту дымку и увидеть то, что скрывалось за ней. «Кто ты на самом деле?» Ее мысли неожиданно унеслись в Королевскую Гавань, в те редкие вечера, когда она позволяла себе расслабиться. «Вина бы с Тирионом…» Она представила, как сидит в его покоях, в том огромном кресле, что было явно велико даже для обычного человека, не говоря уже о карлике. Но Тирион обожал его — наверное, именно потому, что оно делало его еще меньше. Они бы пили — она позволила бы себе больше обычного, зная, что Джейме рано или поздно заглянет сюда, увидит ее растрепанную, с раскрасневшимися щеками, и, скривившись, поднимет на руки, как ребенка. «Ты же знаешь, что не умеешь пить, золотая,» — сказал бы он, а она бы засмеялась ему в лицо, обвила руками шею и прошептала что-то едкое на ухо. Но это были лишь фантазии. В реальности она редко позволяла себе терять контроль. Катерина закрыла глаза и представила другой сценарий — тот, о котором она никогда никому не говорила. Она бы осталась в этих покоях. На весь день. На всю неделю. Навсегда. Никаких приемов, никаких светских бесед, никаких вынужденных улыбок и язвительных реплик. Только тишина. Только она сама. Она бы приказала Лизе приносить еду и оставлять у дверей. Взяла бы книгу — одну из тех, что Тирион подарил ей в прошлом году, — и читала бы, растянувшись на кровати, не боясь, что кто-то увидит ее без макияжа, без идеальной прически, без маски «прекрасной леди Ланнистер». «Как это должно быть свободно — быть никем.» Но даже в этих мечтах была ложь. Потому что если бы ей действительно предложили такой выбор — она бы отказалась. Катерина ненавидела светские рауты, но жила ими. Она презирала придворные интриги, но играла в них лучше многих. Она мечтала об одиночестве, но боялась его больше всего на свете. Потому что в тишине оставалась только она сама — а кто она такая, если не жена Джейме Ланнистера, не сестра короля, не та, кого все любили или ненавидели, но никогда не игнорировали? Катерина открыла глаза. Отражение в зеркале по-прежнему было размытым. Она взяла гребень и резко провела им по волосам, будто пытаясь вычесать из себя эти мысли. «Хватит.» За дверью послышались шаги — быстрые, легкие. Лиза. Катерина мгновенно выпрямилась, ее лицо снова стало гладким, как маска. — Входите! Дверь открылась, и служанка замерла на пороге, слегка запыхавшаяся. — Миледи, Король просил передать, что бы вы поторопились. Они скоро отбывают на охоту. — Да, я помню, — Катерина улыбнулась — той самой, теплой, нежной улыбкой, которую все так любили тут в Винтерфелле. — Скажи им, что я скоро буду. Когда дверь снова закрылась, она вздохнула и в последний раз посмотрела в зеркало. Отражение улыбалось ей — красивое, безупречное, пустое. Катерина повернулась и вышла, оставив свои мечты там, где им и было место — В мутной глубине забытого зеркала. Зал для трапез в Винтерфелле был просторным, с высокими потолками и массивными дубовыми столами, заставленными глиняными мисками и деревянными кубками. Утренний свет, проникая через узкие стрельчатые окна, рисовал на каменном полу золотистые узоры, а запах свежеиспеченного хлеба, жареной дичи и лесных ягод наполнял воздух теплом и уютом, нехарактерным для северной твердыни. Катерина вошла последней, как обычно, ее появление словно вдохнуло жизнь в уже начавшуюся трапезу. — Сестра! — громовой голос Роберта разнесся по залу, заставив пару слуг вздрогнуть и чуть не уронить поднос с кувшинами. Король уже сидел во главе стола, его бородатая физиономия сияла от радости, будто они не виделись месяцы, а не всего лишь несколько часов. Он отшвырнул от себя кубок и широко раскинул руки. — Я уж думал, тебя опять эти северные духи в леса утащили! Катерина улыбнулась, позволяя брату обнять себя так крепко, что хрустнули косточки корсета. — Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь, — она поцеловала его в щеку, оставив легкий отпечаток, и ловко увернулась от его попытки усадить себя на подлокотник его кресла. Серсея, сидевшая по левую руку от мужа, едва заметно сжала губы. Ее изумрудные глаза, холодные как лед, скользнули по Катерине с привычной смесью презрения и ревности. — Как трогательно, — королева протянула слова, играя золотым кубком. — Брат и сестра. Прямо как в детских сказках. — Только без кровосмешения, — брякнул Роберт, громко хохоча и хлопая себя по бедру, совершенно не замечая, как побелели костяшки пальцев Серсеи на ручке кубка. Джейме, стоявший у окна в полном облачении Королевской гвардии, покатил глазами, но подошел, чтобы помочь Катерине занять место справа от короля — почетное, предназначенное для самых близких. Его пальцы на мгновение коснулись ее локтя, легкое, почти незаметное прикосновение, но Серсея заметила. Всегда замечала. — Тетя Кати! — маленький Томмен вскочил со своего места, чуть не опрокинув кувшин с молоком. — Ты обещала рассказать про дракона! — И про рыцаря! — подхватила Мирцелла, ее золотистые кудри растрепались от нетерпения. — Дети, — Серсея бросила на них ледяной взгляд, — вы забыли манеры. — Оставь их, сестра, — Катерина усадила Томмена себе на колени, совсем так, как делала раньше, несмотря на его испачканную медом рубашку. — Драконы куда важнее манер. Особенно утром. Тирион, уже успевший осушить первый кубок вина, поднял бровь: — Я бы поспорил, но учитывая, что мой дорогой брат в доспехах, а король уже пьян, возможно, драконы действительно уместнее. — Ты пьешь вино на завтрак, — заметил Джейме, занимая место рядом с Катериной. — А ты носишь золотые доспехи на семейной трапезе. У всех свои грехи. Роберт громко захохотал, хлопнув по столу так, что тот чуть не перевернул поднос стоящий в центре. — Вот почему я терплю этого карлика! Катерина, тем временем, уже рассказывала Томмену историю о храбром рыцаре и его драконе, украдкой подкладывая ему на тарелку кусочки сладких пирогов, которые он так любил. Мирцелла, примостившись рядом, смотрела на тетю широкими глазами, ловя каждое слово. — А потом рыцарь сказал: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!», — Катерина подняла кубок в драматическом жесте, — и дракон… — Джоффри, не играйся ножом! — резкий голос Серсеи прервал рассказ. Все повернулись к старшему принцу, который с мрачным видом ковырял лезвием в дереве стола. — Я просто… — Он хотел показать мне, как режут горло, — спокойно закончила за него Катерина, забирая нож и ловко переворачивая его в руке так, что лезвие исчезло, а на ладони осталась лишь резная рукоять. — Но мы же знаем, что настоящие воины не хвастаются оружием за столом, правда, Джоффри? Юный принц надулся, но под ее взглядом опустил глаза. — Правда, тетя. Серсея сжала губы. — Как мило, что ты взялась воспитывать моего сына. — О, я просто делюсь семейной мудростью, — Катерина сладко улыбнулась. — Ведь мы же одна семья, не так ли? Тирион фыркнул в кубок, а Джейме, поднося Катерине блюдо с фруктами, наклонился и шепнул: — Играешь с огнем, золотая. — Но это так весело, — она также тихо ответила, беря виноградину и намеренно медленно кладя ее в рот. Роберт, тем временем, уже вовсю рассказывал подошедшему Неду Старку о своих охотничьих планах, размахивая ножом так, что куски жареного мяса летели во все стороны. — А потом мы… О, Катерина, ты должна пойти с нами! — он вдруг повернулся к сестре, хватая ее за руку. — Ты же лучший лучник из нас всех! — Ты забываешь, что сегодня у меня… — Она обещала научить дочь южным прическам, — неожиданно вступил Нед, осторожно выглядывая из-за спины короля. — И Арью стрелять из лука! — добавила Катерина, поправляя юбку. Она засмеялась, поднимая руки в мнимом поражении: — Видишь, брат? Я уже по уши в обязательствах. — Ну и ладно! — Роберт грохнул кулаком по столу, вновь заставив дребезжать посуду. — Но в следующий раз ты идешь с нами! А пока… — он схватил кувшин и налил ей вина с явным перебором. — Пей за мое здоровье! — Если я выпью за каждый раз, когда ты говоришь эту фразу, я умру от опьянения раньше, чем ты от обжорства, — она покачала головой, но кубок взяла. — Вот поэтому ты моя любимая сестра! Серсея встала так резко, что ее стул с грохотом упал на каменный пол. — Дети, на уроки. — Но мама… — Сейчас же! Мирцелла и Томмен неохотно поползли за матерью, только Джоффри остался, уставившись на Катерину с немым вызовом. — Ты тоже, Джоффри, — бросила Серсея через плечо. Когда королева удалилась, в зале стало как-то светлее. — Ну… — Тирион осушил кубок. — Я бы сказал, это был один из наших более удачных семейных завтраков. Джейме покачал головой, но в уголках его глаз собрались смешинки. — Ты слишком легко радуешься. — А ты слишком серьезен, брат. Катерина, тем временем, отодвинула кубок и потянулась за фруктами, но Джейме был быстрее — он уже очищал для нее персик, его пальцы ловко снимали кожицу длинной спиралью. — Спасибо, — она улыбнулась, принимая дар. — Моя обязанность, — он ответил формально, но в его глазах было что-то теплое. Роберт, наблюдая за ними, вдруг заулыбался. — Знаешь что, Цареубийца, возможно ты не так уж и плох в роли мужа моей Катерины. Катерина и Джейме обменялись взглядом — быстрым, едва уловимым, но в нем было столько лет понимания, столько невысказанных шуток и общих секретов, что даже Тирион засмеялся. — Боги, какие же вы все невыносимые, — пробормотал он, наливая себе еще вина. Но в его голосе не было ни капли злости. Потому что это и правда была семья — странная, сломанная, местами даже ужасная, но их семья. И завтрак в Винтерфелле, несмотря ни на что, прошел на удивление… По-домашнему.

***

Солнечный свет, бледный и жидкий, как разбавленное молоко, просачивался сквозь тяжелые шерстяные занавеси покоев Сансы Старк. Катерина сидела за резным деревянным стулом, ее пальцы ловко разделяли рыжие пряди девочки на тонкие прядки, заплетая их в сложную южную прическу. На туалетном столике перед ними лежали гребни из слоновой кости, флакончики с ароматными маслами и несколько шелковых лент — подарок Катерины юной леди. — Вы так красиво это делаете, леди Ланнистер, — Санса завороженно следила за отражением в зеркале. — У нас на Севере никто так не умеет. Катерина улыбнулась, подбирая очередную прядь. — Когда я была в твоем возрасте, мои волосы были настоящим проклятием. Густые, непослушные… — ее пальцы на мгновение замерли, вспоминая. — Моя нянька грозилась их обрезать, если я не научусь ухаживать за ними. Санса засмеялась — звонко, по-детски, и на мгновение выглядела на свои тринадцать лет. — А принц Джоффри… — она вдруг покраснела, опустив глаза. — Он… ему нравятся южные прически на девочках? Катерина почувствовала, как в груди что-то сжалось. Ее пальцы продолжали работу автоматически, пока мысли лихорадочно искали безопасные слова. — Джоффри… ценит красоту, — осторожно начала она. — Но главное, Санса, чтобы тебе самой нравилось. Брак — это не только о том, чтобы нравиться мужу. Девочка повернула голову, чуть не испортив начатую прическу. — А как же тогда? Мама говорит, что леди должна быть… — Твоя мама умная женщина, — Катерина мягко вернула ее голову в нужное положение. — Но юг — это не Север. В Королевской Гавани все… иначе. Она увидела в зеркале, как глаза Сансы расширились от любопытства. — А какая она, столица? — девочка зашептала, словно боялась, что кто-то подслушает. — Говорят, там дворцы из мрамора, и фонтаны с вином, и… — И запах, — неожиданно для себя добавила Катерина. — Рыба с рыбного рынка, духи придворных дам, конский навоз на улицах… Санса сморщила носик. — Это… не очень романтично. — Правда редко бывает романтичной, — Катерина закрепила очередную прядь серебряной шпилькой. — Но да, там есть и прекрасное. Библиотека Красного замка, где хранятся книги, которым тысяча лет. Сады с деревьями со всего мира. Балы, где платья сверкают, как драгоценности… Она видела, как глаза девочки загораются, и поспешила добавить: — И интриги. Постоянные интриги. Где каждое слово может быть использовано против тебя, где улыбка часто скрывает нож, а комплимент — угрозу. Санса замерла. — Вы… Вы пугаете меня. Катерина положила руки ей на плечи, встретившись с ней взглядом в зеркале. — Я не хочу тебя пугать. Я хочу, чтобы ты была готова. Она снова взялась за прическу, стараясь сделать голос легче. — Но не все так мрачно. Есть и хорошее. Например, мой несносный муж. Санса оживилась. — О, да! Вы и сир Джейме… вы такие красивые вместе! — ее щеки вновь порозовели. — Как в песнях. Золотой рыцарь и его прекрасная дама сердца. Катерина закусила губу, чтобы не рассмеяться. — Если бы он услышал, как ты его называешь «золотым рыцарем», его самомнение стало бы и вовсе необъятным. — Но Вы же любите его? — Санса смотрела на нее с такой наивной верой в прекрасные истории, что Катерина почувствовала себя вредной старухой. — Мы… привыкли друг к другу, — она выбрала слова тщательнее, чем шпильки для прически. — Брак — это не только про любовь, дитя. Это про уважение. Про терпение. Иногда — про смирение. Девочка нахмурилась, пытаясь понять. — Но он же дарит вам цветы? И смотрит на Вас, как… как… — Как на что? — Катерина не смогла сдержать улыбки. — Как герои в песнях смотрят на своих дам! — О боги, — Катерина закатила глаза. — Ты слишком много слушаешь менестрелей. На самом деле он чаще смотрит на меня, как на человека, который снова спрятал его любимый кинжал. Но Санса не сдавалась. — А королева? Она ведь тоже прекрасна! И такая величественная! Катерина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Серсея… — она сделала паузу, подбирая безопасные слова, — очень сильная женщина. Но запомни, дитя: львица всегда опаснее льва. Она увидела, как в глазах Сансы мелькнуло разочарование, и поспешила сменить тему. — Вот, посмотри, — Катерина повернула девочку к зеркалу. — Нравится? Отражение показывало изысканную прическу — часть волос была заплетена в сложный узор, напоминающий южные виноградные лозы, остальные ниспадали волнами по плечам, перехваченные тонкой серебряной нитью. Санса ахнула. — Я… я выгляжу как настоящая леди! — Ты и есть настоящая леди, — поправила ее Катерина, с нежностью поправляя последнюю непокорную прядь. — Северная роза. И не забывай об этом, что бы ни случилось. Девочка вдруг обернулась и неожиданно крепко обняла ее. — Спасибо, леди Ланнистер. Катерина замерла, затем мягко обняла ее в ответ, вдруг осознав, как давно никто не обнимал ее просто так, без скрытых мотивов, без игры. — Зови меня Катериной, когда мы наедине, — неожиданно для себя сказала она. Санса засияла. — Значит, Вы будете со мной общаться? После… после того как я выйду замуж? Катерина посмотрела в эти наивные голубые глаза и не нашла в себе сил сказать правду. — Конечно, — она улыбнулась, чувствуя, как что-то тяжелое отдается в груди. — Мы же семья уже. А там совсем породнимся. Катерина еще сидела у туалетного столика Сансы, размышляя о странной иронии судьбы, которая свела ее с этой невинной северной розой, когда дверь с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. — Леди Ланнистер! — ворвалась в покои Арья, запыхавшаяся, с растрепанными волосами и горящими глазами. — Вы обещали! Солнце уже высоко, а мы… Ее взгляд упал на Сансу с ее изысканной прической, и лицо младшей Старк тут же скривилось в гримасе. — О, опять эти глупые банты и шпильки! Санса вспыхнула, как зарево на закате. — Это не глупые! Это южная мода, о которой ты ничего не понимаешь! — Потому что у меня есть чем заняться, кроме как целыми днями вертеться перед зеркалом! Катерина подняла руку, прежде чем перепалка переросла в нечто большее. — Девочки, — ее голос прозвучал мягко, но с той ноткой, которая заставляла замолчать даже королевских советников. — Вы забываете, кто вы. Обе сестры замерли, но в их глазах еще тлели угли недавней ссоры. Катерина встала, поправив складки своего темно-зеленого платья. — Что бы ни стояло между вами, помните — вы сестры. Кровь от крови, плоть от плоти. В этом мире, полном львов, волков и драконов, только вы всегда будете на одной стороне. Она увидела, как глаза Сансы наполнились слезами, а Арья насупилась, копая носком сапога трещину в каменном полу. — Но она… — А она… Катерина перебила их, подняв палец: — Вот что мы сделаем. Санса, ты идешь с нами. Посмотришь, на что способна твоя сестра. А потом, может быть, и сама попробуешь. Санса открыла рот, чтобы возразить, но Катерина уже повернулась к Арье: — А ты покажешь мне, чему научилась вчера, чтобы показать, что я провела это время не зря. Уголки рта Арьи дрогнули в едва сдерживаемой улыбке. — Я попала в центр мишени три раза подряд! — Вот это достижение! — Катерина сделала широкие глаза, словно девочка объявила о покорении Дорна. — Ну тогда нам точно нужно спешить, пока твой навык не исчез! Санса все еще колебалась, глядя на свои красивые шелковые рукава. — Но моя прическа… и платье… — Выдержит, — Катерина уже вела их к двери. — А если нет — я научу тебя, как сделать еще лучше. Так они и вышли — три непохожие друг на друга женщины: Катерина в своем зеленом наряде, сияющем, как лесная листва; Санса, осторожно переступая, словно боясь разбудить землю под ногами; и Арья, которая шла впереди, размахивая воображаемым мечом. — Вы знаете, леди Ланнистер, — Санса осторожно взяла Катерину под руку, — мама говорит, что леди не должны участвовать в таких грубых забавах. — Ваша мама мудрая женщина, — Катерина улыбнулась. — Но даже самые мудрые могут ошибаться. На юге многие леди умеют обращаться с луком. Моя бабушка, например, могла сбить яблоко с дерева на расстоянии ста шагов. — Правда? — глаза Сансы округлились. — Правда, — Катерина кивнула. — И знаешь, что она говорила? «Лучше уметь и не использовать, чем нуждаться и не уметь». Арья, шедшая впереди, обернулась: — Вот! Я же говорила! А вы все: «Арья, не дерись», «Арья, веди себя как леди»… — Есть разница между умением защищаться и поиском приключений, — мягко поправила ее Катерина. — Но да, твоя сестра могла бы быть немного… терпимее. Как и ты. Они вышли на тренировочный двор, где уже собралась мужская часть семьи Старков. Робб и Джон Сноу стояли у мишеней, а Бран пытался натянуть тетиву лука, который был явно слишком велик для него. Катерина приподняла бровь: — Арья, ты не упомянула, что у нас будет публика. Девочка покраснела: — Я… я не знала, что они придут! Робб первым заметил их. Его глаза встретились с Катериной, и он быстро отвел взгляд, но не достаточно быстро — она заметила, как он покраснел. — Леди Ланнистер! — Бран бросил лук и побежал к ним. — Вы пришли посмотреть, как я стреляю? — А как же иначе? — она ласково потрепала его по волосам. — Я слышала, у Вас тут растет новый чемпион по стрельбе. Джон Сноу стоял немного поодаль, его темные глаза наблюдали за всем происходящим с привычной отстраненностью. Но когда Катерина кивнула ему, он ответил легким наклоном головы — больше, чем она ожидала от бастарда. — Ну что, — Катерина взяла лук, который протянул ей Родрик Кассель. — Кто покажет мне, чему научился? Арья выскочила вперед: — Я первая! Ее выстрел был резким, стрела вонзилась в край мишени. Не идеально, но для ее возраста — более чем достойно. — Неплохо, — оценила Катерина. — Но ты дергаешь тетиву. Попробуй плавнее. Санса все это время стояла в стороне, но Катерина заметила, как ее глаза следят за стрелами. — Хочешь попробовать? — она мягко спросила. — Я… я не умею. — Все когда-то не умели, — Катерина подала ей меньший лук. — Давай, я помогу. Она встала за Сансой, поправляя ее хватку, направляя руки. — Не напрягайся. Дыши. И… Стрела взвилась в воздух и вонзилась в мишень, пусть и не в центр. — Я сделала это! — Санса захлопала в ладоши, забыв на мгновение о своем «ледяном» образе. — Конечно, сделала, — улыбнулась Катерина. Робб подошел ближе: — Может, и Вы вновь покажете нам свое мастерство, леди Ланнистер? Его голос звучал ровно, но в глазах читался вызов. Катерина взяла лук, почувствовав его вес в руках. — Только если Вы пообещаете не смеяться над взрослой Леди. Она отошла на десяток шагов дальше, натянула тетиву, прицелилась и выпустила стрелу. Тишину разорвал звонкий удар — стрела попала точно в центр, сбив предыдущую. Даже Джон Сноу не смог сдержать одобрительного возгласа. — Вот это да! — ахнул Бран. — Учитесь, мальчики, — усмехнулась Катерина, передавая лук Роббу. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и она почувствовала, как он вздрогнул. Арья тут же потребовала новых уроков, Санса осторожно попросила помочь ей еще раз, а мальчики начали спорить, кто из них сможет повторить ее выстрел. И в этот момент, стоя среди этих неугомонных волчат, Катерина почувствовала что-то странное — тепло, которое не имело ничего общего с солнцем или физическими усилиями. Это было чувство, которое она давно забыла — чувство принадлежности. И оно пугало ее куда больше, чем любая стрела. Стрельбище Винтерфелла было оживленным в этот час. Солнце, уже склоняющееся к западу, бросало длинные тени от высоких стен замка, окрашивая все в золотисто-багряные тона. Воздух был наполнен смехом детей, звоном тетивы и глухими ударами стрел, вонзающихся в соломенные мишени. Катерина стояла чуть в стороне, наблюдая за юными Старками с мягкой улыбкой на губах. Арья, неугомонная как всегда, уже третий раз подряд пыталась повторить Катеринин выстрел в центр мишени. Ее темные волосы растрепались, щеки пылали от усердия, а язык слегка высовывался изо рта в момент концентрации. — Не задерживай дыхание слишком долго, — подсказала Катерина. — Выпускай стрелу на выдохе. Девочка кивнула, не отрывая глаз от цели. Стрела взвилась в воздух и вонзилась чуть ближе к центру, чем предыдущая. — Получилось! — закричала Арья, прыгая на месте. — Еще бы! — раздался голос Брана, который сам едва справлялся с луком, слишком большим для его возраста. Санса, к удивлению Катерины, все еще стояла у мишени, осторожно натягивая тетиву. Ее движения были неуверенными, но упорство читалось в каждой линии ее фигуры. — Осторожнее с пальцами, — сказала Катерина, подходя к ней. — Ты зажимаешь тетиву слишком сильно. Она поправила положение рук девочки, и следующая стрела Сансы пролетела ровнее, хоть и не попала в цель. — У тебя хорошая хватка, — ободрила ее Катерина. — С практикой будешь стрелять не хуже Арьи. Санса засмеялась, и в этот момент выглядела по-настоящему счастливой — без той напускной важности, которую обычно носила как доспехи. Именно тогда Катерина почувствовала чье-то присутствие за спиной. Она не обернулась сразу — что-то в этом молчаливом ожидании было слишком знакомым. — Как и прежде, — раздался низкий голос Бенджена, — ты снова покорила Старков. Он подошел незаметно, став плечом к плечу с ней, не нарушая ее пространства, но и не оставляя слишком много места между ними. Его темный плащ пахнет дымом и лошадьми, а в глазах — все та же глубина, что и десять лет назад. Катерина не сразу ответила, наблюдая, как Робб пытается научить Джона Сноу какому-то особому приему. — Видимо, мне было суждено быть частью этой семьи, — наконец сказала она, с легкой усмешкой. — Просто судьба решила сыграть со мной злую шутку. Бенджен молча наблюдал за детьми, его лицо оставалось невозмутимым, но в уголках глаз собрались мелкие морщинки — новые, которых она не помнила десяток лет назад. — Ты выглядишь… довольной, — произнес он после паузы. Катерина рассмеялась, но звук получился горьковатым. — Довольной? — она покачала головой. — Я научилась играть свою роль, Бен. Это не одно и то же. Они стояли так несколько минут, пока вокруг них кипела жизнь — Арья дразнила Брана, Санса осторожно пробовала снова, Робб и Джон со смехом спорили о чем-то. — А ты? — Катерина повернулась к нему. — Неужели ты счастлив здесь? После всего… Ее голос дрогнул на последнем слове, и она тут же пожалела о сказанном. Бенджен вздохнул, его глаза на мгновение встретились с ее взглядом, затем снова ушли вдаль. — Я счастлив видеть их, — он кивнул в сторону детей. — Но ты права. Это не одно и то же. Он замолчал, и Катерина знала, о чем он думает — о том выборе, что он сделал десять лет назад. О Стене. О долге. О том, что между ними навсегда встало. — У тебя все еще та же привычка, — вдруг сказала она, чтобы разрядить обстановку. — Какая? — Говорить, глядя куда-то вдаль, будто твои слова обращены не ко мне, а к этим проклятым деревьям. Бенджен наконец повернулся к ней, и в его глазах мелькнула искорка прежнего озорства. — А у тебя все та же привычка подмечать то, что другие стараются не замечать. Они улыбнулись друг другу — две души, связанные прошлым, которое нельзя было вернуть. В этот момент Арья, разбежавшись, чуть не сбила их с ног. — Леди Ланнистер! Дядя Бен! Посмотрите! — она размахивала луком, как мечом. — Я почти попала в центр! — Почти не считается, — строго сказал Бенджен, но глаза его смеялись. — Тогда я сделаю это снова! И она убежала, оставив их снова наедине со своими мыслями. — Она напоминает тебя, — сказал Бенджен. — Такой же неугомонный дух. Катерина смотрела, как Арья что-то горячо объясняет Сансе, и та, к удивлению, не отворачивается, а слушает. — Может, в этом и есть счастье, — прошептала она. — Видеть, как они растут. Как становятся теми, кем должны быть. Бенджен молча кивнул. Они простояли так до тех пор, пока солнце не начало садиться, окрашивая небо в алые тона. Дети постепенно разошлись — сначала Санса, сославшись на уроки вышивки, затем Бран, которого позвала няня. Даже Арья в конце концов сдалась, пообещав вернуться завтра. — Я должен идти, — сказал Бенджен, когда на стрельбище остались только они да пара слуг, убирающих стрелы. Катерина кивнула, не доверяя своему голосу. — Кэт, — он вдруг повернулся к ней, его лицо в последних лучах солнца казалось высеченным из камня. — Что бы ни случилось… помни, что ты всегда будешь частью этого дома. Она не ответила. Не могла. Когда он ушел, его темный плащ развевался на ветру, как крылья ворона. Катерина стояла одна на опустевшем стрельбище, и только теперь позволила слезам навернуться на глаза. Но тут раздались шаги — быстрые, легкие. — Леди Ланнистер! — это была Лиза, запыхавшаяся, видимо ищущая ее по всему замку. — Король и ваш муж вернулись, миледи, просили передать, что ждут Вас на ужин. И без опоздания, извините. Катерина быстро вытерла глаза и улыбнулась: — Конечно, Лиза. Давай попытаюсь прийти вовремя хоть раз. И когда она пошла обратно к замку, держась за локоть Лизы, в груди у нее что-то сжалось — не от боли, а от странного предчувствия, что эти дни в Винтерфелле, эти моменты с детьми Старков, возможно, последние, когда она чувствовала себя… Почти что дома.