Часть 4

Морозный воздух Винтерфелла обжигал лёгкие, но Катерина вдыхала его полной грудью, наслаждаясь чистотой и свежестью, так отличавшейся от спёртой атмосферы Королевской Гавани. Её рука покоилась на согнутом локте Джейме, чьё золотое великолепие казалось особенно ярким на фоне северной белизны. — Ты чем-то расстроен, любовь моя? — спросила она, наблюдая, как его зелёные глаза упорно смотрят вдаль, избегая её взгляда. Джейме хмыкнул, не замедляя шаг: — Тебя это правда интересует или просто хочешь заполнить тишину? — Ауч! — наигранно воскликнула Катерина, прижимая свободную руку к груди. Её карие глаза сверкнули озорством, когда она увидела, как уголки его губ дрогнули, подавляя улыбку. — Ты прекрасно знаешь, что я не стану интересоваться твоими делами, если меня это не волнует. Но ты хмуришься уже второй день, корсет затянул так, что я едва дышу… — Ты слишком много думаешь для придворной леди, — прервал он, но в его голосе не было привычной колкости. Катерина резко остановилась, заставив Джейме сделать шаг назад. — Нет, вы только посмотрите на него! — воскликнула она, обращаясь к невидимому зрителю. — Джейме Ланнистер, Цареубийца, Гроза Таргариенов, два дня подряд проводит время либо с моим братом-королём, либо со мной! — Она сделала драматическую паузу. — Это не просто плохой знак, это катастрофа. Так что же она на этот раз сказала? Джейме схватил её за руку и потянул вперёд, к видневшимся вдали деревьям богорощи. — Какое твоё дело? — его голос звучал холодно, но пальцы сжимали её ладонь с неожиданной осторожностью, зная, что может доставить ей боль на эмоциях. — Ты хотела прогуляться — мы гуляем. Оставь эти разговоры для придворных сплетниц. Катерина не отступала. — Она сказала что-то обо мне, не так ли? — её голос стал тише, но не менее настойчивым. Пальцы вцепились в его перчатку, словно боясь, что он сейчас уйдёт. — Что на этот раз? Джейме замедлил шаг, наконец повернувшись к ней. Его лицо в свете зимнего солнца казалось высеченным из мрамора — прекрасным и холодным. — Ты её раздражаешь, — выдохнул он. — То, как ты легко находишь общий язык со всеми. Как король светится в твоём присутствии. Как её собственные дети бегут к тебе, забыв о матери. — Он провёл рукой по лицу. — Она сорвалась. Снова. Катерина развернула его к себе, заставив остановиться. Ей приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться взглядом с этим высокомерным львом, но она не отступала. — Не принимай это на свой счёт, дорогой, — её голос звучал мягко, но в глазах читалась сталь. — Ты не виноват, что я создана для всеобщей любви и обожания. Джейме фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Она может быть спокойна, — продолжала Катерина, слегка наклоняясь вперёд, — в главной битве я давно проиграла. Каждый раз, когда ты смотришь на неё… — Она замолчала, неожиданно смутившись. — Мне никогда не узнать, каково это — быть любимой тобой по-настоящему. Наступила тишина, нарушаемая лишь хрустом снега под ногами и далёким карканьем ворона. Джейме смотрел на неё с необычным выражением — где-то между досадой и чем-то, что она не решалась назвать. — Ты ошибаешься, — наконец сказал он так тихо, что ей пришлось сделать шаг ближе. — В чём? — Во всём. Он не стал объяснять, просто взял её руку и повёл дальше, к богороще. Катерина не сопротивлялась, позволяя вести себя, но её ум лихорадочно работал, пытаясь разгадать значение его слов. Древние деревья с вырезанными лицами встретили их молчаливым приветствием. Катерина остановилась перед самым большим, её пальцы невольно потянулись к резным чертам. — Ты знаешь, что северяне верят, будто боги видят через эти деревья? — спросила она, пытаясь вернуть лёгкость в их разговор. Джейме стоял рядом, скрестив руки на груди. — Если это так, то они наверняка уже ослепли от скуки. Катерина рассмеялась, и звук её смеха разлетелся между деревьями, заставляя пару ворон взлететь с ветки. — Ты невыносим. — А ты прекрасно это знала, когда выходила за меня замуж. — О, я выходила за тебя замуж? — она притворно удивилась. — А мне казалось, это был политический союз, скреплённый моим братом и твоим отцом. Джейме наконец улыбнулся по-настоящему — той улыбкой, которую она видела так редко, той, что заставляла её сердце биться чаще. — Какого ужасного мужа я из себя представляю, — проворчал он, подходя ближе. — Десять лет брака, а жена до сих пор сомневается в его законности. Тропинка к богороще вилась между старыми дубами, их ветви, покрытые инеем, скрипели на ветру, словно шепча древние секреты. Катерина шла впереди, её тёмно-зелёное платье контрастировало с белизной снега, а дыхание превращалось в лёгкий пар на холодном воздухе. Джейме следовал за ней, его золотые доспехи мерцали в редких лучах зимнего солнца. — Ты могла бы хотя бы притвориться, что не рада моей компании, — его голос прозвучал с привычной усмешкой, но в нём слышалась лёгкая усталость. Катерина обернулась, приподняв бровь: — А зачем? Чтобы угодить твоей драгоценной сестре? Думаешь, если я буду вести себя как ледяная королева, она станет ко мне благосклоннее? Она не успела сделать следующий шаг, как Джейме догнал её и неожиданно взял за руку. — Спасибо. — За что? — она уставилась на него, не понимая. — За то, что всегда на моей стороне. За то, что не сорвалась на Серсею. За… — он запнулся, — за то, что терпишь всё это. Катерина рассмеялась, но смех её был беззвучным, больше похожим на горький выдох. — О, Джейме Ланнистер извиняется? Мир определённо катится в пропасть. — Не заставляй меня жалеть об этом, — он нахмурился, но пальцы его не разжали её руку. — Тогда скажи честно — за что именно ты извиняешься? — она пристально смотрела ему в глаза. — За то, что никогда не полюбишь меня так, как её? За грубость сегодня утром? Или за то, что мы оба оказались в этой… прекрасной ловушке? Джейме замер, его зелёные глаза стали темнее, почти чёрными в тени деревьев. — За всё. Одно слово. Простое, но тяжёлое, как камень, брошенный в тихую воду. Катерина не ответила сразу. Они дошли до центра богорощи, где древние белые деревья с вырезанными лицами смотрели на них пустыми глазницами. — Знаешь, что самое смешное? — наконец заговорила она, опускаясь на покрытый мхом камень. — Я могла бы ненавидеть тебя. Должна была бы. Но… — Но? — Но ты слишком хорош в этом. — В чём? — В том, чтобы быть моим мужем. Джейме сел рядом, его доспехи звякнули. — Это комплимент? — Констатация факта. Они сидели молча, слушая, как ветер играет в ветвях. — Ты говорила с Бендженом, — вдруг сказал Джейме. — Да. — И? — И ничего. Она подняла глаза на резные лица деревьев. — Он всё тот же. Всё так же смотрит куда-то вдаль, когда говорит. Всё так же… — Любит тебя? Катерина резко повернулась к нему: — Ты действительно хочешь об этом говорить? Джейме ухмыльнулся: — А почему нет? Мы же говорим о Серсее. — Это не одно и то же! — Почему? — он наклонился ближе. — Потому что ты давно смирилась, а я всё ещё ношу её в сердце? Катерина закусила губу. — Потому что у тебя был выбор. У меня его не было. Джейме вдруг рассмеялся — громко, искренне, так, что эхо разнеслось между деревьями. — Выбор? Ты серьёзно? — Ты мог отказаться! — И бросить тебя на растерзание моему отцу? Оставить Роберту? — он покачал головой. — Мы оба знаем, чем это закончилось бы. Катерина замолчала. Она знала, что он прав. — Ты ненавидишь этот брак, — прошептала она. — Нет. — Не лги. — Я не люблю его. Но и не ненавижу. Он взял её руку, сняв перчатку. Его пальцы, грубые от меча, нежно провели по её ладони. — Мы могли бы быть хуже, золотая. Катерина посмотрела на их соединённые руки — её бледные пальцы в его сильных, тёплых. — Да. Могли бы. Ветер снова зашелестел листьями, и на мгновение ей показалось, что древние боги шепчут что-то, чего она не могла разобрать. — Джейме… — Да? — Ты правда думаешь, что мы… что у нас… — Что? Она не закончила. Вместо этого наклонилась и поцеловала его — быстро, почти нежно. — Ничего. Забудь. Джейме смотрел на неё с странным выражением, которого она не могла прочитать. — Ты невозможна. — А ты заносчив. — И всё же… мы вместе. Катерина дала им побыть в тишине пару минут, пока каждый думал о своем. — Ну что, мой золотой рыцарь, — Катерина улыбнулась, поправляя складки своего темно-зеленого платья, — ты тащил меня сюда не только для того, чтобы любоваться этим великолепным выражением твоего лица? Завел эти темы тоже не случайно, говори. Джейме хмыкнул, но не ответил сразу. Его взгляд скользил по вырезанным лицам деревьев, будто ища среди них советчика. — Робб Старк, — наконец произнес он, и имя прозвучало как обвинение. Катерина не дрогнула. Ее пальцы лишь слегка сжали край плаща. — А, так вот о чем речь. — Она закинула голову назад, рассматривая его с явным вызовом. — Что именно тебя интересует, дорогой супруг? Технические подробности или мотивы? Джейме резко повернулся к ней, его зеленые глаза вспыхнули. — Зачем? — в его голосе прозвучала редкостная резкость. — У тебя был выбор любого мужчины в Семи Королевствах. Почему именно этот мальчишка? Катерина медленно поднялась, приблизившись к нему вплотную. Ее дыхание смешалось с его, превращаясь в легкое облачко на холодном воздухе. — Потому что это был единственный способ не думать о нем, — она кивнула в сторону деревьев. — О всех этих воспоминаниях тут. А потом… — Ее губы искривились в горькой усмешке. — А потом я увидела Бенджена. И поняла, что это единственный способ заставить его посмотреть на меня. Джейме замер, его лицо стало непроницаемой маской. — Ты использовала мальчишку… — О, не будь лицемером, — Катерина резко повернулась, ее плащ взметнулся, как крылья разгневанной птицы. — Мы оба знаем, что такое использовать людей. Разница лишь в том, что я хотя бы честна с собой. Она отошла к дереву, прикоснувшись ладонью к грубой коре. — Неужели ты до сих пор любишь его? — вопрос прозвучал неожиданно тихо. Катерина закрыла глаза. — Нет. — Правда? — Правда, — она повернулась к нему. — Я остыла к нему давно. Но… — Но? — Но с тех пор никого не любила. Ни одного мужчину. Наступила тишина, в которой слышалось лишь их дыхание. Внезапно Джейме фыркнул: — Как это, ты меня не любишь? Катерина рассмеялась — звонко, неожиданно, заставляя пару ворон вспорхнуть с ветки. — О боги, ты невыносим! Нет, Джейме Ланнистер, я не люблю тебя так, как ты любишь Серсею. И я не люблю тебя так, как любила Бенджена Старка десять лет назад. Она сделала шаг вперед, подняв руку, чтобы коснуться его щеки, но остановилась в сантиметре от кожи. — Но я люблю тебя иначе. Как человека, который знает все мои секреты и не использует их против меня. Как партнера в этой странной игре, в которую нас втянули. Джейме поймал ее руку, прижимая ладонь к своему лицу. — Это ужасно сентиментально для тебя. — Не рассказывай никому, — она притворно нахмурилась. — Испорчу репутацию. Они стояли так, лицом к лицу, в кругу древних деревьев, чьи резные лица, казалось, наблюдали за ними с безмолвным пониманием. — Я не жалею, — неожиданно сказал Джейме. — О чем? — О нашем браке. Катерина удивленно подняла бровь. — Пьян? — Трезв как никогда. — Тогда зачем говорить такие ужасные вещи? Джейме улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которая преображала его лицо. — Потому что это правда. Мы могли бы ненавидеть друг друга. Мы могли бы сделать друг другу жизнь невыносимой. Но вместо этого… — Вместо этого мы научились терпеть друг друга с изяществом? — она закончила за него. — Что-то вроде того. Катерина рассмеялась снова, и на этот раз Джейме присоединился к ней. Их смех разносился между деревьями, нарушая вековую тишину богорощи. Когда смех стих, Катерина вздохнула: — Нам нужно возвращаться. Скоро пир, а если мы опоздаем, твоя драгоценная сестра снова решит, что мы замышляем что-то ужасное. — Пусть думает, — Джейме неожиданно обнял ее за талию, притягивая к себе. — Мы же знаем правду. — А именно? — Что мы и без этого самые ужасные супруги в Семи Королевствах. Катерина притворно возмутилась: — Я оскорблена! Я прекрасная жена! — Да, особенно когда роняешь мои доспехи или прячешь меч. — Это воспитательный момент! Они шли обратно, их тени сливались в одну. — Ты обещал мне весь день, — напомнила она, прижимаясь к его руке. Зеленые глаза опустились к ней с привычной усмешкой: — И что, моя драгоценная жена хочет провести его, наблюдая, как я натираю доспехи? — Я хочу сразиться с тобой. Его фигура резко замерла на месте: — Прости, мне показалось, ты сказала… — Ты прекрасно расслышал. — Катерина скрестила руки на груди. — Десять лет брака, а ты до сих пор делаешь вид, будто я не умею держать меч. Джейме медленно поравнялся с ней, его доспехи мягко звякнули: — Последний раз, когда мы тренировались, ты чуть не лишила меня важной части тела. — Это был несчастный случай! — Мой дорогой братец назвал бы это преднамеренным покушением. Она шагнула ближе, подняв подбородок: — Боишься, что твоя драгоценная репутация пострадает, если жена побьет тебя перед всем двором? Его пальцы обхватили ее подбородок: — Очаровательно. Но если ты так жаждешь унижения… Пятнадцать минут они стояли на тренировочном дворе, где уже собрались десятки зевак. — Деревянные мечи! — крикнул Джейме оруженосцу, но Катерина резко перехватила: — Настоящие. Толпа загудела. — Вы слышали, леди Старк? — прошептала одна из служанок. — Она требует стальных клинков! — Безумие, — покачала головой Кейтилин, но в ее глазах светилось любопытство. Джейме вздохнул, принимая заточенный меч: — Если я случайно порежу это прекрасное лицо… — Тогда я наконец получу шрам, который будет впечатлять больше, чем твои байки. Они заняли позиции. Первый удар Катерины был стремительным — клинок сверкнул в воздухе, направляясь к его плечу. Джейме парировал почти небрежно, но в следующий момент ее меч уже сменил траекторию, ударив сбоку. — Неплохо, — усмехнулся он, легко уходя от атаки. — Для девчонки. Она ответила серией быстрых ударов, заставляя его отступать. Вдруг Джейме сделал неожиданный выпад, обхватил ее за талию свободной рукой и прижал спиной к себе, меч у ее горла. — Мертва, — прошептал он ей на ухо. В толпе раздались восхищенные возгласы. — Видела, как он ее держит? — ахнула младшая служанка. — Странная пара, — пробормотал кто-то из солдат. Катерина вырвалась, лицо пылало: — Это нечестно! — В бою нет правил, олениха. — Ты специально обзываешь меня? — фыркнула она, забирая свой меч из его протянутой ладони, — Тогда давай по-настоящему. До первого выбитого меча. Он кивнул, и в его глазах загорелся настоящий боевой азарт. На этот раз схватка была иной. Катерина атаковала яростно, ее клинок описывал сложные дуги, заставляя даже Королевского Гвардейца напрячь все свое мастерство. Она использовала каждый прием, которому научилась за годы — финты, ложные выпады, неожиданные смены ритма. — Боги, — прошептал Теон Грейджой, наблюдая, как леди Ланнистер почти прижала к стене самого Джейме. В решающий момент Катерина сделала обманное движение и — о чудо! — ее меч оказался у его горла. — Кажется, я побеждаю, — выдохнула она. Но в следующий миг мир перевернулся. Каким-то невероятным движением Джейме выбил ее меч, клинок звякнул о камни, а она сама оказалась прижатой к его груди, его сильные руки обнимали ее со спины. — Мертва, — повторил он, но теперь его голос звучал хрипло. Толпа взорвалась аплодисментами. Даже суровые северяне хлопали, впечатленные зрелищем. — Лев и олениха, — ухмылялся старик мейстер, наблюдавший с края поля. — Самая странная и самая прекрасная пара Вестероса. Катерина, тяжело дыша, подняла глаза на мужа: — Ты все-таки поддался в конце. — Ни капли, — он вытер пот со лба. — Ты просто стала… неожиданно хороша. Она улыбнулась, поправляя растрепавшиеся волосы: — Это комплимент? — Констатация факта. Когда они шли обратно во дворец, его рука неожиданно нашла ее талию. — Завтра снова, — сказала Катерина. — Только если пообещаешь не целиться в определенные места. Ее смех разнесся по всему двору, смешавшись с его редким, искренним смехом. — Ты вся в пыли, золотая, — усмехнулся он, смахивая пальцем грязь с её щеки. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокие окна коридора, играл в его зелёных глазах, делая их почти прозрачными. — Спасибо, что не сказал «в поте», — фыркнула она, но не отстранилась, позволяя его руке скользнуть по её спине, когда они направлялись к главному залу. Её плечо ныло от напряжения — последний удар Джейме, тот самый, что выбил меч из её рук, оставил мучительную тяжесть в мышцах. Большой зал Винтерфелла встретил их волной тепла и шума. Десятки факелов отражались в полированных каменных стенах, создавая иллюзию золотого сияния. Воздух был густ от ароматов жареного мяса, свежего хлеба и сладких северных ягод. Столы буквально ломились под тяжестью блюд — целые кабаны с хрустящей шкуркой, пироги с дичью, из которых валил пар, запечённые яблоки, политые мёдом с орехами. Но самое удивительное — за главным столом сидели только Старки, король Роберт, Тирион и несколько гвардейцев, создавая неформальную, почти семейную атмосферу. — А, вот и наши бравые воители! — прогремел Роберт, разливая в кубок тёмное вино так небрежно, что половина рубиновой жидкости пролилась на скатерть. Его огромная фигура, облачённая в бархатный камзол, едва умещалась за северным столом, будто медведь, забравшийся в человеческое жилище. Катерина сделала лёгкий поклон, но тут же была схвачена в медвежьи объятия. Запах вина, пота и дорогих духов смешался в знакомый аромат детства — брат всегда пах так, будто только что вернулся с турнира. — Хватит церемоний, сестра! — король расцеловал её в обе щеки, оставив влажные следы на её бледной коже. — Бран только что рассказывал, как ты чуть не отправила моего Гвардейца к Старым Богам! Маленький Бран, сидевший рядом с отцом, вспыхнул от восторга. Его глаза, такие же ярко-голубые, как у всех Старков, сияли, когда он начал размахивать руками, изображая их схватку: — Она была как настоящий рыцарь! А сир Джейме крутился как… как… — Как кот на раскалённой крыше? — подсказал Тирион, попивая вино из массивного серебряного кубка. Его лукавые глаза, острые, блестели в свете факелов. Карлик сидел, поджав ноги, как ребёнок, но каждое его слово заставляло взрослых прислушиваться. — Да! — засмеялся мальчик, и его смех подхватили другие дети — Арья, Санса, даже маленький Рикон. Джейме развалился на скамье рядом с Катериной, его доспехи звякнули о дерево. — Не верьте ему, Ваше величество, — он потянулся за кубком вина, который тут же наполнил слуга. — Ваша сестра дралась как разъярённая кошка, но до меня ей ещё расти и расти. — Лжешь как дышишь, — Катерина пнула его под столом, но он только ухмыльнулся, ловя её ногу своим коленом и не выпуская, пока она не фыркнула и не отступила. Король Роберт наблюдал за ними, опёршись локтями о стол. Его карие глаза, обычно мутные от вина, сейчас были удивительно ясными. — Ну что, Цареубийца, — он отхлебнул вина, оставив на усах пурпурные капли, — хоть в чём-то моя сестра тебя превзошла? Тишина повисла на мгновение. Даже Тирион замер, его пальцы застыли на ручке кубка. Нед Старк перестал резать мясо, его серые глаза изучали Джейме. Кейтлин мягко положила руку на плечо мужа, но её взгляд тоже был прикован к Ланнистеру. — Во всём, Ваше величество, — Джейме поднял кубок в её сторону, и солнечный луч, падавший из высокого окна, заиграл в красном вине и золоте его доспехов. — Но особенно — в умении доводить меня до белого каления. Роберт громко рассмеялся, хлопнув ладонью по столу так, что затряслись кубки. Но в его смехе слышалась горечь, как будто он вспоминал что-то давно утраченное. — Боги, Кати, помнишь, как ты в тринадцать лет обыграла меня пьяного в фехтовании? Я тогда три дня не вылезал из винных погребов от стыда! — Помню, — она улыбнулась, но её глаза непроизвольно скользнули к Бенджену, сидевшему рядом с Недом. Тот молча смотрел в кубок, его тёмные волосы, такие же густые, как в юности, падали на лицо, скрывая выражение. — А потом ты влюбилась в этого угрюмого северянина, — Роберт махнул рукой в сторону Бенджена, не замечая, как напряглись плечи Неда и вздрогнула Катерина от прямой фразы, — и перестала тренироваться. Жаль. Нед Старк нахмурился, его пальцы сжали нож так, что костяшки побелели. Но Катерина лишь покачала головой, её голос звучал лёгко, хотя губы слегка дрожали: — Я просто сменила меч на другие оружия, брат. — Например? — Роберт наклонился, его дыхание пахло вином и мятой, которой он пытался заглушить перегар. — На терпение. Чтобы выносить твои шутки. Все засмеялись — даже Нед разжал пальцы на ноже, даже Кейтилин позволила себе улыбку. Только Робб Старк, сидевший напротив, сжал кулаки так, что его коротко остриженные ногти впились в ладони. Его голубые глаза, обычно такие ясные, теперь сверлили Джейме с неприкрытой ненавистью. Тирион, видя напряжение, решил разрядить обстановку. Он поднял свой кубок, заставляя свет играть на гравировке: — Так кто же всё-таки победил? — его взгляд умоляюще скользнул к Катерине, будто он уже знал ответ, но жаждал услышать его вслух. — Она, — неожиданно сказал Джейме, отрезая кусок мяса ножом. — Что? — удивилась даже сама Катерина, её брови полезли к волосам. — Ты выбила у меня меч. На мгновение, но выбила. — Ты поддался! — Ни капли, — он перевернул нож, демонстрируя мастерство владения, которое заставило Арью восторженно ахнуть. — Просто не ожидал, что ты вспомнишь тот трюк с обратным хватом. — Я десять лет наблюдала за тобой, дурак, — она улыбнулась, и в её глазах светилось что-то тёплое, что заставило Робба отвернуться и с силой ткнуть вилкой в мясо. Тирион удовлетворённо откинулся на спинку скамьи, его голова едва доставала до стола: — Наконец-то в нашей семье появился достойный боец! — Ты забываешь про меня, — фыркнул Джейме, бросая кость собаке, вертевшейся под столом. — О, я помню, как ты в двенадцать лет упал в лошадиное дерьмо во время тренировки. Даже суровый Нед Старк рассмеялся — редкий, низкий звук, похожий на ворчание его лютоволка. Кейтилин улыбалась, хотя её глаза всё ещё изучали Катерину с лёгким подозрением. Младшие Старки наблюдали за этой перепалкой с восторгом. Арья, её тёмные волосы растрёпаны, а платье уже запачкано, почти вылезла на стол: — Леди Катерина, а Вы научите меня так драться? — Арья! — ахнула Санса, её идеальные локоны дрогнули от возмущения. Но Катерина только рассмеялась, её голос звучал тепло, когда она ответила: — Если твой отец разрешит. Нед Старк выглядел озадаченным, его брови поползли вверх. Но Бран уже вскочил, опрокидывая кубок с водой: — И меня! И меня! — Только если перестанете драться за обедом, — строго сказала Кейтилин, но в уголках её губ дрогнула улыбка, когда она вытерла пролитое вино рукавом. Робб Старк молча наблюдал за всем этим. Его взгляд скользил от Катерины к Джейме и обратно, задерживаясь на том, как Ланнистер нежно смахнул локон волос упавший ей на глаза. Юноша покраснел и опустил глаза, когда Джейме заметил его взгляд и поднял бровь в немом вопросе. — Что-то наш наследник сегодня молчалив, — заметил Роберт, наливая себе ещё вина. Его рука дрожала, и жидкость плескалась через край. — Просто наблюдает, — тихо сказал Бенджен, впервые за вечер нарушив молчание. Его голос был глухим, будто доносился из-под земли. Катерина почувствовала, как Джейме напрягся рядом. Его пальцы, только что игравшие с её локоном, замерли. Она положила свою руку на его — лёгкое прикосновение, но достаточное, чтобы он расслабился. Под конец обеда, когда вино развязало языки, а Роберт начал рассказывать очередную историю о своей молодости — на этот раз о том, как он в шестнадцать лет выпил целую бочку эля и переспал с двумя дочерьми трактирщика, — Катерина наклонилась к Джейме. Их плечи соприкасались, а голоса тонули в общем гуле. — Ну что, мой лев, настроение улучшилось? Он посмотрел на неё — на её растрёпанные волосы, на пятно вина на платье, на сияющие глаза, в которых отражался огонь очага, — и неожиданно улыбнулся той редкой улыбкой, которую она видела всего несколько раз за десять лет брака: — Знаешь, я иногда благодарю богов за то, что они дали мне в жены хоть и нелюбимую, но чертовски надоедливую женщину. Она пнула его снова, но на этот раз он поймал её ногу под столом, нежно сжав лодыжку. Его пальцы были тёплыми даже через ткань. — А я благодарна, — прошептала она, наклоняясь так близко, что её губы почти касались его уха, — что мой муж хоть и самовлюблённый болван, но умеет проигрывать с достоинством. Роберт, заметив их шёпот, громко крякнул: — Эй, хватит шептаться! Ланнистер, ты хоть понял, как тебе повезло с моей сестрой? Джейме поднял кубок, его зелёные глаза сверкали в свете факелов: — Каждый день, Ваше величество. — Тогда выпьем! — король поднялся, едва не опрокинув стол. Его огромная тень затмила всех на мгновение. — За мою сестру — единственную женщину, способную укротить даже нрав льва! Все подняли кубки — даже Старки, даже Робб, даже Бенджен, хотя его глаза оставались тёмными и нечитаемыми. А Катерина и Джейме, сидя плечом к плечу, улыбались каждый своей улыбкой — не идеальной, не сказочной, но своей собственной. Как и их брак — странный, неудобный, но настоящий. В этом зале, среди смеха детей, под взглядами бывших возлюбленных и ревнивых наследников, под шумные тосты пьяного короля, они нашли что-то, что не могла разрушить даже тень Серсеи. После шумного пира коридоры Винтерфелла казались особенно тихими. Катерина шла чуть впереди, её шаги слегка замедлились от усталости после долгого дня, но осанка оставалась безупречной — спина прямая, плечи расправлены, словно она всё ещё носила невидимую корону. Джейме следовал за ней, его золотые доспехи мягко позванивали при каждом шаге, отражая свет редких факелов в узких окнах. — Ты молчишь, — наконец нарушил тишину Джейме, догоняя её. Катерина повернула голову, её голубые глаза в полумраке казались почти серыми. — Просто наслаждаюсь тишиной. После такого дня это роскошь. Они прошли ещё несколько шагов, когда Катерина внезапно остановилась у поворота, ведущего в восточное крыло замка. — Тебе сюда, — она кивнула в сторону длинного коридора, где вдалеке виднелась знакомая резная дверь. Джейме нахмурился. — Что? — Иди к Серсее. Он замер, словно не поняв её слов. — Ты серьёзно? Катерина вздохнула, скрестив руки на груди. — Последние два дня я занимала тебя чем только могла — тренировками, разговорами, прогулками, даже этим дурацким обедом и охотой с моим братом. Но к вечеру ты всё равно замыкаешься в себе. Я вижу, как твои мысли возвращаются к ней. Джейме хотел что-то возразить, но она подняла руку, останавливая его. — Я не упрекаю тебя. Я давно приняла это. Но зачем тебе мучиться ещё полдня, если можно пойти к ней сейчас? Он смотрел на неё, его зелёные глаза в тени казались тёмными, почти чёрными. — Ты действительно так легко меня отпускаешь? Катерина улыбнулась, но в её улыбке не было радости. — Легко? Нет. Но я предпочитаю честность. Иди к ней. Выговорись. Займитесь сексом в каком-то темном закоулке этого замка. А завтра приходи ко мне на рассвете — в лучшем настроении, чем сегодня. Джейме молчал несколько секунд, его пальцы сжимались и разжимались, будто он боролся с невидимым противником. — Спасибо, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала редкая искренность. — За всё, что ты делаешь. За то, что терпишь. За то, что не превращаешь нашу жизнь в ад. — О, поверь, иногда мне очень хочется, — она рассмеялась, и этот смех прозвучал неожиданно легко. — Особенно когда ты хмуришься вот так, как сейчас. Он шагнул ближе, его рука нерешительно коснулся её щеки. — Я не заслужил тебя. — Конечно не заслужил, — она прикрыла глаза, на мгновение прижавшись к его ладони. — Но вот же я здесь. Джейме глубоко вздохнул, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого неожиданно опустил руку и сделал шаг назад. — Нет. Я пойду с тобой. Катерина подняла брови. — Что? — Ты права — я думаю о ней. Но это не значит, что я должен бежать к ней на следующий день каждый раз, когда мне тяжело от очередной ругани с ней. Он снова приблизился, на этот раз твёрдо. — Сегодня я провёл день с тобой. Настоящий день. Без лжи, без масок. И я хочу, чтобы он закончился так же. Катерина изучала его лицо, ища следы насмешки, но нашла только решимость. — Ты уверен? — Да. — А если завтра ты проснёшься и пожалеешь? — Тогда это будет моя ошибка, а не твоя. Они стояли так, лицом к лицу, в холодном коридоре Винтерфелла, и Катерина вдруг осознала, что за десять лет брака это, возможно, первый раз, когда он действительно выбирал её. Не по принуждению. Не из вежливости. А просто потому, что хотел быть здесь. — Хорошо, — наконец сказала она, и её голос дрогнул, выдавая больше, чем она планировала. Джейме предложил руку, и она приняла её, их пальцы сплелись так естественно, будто делали это всю жизнь. — Знаешь, что самое странное? — спросил он, когда они снова зашагали по коридору. — Что? — Сегодня я ни разу не подумал о том, чтобы убить твоего брата. Катерина фыркнула, толкнув его плечом. — Вот это прогресс! Может, через ещё десять лет ты даже перестанешь хмуриться, когда он зовёт тебя Ланнистер или Цареубийца через весь зал. — Не перегибай, — он закатил глаза, но улыбка выдавала его. Когда они достигли дверей её покоев, их покоев, технически, хотя Джейме редко ночевал здесь, Катерина остановилась, внезапно занервничав. — Ты точно не хочешь… — Катерина, — он мягко перебил её, — я провёл десять лет, убегая. Сегодня я хочу остаться. Она кивнула, не доверяя своему голосу, и открыла дверь. Комната была тёплой — служанки уже разожгли камин — и наполненной мягким светом. За окном первые снежинки начинали кружиться в ночном воздухе. Джейме снял меч и прислонил его к стене, затем начал расстёгивать доспехи. Катерина наблюдала за ним, как всегда завороженная тем, как этот гордый человек позволял себе быть уязвимым перед ней. — Ты знаешь, почему я согласилась на этот брак? — неожиданно спросила она, подходя к окну. Он замер. — Потому что твой брат приказал? — Нет. Она повернулась к нему, её силуэт выделялся на фоне снега за окном. — Потому что в день помолвки ты сказал мне одну фразу. «Я не могу обещать, что буду хорошим мужем, но я постараюсь не быть худшим». Джейме нахмурился. — Я это сказал? — Да. И это было… честно. Болезненно честно. Он подошёл к ней, его руки опустились на её плечи. — Я не помню этого. — Я помню. Они стояли так, лоб в лоб, и Катерина вдруг осознала, что это, возможно, самый близкий момент за все их годы брака. Не страсть. Не любовь. Но доверие. — Я всё ещё не хороший муж, — прошептал он. — Но и не худший, — она улыбнулась. За окном снег продолжал падать, заволакивая Винтерфелл белым покрывалом. Где-то в замке Серсея, наверное, ждала его. Где-то Роберт напивался в столовой. Где-то Бенджен Старк смотрел в ночь, вспоминая прошлое. Но здесь, в этой комнате, была только тишина. И два человека, которые, против всех ожиданий, научились быть друг для друга домом.

***

Первые лучи солнца едва успели растянуть свои золотые пальцы по зубчатым стенам Винтерфелла, когда тихий стук раздался у дверей покоев Катерины. Она открыла мгновенно — будто не спала вовсе, стояла у окна всю эту короткую северную ночь, всматриваясь в темноту сквозь узорчатые стекла. Джейме стоял на пороге, непривычно бледный в сером свете утра. Его золотые волосы, обычно гордо взметывающиеся волнами, сейчас беспорядочно падали на лоб. На нем не было доспехов — только простая льняная рубашка, промокшая в нескольких местах, будто он пробежал через весь замок под снегом. В руках он сжимал два кубка, от которых поднимался пар — горячее вино с пряностями, ее любимое. — Ты выглядишь ужасно, — выдохнула Катерина, принимая кубок. Ее пальцы на мгновение коснулись его — они были ледяными. — Ты тоже, — он попытался ухмыльнуться, но улыбка получилась кривой, натянутой. — Врешь. — Безбожно. Они выпили молча, стоя у высокого окна. Солнце поднималось над лесом, окрашивая снежные поля в розовый цвет. Катерина чувствовала, как тепло вина разливается по телу, но не могла отвлечься от странного напряжения в плечах Джейме, от того, как его глаза избегали ее взгляда. — Кое-что произошло, — наконец проговорил он, ставя кубок на подоконник. Голос его звучал глухо, будто через силу. Катерина резко повернулась, впиваясь в его лицо взглядом. Только сейчас она разглядела — бледность не от усталости, а от напряжения. Капли пота на висках, несмотря на утренний холод. И что-то еще… что-то в глубине этих зеленых глаз, чего она не видела даже в самые тяжелые дни. — Что вы натворили? — прошептала она, и собственный голос показался ей чужим — низким, змеиным. Джейме сжал кулаки, его челюсть напряглась. — Нас заметил отпрыск Старков. Ледяная волна прокатилась по спине Катерины. Она отступила на шаг, спина ее наткнулась на каменный выступ окна. — Какой… — она сглотнула, — какой именно отпрыск? Руки ее дрожали, и она сжала кубок так сильно, что пальцы побелели. Джейме поднял на нее глаза — и в них было что-то, от чего сердце ее упало куда-то в бездну. — Мальчик упал с башни, — сказал он, и каждое слово давалось ему с усилием, будто он вытаскивал их из самой глубины себя. — Бран. Кубок выскользнул из пальцев Катерины, разбился о каменный пол, обрызгав их обоих красными брызгами, похожими на кровь. Она даже не вздрогнула. — Ты… — ее голос сорвался, — ты толкнул его? Тишина между ними стала густой, тяжелой. Где-то вдалеке запел петух, приветствуя новый день — обычный, ничем не примечательный день, в котором не было места тому, что только что произошло. Джейме не ответил. Он просто стоял, смотря куда-то мимо нее, и в его глазах Катерина прочла все, что нужно было знать. Солнце поднималось выше, окрашивая их лица в багровые тона. Катерина вдруг поняла, что счастье — это не отсутствие боли. И не кто-то, готовый встретить с тобой рассвет. Счастье — это иллюзия, которая разбивается вдребезги, как кубок с вином о каменный пол. Это миг перед падением, когда ты еще веришь, что сможешь удержаться. — Приведи себя в порядок, — сказала она, и это не была не просьба. Джейме молчал. — Сделаем вид, что это ужасная случайность. Он закрыл глаза. — Сейчас соберемся на завтрак, придержишь меня когда я удивлюсь и попытаюсь сразу сорваться к мальчику. — Голос ее дрогнул. — Скажешь, что не время и усадишь обратно на стул. И когда он наконец поднял на нее взгляд, она увидела в его глазах то же самое, что чувствовала сама — что с этого утра ничего уже не будет прежним. Ни для него. Ни для нее. Ни для всех их. — Я тебя всегда предупреждала — она доведет тебя до могилы.