Часть 5

Темно-синие шелка платья Катерины шуршали по каменным ступеням, пока она поднималась по узкой винтовой лестнице в башню, где теперь лежал Бран. Ее пальцы сжимали складки ткани так сильно, что суставы побелели, но она почти не замечала этого. В ушах стоял гул — все еще звучали слова Джейме, его признание, произнесенное таким мертвым голосом, будто он сам не верил в то, что говорил. Мальчик упал с башни. Дверь в покои Брана была приоткрыта. Катерина замерла на пороге, вдыхая тяжелый воздух, пропитанный запахами лечебных трав и чего-то еще — страха, отчаяния, бессилия. Комната была погружена в полумрак — шторы задернуты, лишь несколько свечей мерцали у изголовья кровати. На огромном ложе, казавшемся теперь еще больше из-за хрупкости лежащего на нем тела, Бран выглядел как тень самого себя. Его обычно румяные щеки были бледны, как снег за окном, а губы — синеваты. Огромный лютоволк, обычно такой гордый и дикий, свернулся калачиком у ног мальчика, положив морду на его голени, и его желтые глаза сверкали в темноте, когда он поднял голову на звук шагов. У кровати, словно высеченная из камня, сидела Кейтилин. Ее рыжевато-каштановые волосы, обычно уложенные в тугую косу, теперь растрепались, а на лице застыло выражение, от которого у Катерины сжалось сердце — не горе, не ярость, а какая-то пугающая пустота. — Леди Старк, — тихо сказала Катерина, делая шаг вперед. Кейтилин медленно подняла голову, попытавшись подняться при появлении королевской особы — поднятая ладонь женщины ее остановила. Ее глаза — такие же голубые, как у ее детей, но сейчас потухшие — встретились с Катериниными. — Леди Ланнистер, — ее голос звучал хрипло, будто она не говорила уже много часов. Катерина подошла ближе, ее платье шуршало по каменному полу. Она остановилась у кровати, глядя на Брана, и что-то внутри нее оборвалось при виде его маленькой руки, лежащей поверх одеяла — такой безжизненной, такой… хрупкой. — Я… — она сглотнула, внезапно осознавая, как неуместны сейчас любые слова. Но молчать было еще хуже. — Я пришла выразить свои… личные соболезнования. Кейтилин не ответила. Ее пальцы, обхватывающие руку Брана, слегка дрожали. — Он… — Катерина сделала еще один шаг, — он крепкий мальчик. Он обязательно… — Он не проснулся, — прервала ее Кейтилин, и в ее голосе вдруг прорвалось что-то дикое, почти звериное. — Три дня. Три дня он не открывает глаза. Катерина почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Она посмотрела на Брана — на его грудь, едва заметно поднимающуюся под одеялом, на синяки, еще не сошедшие с его бледной кожи. Джейме. Джейме сделал это. Мысли ее метались, как пойманная в ловушку птица. Она представляла, как ее муж — человек, который только за сутки перед случившимся стоял перед ней с кубком вина и редкой улыбкой — толкает этого мальчика с высоты. И зачем? Серсея. Имя жгло ее изнутри, как раскаленный уголь. Это она. Всегда она. — Если вам что-то понадобится… — начала Катерина, но голос ее предательски дрогнул. Кейтилин вдруг подняла на нее взгляд — и в ее глазах было столько боли, что Катерина едва не отступила. — Что мне нужно? — прошептала леди Старк. — Что мне может быть нужно, кроме того, чтобы мой сын открыл глаза? Катерина опустила голову. — Я понимаю. — Нет, — резко сказала Кейтилин. — Вы не понимаете. Тишина повисла между ними, тяжелая и неловкая. Лютоволк зарычал что-то очень тихо, будто чувствуя напряжение. — Вы правы, — наконец сказала Катерина. — Я не могу понять вашу боль. Но я могу быть рядом. Кейтилин снова уставилась на Брана, ее пальцы сжали его руку чуть сильнее. — Вам скоро уезжать, — сказала она, не глядя на Катерину. — В Королевскую Гавань. — Да. — Мои девочки… — голос Кейтилин дрогнул. — Санса… Арья… Они поедут с вами. Катерина кивнула, хотя Кейтилин этого не видела. — Я позабочусь о них, как о своих собственных детях. Которых, к сожалению, никогда не было. Кейтилин наконец подняла на нее глаза. — Обещайте. — Клянусь. Они смотрели друг на друга — две женщины, связанные теперь чем-то большим, чем просто придворные условности. — Он очнется, — вдруг сказала Катерина, и в голосе ее прозвучала такая уверенность, что даже Кейтилин слегка приподняла бровь. — Он сильный. Он… Она хотела сказать «он Старк», но вовремя остановилась. Кейтилин медленно кивнула, ее пальцы разжали руку Брана, чтобы поправить одеяло. — Да. Он очнется. Катерина посмотрела на мальчика еще раз, и в ее сердце что-то сжалось. — Очнись, — мысленно умоляла она. — Очнись и, ради собственной безопасности, забудь обо всем что видел. Но Бран лежал без движения, и только его лютоволк время от времени поднимал голову, будто прислушиваясь к чему-то, что не могли услышать остальные. Катерина повернулась к выходу, ее темно-синее платье колыхнулось, как волна в сумраке комнаты. — Если что-то изменится… — начала она. — Я дам вам знать, — кивнула Кейтилин. Катерина вышла, закрыв за собой дверь. Она стояла в коридоре, прислонившись к холодной каменной стене, и только сейчас позволила себе дрожать. Где-то внизу смеялись люди — обычная жизнь продолжалась. Где-то ее муж, вероятно, уже был с Серсеей. А здесь, за этой дверью, лежал мальчик, который мог бы все изменить. Если бы очнулся. Катерина глубоко вдохнула и пошла прочь, ее шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Катерина медленно спускалась по винтовой лестнице, ее пальцы скользили по холодным каменным стенам, словно ища опору. Темно-синие шелка платья шуршали при каждом шаге, напоминая о тяжести только что пережитого в покоях Брана. В ушах еще стояли тихие слова Кейтилин, ее пустой взгляд, полный немой боли. «Он не проснулся. Три дня.» Катерина сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Джейме. Черт, Джейме… Она зажмурилась, пытаясь стряхнуть образ мужа, толкающего мальчика с башни. Но вместо этого перед глазами встала Серсея — ее золотые волосы, высокомерная улыбка, насмешливые глаза. Это она. Всегда она. Катерина так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как кто-то остановился на ступеньках перед ней. — Леди Ланнистер. Голос был молодым, но твердым. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Роббом Старком. Юный наследник Севера стоял на несколько ступеней ниже, его голубые глаза — такие же, как у матери — смотрели на нее с неловкой смесью учтивости и чего-то еще, более личного. На нем был темно-серый дублет с вышитыми волчьими головами на рукавах, подчеркивающий ширину плеч. — Робб, — неожиданно для себя, Катерина протянула руки и обняла его, почти что по-теплому, как делают близкие люди. Юноша замер, его тело напряглось от неожиданности. Она почувствовала, как его сердце бешено забилось под тонкой тканью дублета. — С Вашим братом все будет хорошо, — прошептала она ему на ухо, вдыхая запах снега и хвои, который всегда витал вокруг Старков. Робб медленно отстранился, его лицо покрылось легким румянцем. — Вы… Вы видели его? — голос его дрогнул, выдавая страх, который он так старался скрыть. Катерина кивнула, не решаясь сказать, что Бран выглядел скорее мертвым, чем живым. — Он крепкий мальчик. Старковская кровь. Робб сжал губы, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Я найду того, кто это сделал. В его голосе прозвучала такая ярость, что Катерина невольно отступила на шаг. — Робб… — Нет, — он резко поднял руку, — кто-то должен ответить за это. Бран не мог просто упасть. Катерина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он знает? Догадывается? Но Робб лишь мрачно смотрел куда-то мимо нее, его юношеский гнев искал выхода. Неловкая тишина повисла между ними. Катерина заметила, как Робб нервно перебирает рукоять меча — новый, подарок от отца на семнадцатилетие. — Вы… скоро уезжаете, — наконец сказал он, сменив тему. — Да. Через два дня. — Санса и Арья поедут с Вами. Катерина кивнула: — Я обещала Вашей матери присмотреть за ними. Робб нахмурился: — Санса в восторге. Арья… не очень. Он попытался улыбнуться, но получилось криво. Еще одна пауза. Более тяжелая. Более личная. Робб заерзал, его глаза избегали ее взгляда. — Леди Ланнистер, я… — он сглотнул, — насчет того, что было между нами… Катерина вздохнула. Она знала, что этот разговор неизбежен. — Робб, не надо. — Нет, я должен спросить, — он наконец поднял на нее глаза, и в них горел огонь юношеской страсти и боли. — Это… это что-то значило для Вас? Или я был просто… — Развлечением? — Катерина мягко закончила за него. Он покраснел до корней волос, но не отступил. — Да. Катерина протянула руку, коснувшись его щеки. Кожа под ее пальцами была горячей, чуть шершавой от недавнего бритья. — Ты задаешь вопросы, на которые не хочешь знать ответов, юный волк. — Я не ребенок, — прошептал он, наклоняясь к ее прикосновению. — Нет, — она улыбнулась, — именно поэтому я и оказалась в твоей постели. В твоих далеко не детских объятиях. Робб закрыл глаза, как будто ее слова причиняли ему физическую боль. — Так это правда? Я был просто… опытом? Отвлечением? Катерина опустила руку. — А ты что думал? Что я влюбилась в тебя? — она засмеялась, но в смехе не было радости. — Ты дал то, что нужно было мне — свободную голову. А я дала то, что нужно было тебе — первый сексуальный урок. Мы квиты. Робб резко отшатнулся, как будто ее слова были ударом. — Вы холодны, как северная зима. — А ты наивен, как южный цветок, — парировала Катерина. — Ты думал, что между замужней женщиной и юношей может быть что-то настоящее? — А почему нет? — в его голосе прозвучала детская обида. Катерина покачала головой: — Потому что не все браки созданы для любви, Робб. Некоторые созданы для выживания. — Как Ваш? — Как мой, — подтвердила она. Робб изучал ее лицо, словно пытаясь найти там хоть каплю лжи. — Вы изменяете ему часто? Прямота вопроса заставила Катерину вздрогнуть. — Ты действительно хочешь это знать? — Да. Она вздохнула: — Нет. Не часто. Но постоянно. — И я не первый. — Нет, — признала Катерина. — Но ты… особенный. Робб фыркнул: — Особенный. Потому что девственник? — Потому что честный, — поправила она. — Потому что добрый. Потому что верил, что между нами может быть что-то большее, чем просто постель. Ее слова, кажется, смягчили его. Он опустил плечи, внезапно выглядев усталым. — Я не жалею, — наконец сказал он. — И я нет. Они стояли так, лицом к лицу на узкой лестнице, и Катерина вдруг осознала, что будет скучать по этому юноше — по его неловким ласкам, по его искренним эмоциям, по тому, как он смотрел на нее, будто она была богиней, а не просто женщиной, ищущей утешения в чужих объятиях. — Тебе нужно найти себе девушку, — мягко сказала она. Робб покраснел: — Я не… — Не притворяйся, — Катерина улыбнулась. — Ты наследник Винтерфелла. Скоро твой отец начнет подыскивать тебе невесту. — Я знаю, — пробормотал он. — И когда найдешь ее, забудь обо мне. Робб посмотрел на нее, и в его глазах было столько боли, что Катерина едва не дрогнула. — Это не так просто. — Ничего стоящего не бывает простым, — она поднялась на цыпочки и поцеловала его в уголок губ — нежно, аккуратно, почти невинно. Робб закрыл глаза, его дыхание участилось. — Не скучай, юный волк. Прежде чем он успел что-то ответить, Катерина уже спускалась по лестнице, ее темно-синее платье колыхалось, как волны в сумерках. Робб стоял на ступенях, касаясь пальцами губ в том месте, где только что были ее губы. — Прощай, леди Ланнистер, — прошептал он пустому коридору. А Катерина шла вперед, не оглядываясь, чувствуя, как что-то внутри нее сжимается от боли — не такой сильной, как у Кейтилин, не такой всепоглощающей, но все же настоящей. Катерина медленно спускалась по ступеням внутреннего двора Винтерфелла, её тёмно-синее платье колыхалось на утреннем ветру. Солнце уже поднялось над зубчатыми стенами, окрашивая каменные плиты в розовато-золотистые тона. Внизу уже кипела деятельность — слуги заканчивали погрузку, оруженосцы проверяли сёдла, а несколько стражников Ночного Дозора в чёрных плащах ожидали своих новых братьев. Она заметила их сразу — Бенджена Старка, его племянника Джона Сноу и своего деверя Тириона Ланнистера, составлявших странную компанию у главных ворот. — Леди Ланнистер! — крикнул Тирион, первым заметив её. Его глаза блеснули узнаванием, когда он поднял кубок с утренним элем. — Пришли проводить нас в наше славное изгнание? Катерина улыбнулась, приближаясь. — Изгнание? Я думала, ты едешь добровольно, милый карлик. — О, я еду, чтобы избежать куда более страшной участи — слушать очередную лекцию моего отца о моём никчёмном существовании. Их смех прозвучал неестественно громко в утренней тишине. На мгновение Катерина забыла о тяжёлых мыслях, витавших вокруг неё, словно туман. — Обещай мне первой рассказать о Стене, — попросила она, наклоняясь к карлику. — Я хочу знать всё — насколько высок лёд, какие там люди, какие истории рассказывают у костров. Тирион притворно вздохнул: — Боюсь, мои рассказы разочаруют Вас, моя дорогая. Я планирую провести большую часть времени в кабаках у Подстены, изучая местные сорта эля. — Тогда я вдвойне жду твоих отчётов, — парировала Катерина, подмигивая. Но её взгляд невольно скользнул к Бенджену Старку, проверявшему упряжь своего коня. Его тёмные волосы с проседью были собраны в небрежный хвост, а лицо, покрытое щетиной, казалось ещё более суровым в утреннем свете. — Ступай к нему, я сделаю вид, что не видел тебя. — шепнул Тирион, подталкивая женщину и получая от нее благодарный кивок. — Джон, — тихо сказала она бастарду, — не оставишь нас, пожалуйста? — Юноша молча кивнул и отошёл к коням, бросив на дядю непроницаемый взгляд. Они молча направились к конюшне — тёмному, пропахшему сеном и кожей помещению, где их не могли услышать. Внутри было прохладно, лучи солнца пробивались сквозь щели, создавая золотистые полосы в воздухе, наполненном пылью. Где-то в глубине фыркали лошади. Бенджен остановился у пустого стойла и повернулся к ней. В его серых глазах Катерина прочла то, что не осмеливалась надеяться увидеть. — Кэт, — прошептал он, беря её руку. Его пальцы были грубыми от меча, но их прикосновение заставило её сердце бешено забиться. — Не называй меня так, — она попыталась улыбнуться. — Я уже давно не та девчонка, за которой ты ухаживал в садах Королевской Гавани и бегал меж деревьев в здешнем лесу. — Для меня ты всегда будешь ею, — он поднёс её ладонь к губам. — Даже если появится седина в волосах и усиляться шрамы на сердце. Катерина закрыла глаза, представляя другую жизнь — где она не леди Ланнистер, а жена Бенджена Старка, живущая в Винтерфелле. — Ты должна наслаждаться свободой, — его голос вернул её к реальности. — Не опускаться до уровня твоей… семьи. — Ты говоришь о Джейме? — она резко открыла глаза. — Я говорю о Ланнистерах, — в его голосе прозвучала редкостная жёсткость. — О твоём брате. О королеве. О той игре, в которую они играют. Катерина горько рассмеялась: — Ты думаешь, у меня есть выбор? — У тебя всегда есть выбор. Ты просто боишься его сделать. Она вырвала руку: — Ты уходишь на Стену, Бенджен. Ты сделал свой выбор десять лет назад. Не учи меня жить. Тишина повисла между ними. Где-то за стенами кричали слуги. — Ты права, — наконец сказал он. — Прости. — Просто… оставайся живым, — прошептала она. — Обещай мне это. — Обещаю. — Когда-нибудь я приеду на Стену, — улыбнулась Катерина. — И ты проведёшь мне экскурсию. Может, еще через десять лет. — Через десять лет я буду старым, уставшим и страшным. — А я — возможно седой и сварливой. Они рассмеялись, и на мгновение снова стали теми молодыми людьми, которые когда-то целовались в тени красных замков Королевской Гавани. И тогда Бенджен сделал то, чего она не ожидала. Он шагнул вперёд, взял её лицо в свои руки и поцеловал. Этот поцелуй не был нежным или робким, как в их юности. Он был жёстким, отчаянным, полным запретной страсти и несбывшихся мечтаний. Катерина хотела сопротивляться, оттолкнуть его — но вместо этого вцепилась в его дублет, притягивая ближе, отвечая с той же яростью. Когда они наконец разорвались, оба тяжело дышали. — Какой бы ты ни стала, — прошептал Бенджен, прижимая лоб к её, — чьей бы женой ни была — все эти годы я любил только тебя. Катерина закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — Я жалею, — продолжал он, его голос дрожал. — Боги, как я жалею, что не забрал тебя тогда с собой. Что не боролся. Она отстранилась, вытирая слёзы рукавом. — Не надо. — Я должен был сказать это. Хотя бы раз. Катерина глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. — Спасибо. Он нахмурился: — За что? — За то, что разбил мне сердце. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Без этого я не стала бы той, кто я есть. Бенджен сжал её руки. — И кто ты, Катерина Ланнистер? — Красивая и проклятая женщина, — ответила она просто. Он снова поцеловал её — быстро, почти нежно. — Возвращайся в замок. Пусть это прощание здесь будет нашим последним на сегодня и до следующей встречи. Когда Катерина вышла из конюшни, солнце скрылось за мягким облаком. Она не оглянулась, не пошла провожать их до ворот. Вместо этого подняла голову и пошла обратно в замок — к своей жизни, к своему мужу, к своей роли. Но где-то глубоко внутри оставалась девушка, которая всё ещё любила мужчину в чёрном плаще Ночного Дозора. И, возможно, всегда будет любить. Позже, стоя у окна в пустой зале, Катерина смотрела на север — туда, где за лесами возвышалась Стена. В руке она сжимала маленький деревянный волчок, который когда-то вырезал для неё Бенджен Старк. Когда солнце поднялось ещё выше, она положила игрушку в сундук, закрыла крышку — и пошла играть привычную роль. Но в тот момент Катерина поклялась себе, что однажды — через год, пять, десять — она всё же поедет на Стену. Услышать конец истории, которую они начали писать вместе так давно.

***

Третий день. Три дня с тех пор, как Джейме признался в том, что сделал с Браном. Три дня полного, ледяного молчания от жены. Катерина сидела перед зеркалом в своих покоях, механически проводя серебряным гребнем по каштановым локонам. Отражение в зеркале казалось ей чужим — бледное лицо с тёмными кругами под глазами, сжатые в тонкую линию губы, взгляд, лишённый привычного огня. Она слышала, как за её спиной ходит Джейме — его шаги были тяжёлыми, нервными, будто лев в клетке. — Кати, — он снова попытался заговорить, остановившись позади неё. Его отражение в зеркале выглядело не лучше её — золотые волосы растрепанны, зелёные глаза запали от усталости. Она не ответила. Просто продолжила расчёсывать волосы, гребень мягко шуршал по прядям. — Чёрт возьми, Катерина! — Джейме швырнул перчатки на кровать, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Скажи хоть что-нибудь! Кричи на меня, бей меня, плюнь мне в лицо — но не молчи! Катерина медленно опустила гребень на туалетный столик. В зеркале их взгляды встретились — её ледяной и его горящий. — Что ты хочешь услышать, Джейме? — её голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Что я прощаю тебя? Что понимаю? Он шагнул вперёд, его руки сжали её плечи, разворачивая к себе. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня! Чтобы ты не делала вид, будто я воздух! Катерина не сопротивлялась, позволила ему повернуть себя. Её карие глаза поднялись к его лицу — без эмоций, без жизни. — Ты хочешь, чтобы я смотрела на тебя? Хорошо. — Она изучала его черты, будто видя их впервые. — Я смотрю. Вижу Королевского Лорда-Гвардейца. Вижу Цареубийцу. Вижу человека, который толкает детей с башен. Джейме вздрогнул, как от удара. — Это не… — Правда? — Она резко встала, заставив его отступить. — Ты сам признался. Ты стоял здесь, в этих покоях, и сказал мне, что толкнул мальчика. — Я не хотел… — Не смей! — её голос впервые сорвался на крик. Рука сама взметнулась вверх — звонкая пощёчина оставила алый след на его щеке. — Не смей говорить, что не хотел! Он мог умереть! Джейме даже не пошатнулся, просто сжал челюсть, принимая удар. — Если он умрёт… — Катерина приблизилась, её шёпот теперь был страшнее любого крика, — …я лично зарежу Серсею. Ты слышишь меня, Джейме? Я разрежу её, как свинью на праздник урожая. — Это я толкнул его! — взорвался он. — Я! — Потому что она приказала? — Катерина засмеялась — горько, безрадостно. — Потому что ваша грязная тайна могла раскрыться? Она отвернулась, подошла к окну. — Ты даже не представляешь, какая она на самом деле, — прошептала Катерина, глядя в окно. — Твоя драгоценная сестра. — Я знаю её лучше, чем кто-либо! — И всё равно слеп! — она резко обернулась. — Она убила своего лучшего друга в пятнадцать лет только потому, что он узнал о вас. Она врет Роберту — о ваших детях, Джейме! — только чтобы скрыть свою измену. А теперь… теперь мальчик. Джейме стоял, сжав кулаки, его грудь тяжело вздымалась. — Ты думаешь, я не знаю? Это признание заставило Катерину замолчать. — Ты думаешь, я не вижу, какая она? — он засмеялся, но в смехе не было веселья. — Я люблю её, Катерина. Это болезнь. Это проклятие. Но я не могу… — Перестать, — закончила она за него. Тишина повисла между ними, тяжёлая и неловкая. Катерина медленно подошла к камину, протянула руки к огню — вдруг осознав, как сильно они дрожат. — Я разочарована в тебе, — сказала она наконец, не оборачиваясь. — Не как в муже. Как в человеке. За её спиной Джейме замер. — Но у меня нет выбора, — продолжила она. — Как и у тебя. Мы оба пленники этой игры. Она повернулась к нему, лицо её было спокойным, но в глазах бушевала буря. — Так что да. Мы продолжим играть идеальную семью. Мы улыбнёмся на прощальном пиру. Мы сядем в одну повозку до Королевской Гавани, если тебе так будет угодно и ты не захочешь трястись в седле. И мы будем делать вид, что всё в порядке. Джейме смотрел на неё, его зелёные глаза отражали огонь камина. — А что потом? — Потом? — Катерина горько усмехнулась. — Потом мы будем жить, как жили. Ты — со своей любовью. Я — с нашей болью. Он сделал шаг вперёд, его рука непроизвольно потянулась к ней, но остановилась в воздухе. — Я не хочу так. — Но так будет, — она отвернулась. — Теперь можешь идти. Джейме не двигался. — Я сказала, иди! — её голос сорвался на крик, она схватила первый попавшийся предмет — флакон с духами — и швырнула в стену. Стекло разбилось, оставив на камне тёмный влажный след. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Катерина осталась одна посреди покоев, её дыхание было неровным, а пальцы дрожали. Разбитый флакон духов распространял тяжёлый аромат жасмина, смешиваясь с запахом дыма из камина. Она медленно опустилась на ковёр, обхватив колени руками, и уставилась в огонь. Пламя танцевало перед её глазами, языки огня сливались в причудливые формы — то корону, то львиную гриву, то детское лицо. Бран. Мысль о мальчике, лежащем без сознания где-то в этих самых стенах, заставила её сжаться ещё сильнее. Тихо скрипнула дверь. Катерина не повернулась, но знала — он вернулся. Тяжёлые шаги, знакомый звук меча, задевающего мебель, лёгкий звон золотых пряжек на сапогах. Джейме молча опустился в кресло у камина напротив неё. Его зелёные глаза отражали пламя, делая взгляд ещё более пронзительным. Он протянул руки к огню, будто пытаясь согреть пальцы, хотя в покоях было душно. Так они сидели долгие минуты — жена на полу, муж в кресле, оба смотрят в огонь, оба не решаются нарушить хрупкое перемирие молчания. — Я не хочу портить то, что между нами, — наконец сказал Джейме. Его голос был хриплым, будто он долго не пользовался им. Катерина усмехнулась, не отрывая взгляда от пламени. — Между нами ничего не портишь лично ты. Только твоя сестра. Она тут же притворно прикусила язык, закрыла глаза и вздохнула: — Ой, извините. Я не хотела задеть твои чувства к ней. Джейме резко поднял голову, изучая её лицо. — Ты… извиняешься? — Не искренне, — она открыла глаза и встретилась с его взглядом. — Но да. Он хмыкнул, уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Хоть что-то. Ещё одна пауза. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. — Чего ты хочешь, Катерина? — спросил он наконец. — Я не умею читать мысли. Она задумалась, её пальцы разжали складки платья, расправляя мятые участки ткани. — Я хочу, чтобы завтра утром ты пошёл со мной к Брану. Джейме напрягся, его пальцы впились в подлокотники кресла. — Зачем? — Чтобы посочувствовать горю семьи Старков, — её голос звучал твёрдо. — Чтобы показать, что Ланнистеры не бессердечные чудовища. — Они не поверят в это. — Неважно. Важно, чтобы ты стоял там и молчал. — Она поднялась с ковра, подошла к нему вплотную. — А в душе… в душе ты покаешься перед богами за то, что маленький мальчик должен страдать из-за вашего с сестрой греха. Джейме резко вскочил, его лицо исказила гримаса гнева. — Ты не имеешь права… — Я имею! — Катерина встала на цыпочки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я твоя жена. И если не я, то кто ещё скажет тебе правду? Они стояли нос к носу, дыхание смешивалось, глаза сверкали. — Ты ненавидишь меня, — прошептал он. — Нет, — она покачала головой. — Если бы ненавидела, мне было бы всё равно. Джейме отступил, провёл рукой по лицу. — Хорошо. Я пойду. — Спасибо. Он повернулся к окну, где слуги сновали из стороны в сторону. — Но не жди, что я буду каяться. Катерина вздохнула, подошла к нему сзади и положила руку на его спину. — Тогда просто… почувствуй. Этого достаточно. Он не ответил, но и не отстранился.

***

Утро в Винтерфелле выдалось холодным даже для северных стандартов. Ледяной ветер пробирался сквозь щели в древних каменных стенах, заставляя факелы в коридорах трепетать и мерцать, словно живые существа. Катерина шла по узкому коридору к покоям Брана, её уже тёмно-фиолетовое платье с высоким воротом шуршало при каждом шаге. За ней, сохраняя дистанцию в несколько шагов, следовал Джейме — его поза была напряжённой, а лицо, обычно столь уверенное, сейчас напоминало каменную маску. Она оглянулась, заметив, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — Ты готов? — спросила она тихо, приостанавливаясь у массивной дубовой двери с резными волчьими головами. Джейме лишь кивнул, его зелёные глаза были тёмными, как лес в сумерках. Катерина глубоко вдохнула и постучала. Дверь открыла сама леди Старк. Кейтилин выглядела еще хуже чем вчера — не спала несколько ночей подряд — её обычно аккуратно уложенные рыже-каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице застыло выражение ледяного спокойствия, лишь глаза выдавали бездну горя. — Леди Ланнистер, — её голос звучал хрипло. Взгляд, скользнувший на Джейме, стал ещё холоднее. — Сир Джейме. — Леди Старк, — Катерина сделала небольшой поклон, чувствуя, как её сердце бешено колотится. — Мой муж хотел бы выразить… соболезнования. Кейтилин молча отступила, пропуская их внутрь. Покои Брана остались неизменны — также погружены в полумрак — шторы плотно задернуты, лишь несколько свечей у кровати боролись с темнотой. У ног Брана свернулся лютоволк Лето — огромный серый зверь поднял голову и зарычал при виде Джейме, шерсть на загривке встала дыбом. — Лето, тихо, — автоматически сказала Кейтилин, но в её голосе не было прежней силы. Катерина подошла к кровати, её руки дрожали. Она невольно вновь представила, как её муж толкает этого ребёнка — такого маленького, такого беззащитного — с высоты. Желудок сжался от тошноты. — Он… он не приходил в сознание? — спросила она, с трудом выдавливая слова. — Нет, — ответила Кейтилин, стоя у изголовья. Её пальцы сжали резную спинку кровати так, что костяшки побелели. — Мейстер Лювин говорит, что если он не очнётся в ближайшие дни… Голос её прервался. Джейме стоял в стороне, его лицо было непроницаемым, но Катерина заметила, как его челюсть напряглась. Он сделал шаг вперёд — Лето зарычал громче. — Леди Старк, — его голос звучал непривычно тихо, — я… мы искренне надеемся, что Ваш сын поправится. Кейтилин изучала его несколько секунд, её голубые глаза, обычно такие тёплые, сейчас были холоднее северных озёр. — Ваши надежды ничего не изменят, сир, — наконец сказала она. — Но благодарю за визит. Это было мягкое, но недвусмысленное указание уйти. Катерина кивнула, в последний раз взглянув на Брана. Мальчик выглядел так беззащитно… так неестественно неподвижно. — Если Вам что-то понадобится… — начала она. — Я знаю, как отправлять ворона, — прервала её Кейтилин. Они вышли в коридор, дверь за ними закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Джейме вдруг резко развернулся и ударил кулаком в каменную стену — один раз, два. Кожа на его костяшках треснула, выступила кровь. — Чёрт! — прошипел он, сжимая повреждённую руку. Катерина не стала комментировать этот взрыв эмоций. Она просто стояла, глядя на него, пока он не выдохнул и не выпрямился. — Пойдём, — только и сказала она. Они пошли по коридору в сторону Большого зала, где уже должен был начаться утренний приём пищи. И тут из бокового прохода появился Робб Старк. Юный наследник Винтерфелла остановился как вкопанный при виде них. Его голубые глаза расширились, когда он увидел Катерину. Взгляд скользнул к её губам, потом к руке, всё ещё лежавшей на руке Джейме, и что-то промелькнуло в его взгляде — боль, ревность, обида. — Леди Ланнистер, — он сделал небольшой поклон, голос его звучал неестественно официально. — Сир Джейме. — Робб, — Катерина улыбнулась, но её улыбка не добралась до глаз. Джейме, заметив взгляд юноши, внезапно положил руку на талию жены, притягивая её ближе. — Наследник Старк, — его голос звучал насмешливо. — Как поживает Ваш брат? Робб напрягся, его пальцы сжались в кулаки. — Без изменений, сир. — Печально, — Джейме сделал паузу, его пальцы сжали талию Катерины чуть сильнее. — Мы только что навестили его. Ваша мать… очень стойкая женщина. Катерина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она знала этот тон — Джейме играл с огнём, и ей это не нравилось. — Спасибо за Вашу заботу, — сквозь зубы сказал Робб. Его взгляд снова переметнулся к Катерине, и в нём было столько немого укора, что она невольно опустила глаза. Они прошли мимо, оставив Робба стоять в коридоре. Как только они свернули за угол, Катерина резко высвободилась из объятий мужа. — Что, чёрт возьми, это было? — прошипела она. Джейме ухмыльнулся: — Просто утешаю разбитое сердце юного волка. — Не лезь не в своё дело! — её шёпот был резким, как удар кинжалом. — И не тебе меня осуждать за интрижки, ясно, Ланнистер? Когда сам… Она не договорила, но они оба знали, о ком речь. Джейме нахмурился, его улыбка исчезла. — Ты права, — неожиданно согласился он. — Перемирие? Катерина глубоко вдохнула, поправляя складки платья. — Перемирие. Они дошли до Большого зала, где уже собрались остальные — король Роберт, Нед Старк, младшие дети Старков и наследники короля. — А вот и любящая чета! — провозгласил Роберт, поднимая кубок. Его лицо было красным от утреннего вина. — Где вы пропадали? — Навещали маленького Брана, Ваше величество, — улыбнулась Катерина, занимая своё место. — Ах да, ужасная история, — король нахмурился. — Нед, друг мой, я ещё раз предлагаю отправить за лучшими мейстерами Королевской Гавани… Разговор пошёл своим чередом. Катерина ловила на себе взгляды — горящий взгляд Робба, сидевшего напротив; оценивающий взгляд своего брата-короля. А рядом сидел Джейме — её муж, её проклятие, её союзник в этой сложной игре. Он налил ей вина, их пальцы ненадолго соприкоснулись. — За нас, моя любовь, — тихо сказал он, поднимая кубок. Катерина улыбнулась — той самой светской улыбкой, которой её научили ещё в детстве. — За нас, лев мой. И за этим столом, полным врагов и союзников, под пристальными взглядами и скрытыми угрозами, они снова стали лордом и леди Ланнистер — идеальной королевской четой. Никто не должен был знать, что под этой маской скрывается. Никто, кроме них самих.