Часть 5

Если бы Сынхён не выбрал карьеру в полиции, мир, несомненно, получил бы гениального актера. Возможно, даже лауреата. Иначе как объяснить то, что он уже десять минут изображал из себя бизнесмена, которым никогда не являлся и уверенно говорил про какие-то бизнес процессы, значение которых он не помнил. Откуда такая уверенность? Ах, да. Годы наблюдений за отцом и врожденный талант врать так, будто от правды зависит твоя жизнь, с таким невозмутимым лицом, что даже полиграф бы сдался. — Д... Тэджун, — Сынхён запнулся и тут же закашлялся, будто в горле першило, а не внезапная осечка едва не выдала его с головой. Джиён. Черт. — Вы мне всё выкаете да выкаете. Я чувствую себя древним реликтом. Может, перейдем на ты? Мы же почти ровесники, так что... Эта фраза была явно лишней. Их «уроки» не продлятся вечность, рано или поздно Сынхён выудит всё, что нужно, и Джиён ответит за содеянное. Но игра требовала деталей, а Сынхён обожал детали. На лице Джиёна застыло недоумение. Ни один из его учеников, особенно те, что были старше, не предлагал перейти на ты. Это нарушало дистанцию. А дистанция была священна. Он оторвался от учебника «Английский для начинающих», потому что, прежде чем учить бизнес-термины, Сынхён хотя бы должен был уметь представиться без акцента, и уставился в экран. — На ты? — Голос его звучал так, словно ему только что предложили прыгнуть с моста без страховки. Чхве усмехнулся про себя. Ну вот, началось. — Ну да. Разница в возрасте — пара лет, максимум. Или я ошибаюсь? — Он нарочно сделал паузу, давая Джиёну время на сомнения. — Просто формальности только мешают. А я хочу чувствовать себя... «ближе к тебе, чтобы потом легче было засадить тебя за решетку», — комфортнее. Квон медленно моргнул. Его пальцы слегка постукивали по клавиатуре, нервный ритм, который он сам, возможно, не замечал. — Ладно, — наконец сказал он, и в его тоне явственно читалось: «Это ошибка, но спорить мне лень». — Тогда... давай на ты. Сынхён ухмыльнулся. Первый шаг сделан. Теперь оставалось только не сорваться и не назвать его Джиёном снова. Пока Квон вещал о расписании занятий или что то про английский язык, Сынхён, честно говоря, перестал улавливать суть после первых тридцати секунд, следователь устроил себе частный сеанс визуального допроса. Его взгляд методично сканировал собеседника: безупречно уложенные волосы, идеально выглаженное худи, которая было потертым в некоторых местах, тонкие пальцы с аккуратным маникюром, нервно постукивающие по клавиатуре. «Ну и зачем такому воровать?» — этот вопрос застрял в голове Сынхён, как заноза. Ведь если верить его пятилетнему опыту работы в полиции, а он предпочитал верить, преступники должны выглядеть... иначе. Хотя бы немного. С подозрительными взглядами, неопрятными ногтями, дешевой бижутерией. А этот... этот будто сошел с обложки Forbes. «50 самых перспективных бизнесменов до тридцати» — вот где ему место, а не в протоколе допроса. Голос Джиёна лился плавно, без единой шероховатости. Даже эти дурацкие бизнес-термины, которые Сынхён терпеть не мог, звучали у него как стихи. «Кросс-функциональное взаимодействие», «стратегическое партнерство» — слова обретали плоть, становились почти осязаемыми. На мгновение Сынхён даже задумался: а не записаться ли ему на настоящие курсы, когда все это закончится? Мысль была настолько абсурдной, что он едва сдержал усмешку. В этот момент все его тщательно выстроенные версии от «мелкий жулик» до «член международной синдиката» рассыпались как карточный домик. Потому что Джиён совсем не вписывался ни в одну из категорий. — Сынхён? Сынхён, ты меня вообще слушаешь? Резкий голос выдернул его из раздумий. На экране лицо Джиёна выражало такую степень преподавательского негодования, что, казалось, вот-вот из ушей пойдет пар. «Точь-в-точь как та белка в парке, когда я случайно наступил на ее орех», — мелькнуло в голове у Сынхёна. Вопрос, конечно, был риторическим, потому что ответ читался в каждой складке нахмуренного лба Джиёна. — Конечно, — автоматически выдал Сынхён, даже не пытаясь вспомнить последнюю фразу. Квон медленно приподнял идеально очерченную бровь. — Тогда повтори, что я только что сказал. — А... Эм... — Взгляд Сынхёна забегал по экрану как будто надеясь найти там подсказку. Отлично, гений. Теперь ты выглядишь как студент-двоечник на устном экзамене. — Ты... — Сынхён быстро прокрутил в голове последние фразы. Он уловил что-то про «структуру», «письмо» и «формат», но как это сложить в осмысленное предложение? — Ты сказал... что в деловом письме нужно обязательно использовать много сложных слов, — Выдавил он наугад, стараясь звучать уверенно. Джиён замер на секунду, потом неожиданно фыркнул. — Вообще-то... — Он с трудом сдерживал смешок, — Я как раз объяснял, что лучше писать просто и понятно. Ваши... Твои партнеры, не всегда разбираются в профессиональных терминах. Сынхён нахмурился, изображая глубокомыслие. — А, ну да. Я просто... проверял, слушаете ли вы меня. Джиён рассмеялся издавая легкий, искренний звук, совсем не похожий на его обычную преподавательскую манеру. — Ладно... — он провел рукой по лицу, смахивая улыбку. — Тогда давай попробуем еще раз. Слушай внимательнее, хорошо? Сынхён кивнул, скрывая облегчение. «Отлично. Хоть не разозлился». Но где-то в глубине души он отметил: смех Джиёна приятный и теплый, был куда опаснее, чем любое раздражение. Потому что из-за него хотелось расслабиться. А расслабляться сейчас было нельзя.

***

Шестьдесят минут. Ровно час Сынхён притворялся заинтересованным учеником, кивая в нужных местах и повторяя английские фразы с ужасным акцентом. Шестьдесят долгих минут, в течение которых его профессиональное чутье следователя вступало в противоречие с тем, что он видел на экране. Джиён преподавал с такой страстью, что это граничило с одержимостью. Его пальцы чертили в воздухе невидимые схемы, глаза загорались, когда он объяснял особо сложные моменты, а губы растягивались в искренней улыбке каждый раз, когда Сынхён нарочно ошибался. Когда наконец Джиён объявил перерыв, Сынхён выключил камеру с ощущением, будто сбросил тяжелый груз. Он откинулся в кресле, закрыл глаза и провел ладонью по лицу, смахивая несуществующую пыль. Вот же черт... Перед ним вставали две взаимоисключающие картины. С одной стороны показания Пака: хладнокровный мошенник, обчистивший бизнесмена. С другой человек на экране: увлеченный преподаватель, который терпеливо объяснял разницу между «this» и «these» так, будто это было самое важное знание в мире. Сынхён открыл глаза и уставился в потолок. Джиён не выглядел преступником. Ни жестами, ни манерой речи, ни тем, как он полностью погружался в преподавание. Даже если Пак лгал, а эта версия становилась все более вероятной, Сынхён не мог просто так закрыть дело. Слишком многое было на кону, его репутация, карьера, все, что он строил годами. Таймер отсчитывал последние минуты перерыва. Сынхён замер перед черным экраном выключенной камеры, нервно перебирая край стола. Пять минут перерыва. Пять драгоценных минут, чтобы переосмыслить стратегию. Наблюдение номер один: Джиён смеялся. Не просто вежливо улыбался, а именно заливисто смеялся, когда Сынхён нарочно коверкал слова, делая вид, что путает «cat» с «cut». Его смех был неожиданно мелодичным, сначала сдавленное фырканье, потом искренний хохот, от которого он тут же стыдливо прикрывал рот ладонью, будто школьник на уроке. Наблюдение номер два: Джиён краснел. Когда Сынхён «случайно» задерживал взгляд на секунду дольше положенного или наклонялся ближе к камере, чтобы «лучше рассмотреть пример в учебнике», кончики ушей преподавателя приобретали милый розовый оттенок. Сынхён провел языком по сухим губам. Идея созревала в его голове, как спелый плод, соблазнительная и опасная одновременно. Что если... Нет, не «что если». Это был единственный логичный ход. Люди раскрывают секреты тем, кому доверяют. А кому мы доверяем больше всего? Тем, в кого влюблены. Он резко выпрямился в кресле, ощущая, как адреналин разливается по венам. Таймер прозвенел. Чхве включил камеру и позволил губам растянуться в своей самой обаятельной улыбке, той самой, от которой даже самые стойкие свидетели на допросах невольно расслаблялись. — Тичер, — нарочито медленно произнес он, намеренно коверкая произношение. — Ай... ай лав ёр лэссон. На экране Джиён замер, его брови поползли вверх. — Вы... Ты что? — Ай лав ёр лэссон, — повторил Сынхён, делая глаза по-щенячьи большими. — Это правильно? Джиён открыл рот, закрыл, потом вдруг фыркнул, пытаясь сдержать смех. — Мистер Чхве, — он покачал головой, но уголки губ предательски подрагивали. — Вы только что сказали «I love your lesson», а не «I like your lesson». Сынхён притворился озадаченным. — Это плохо? — Нет, просто... — Джиён покраснел так, что это стало заметно даже через неидеальное качество связи. — Это слишком... эмоционально для первого урока. Сынхён склонил голову, скрывая довольную ухмылку. Шаг первый: заставить его краснеть выполнен. Теперь оставалось только продолжать в том же духе, играть невинного, слегка неуклюжего ученика, который явно восхищается своим преподавателем. А там, глядишь, и до признаний недалеко. Ведь даже самые осторожные люди становятся удивительно откровенными, когда думают, что их искренне любят. И Сынхён знал это лучше кого бы то ни было.

***

— Чёрт… Ёнбэ откинулся на спинку стула так резко, что та скрипнула в ответ, будто возмущаясь его наплевательским отношением к мебели. Впрочем, ему было не до того. — Джиён уже несколько дней не вылезает из компа. Раньше его хоть до круглосуточки можно было вытащить, подышать воздухом, сменить обстановку, ну или хотя бы купить очередную банку энергетика, которую он тут же выпьет. А теперь? Теперь он словно прирос к стулу, и что он ищет? Хоть какую-то зацепку о своём Сынхрене. Ёнбэ тяжело вздохнул, подперев ладонью подбородок. — А я так хотел вас познакомить… Хёрин, сидевшая напротив, мягко положила руку на его запястье. Её пальцы были тёплыми, а прикосновение, лёгким, будто она боялась спугнуть его мысли. — Милый, у тебя ещё будет шанс. Он ведь не навсегда там? Голос у неё был таким, каким бывает утро в солнечный день, тёплым, обещающим что-то хорошее. Впрочем, в семейном ресторане «Коноджу» и без того царила атмосфера, располагающая к романтике. Где-то у барной стойки скрипач выводил мелодию Паганини, не без пафоса, конечно, но кто в такие моменты думает о пафосе? Ёнбэ мрачно хмыкнул. — Не знаю. В прошлый раз он не вылезал из дома три недели, потому что ему казалось, что за ним следят… Хёрин приподняла брови. В её взгляде было столько очаровательного недоумения, что Ёнбэ на секунду забыл, о чём вообще говорил. — Прошлый раз? — Она слегка склонила голову набок, и этот жест был настолько естественным, настолько Хёрин, что Ёнбэ почувствовал, как в голове у него тревожно щёлкнул какой-то внутренний предохранитель. Ой. — А… ну… да… — Он прикусил язык, осознав, что слишком много сказал. Глаза его забегали по сторонам, будто ища спасения в узорах на стенах, в меню, в её чертах, где угодно, только не в её вопрошающем взгляде. — Эээ… Это в тот раз, когда он… Мозг лихорадочно перебирал варианты. Что звучит правдоподобно? Что не вызовет лишних вопросов? — …забыл пробить жвачку на кассе самообслуживания и унёс её домой! Он громко и нервно рассмеялся, ударив ладонью по столу так, что столовые приборы звякнули в ответ. — Вот же придурок, да? …Отличная работа, Ёнбэ. Вместо одной кражи, ты придумал другую. Гениально. Теперь Джиён не просто парень с паранойей, он ещё и мелкий воришка жвачек. Ну хоть не туалетную бумагу стащил, это было бы уже слишком драматично. Но Хёрин не смеялась. Её лицо сменило выражение с «я не понимаю» на «я теперь понимаю ещё меньше». — Твой друг… он что… — Да, идиот, я знаю! — поспешно перебил он, чувствуя, как его бабочки в животе превращаются обратно в тяжелых гусениц. — Я не это хотела сказать! — Она покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то между заботой и лёгкой тревогой. — Просто… Может, ему стоит сходить к психологу? У меня есть номер одного хорошего специалиста… Мне кажется, это не совсем нормально, так реагировать на любые потрясения. Ёнбэ вздохнул. — Он просто влюбился. Сам ещё не признаёт, но… — Он сделал паузу, представив картину. — Боюсь, скоро зайду к нему, а там все стены в фотографиях этого Сынхёна. Хёрин рассмеялась, тихо, мягко, как будто боясь разбудить что-то хрупкое между ними. А Ёнбэ подумал, что, возможно, не всё потеряно. Хотя бы потому, что она смеётся не над ним, а вместе с ним. И в этом была разница. — Может закажем еду? Если я сейчас не поем, то сожру того скрипача, — Ёнбэ расправил меню пробегая глазами по предложенным блюдам. Хёрин улыбнулась, но в этот момент её телефон тихо ахнул вибрацией. — Милый, закажи мне салат с креветками. Она поднялась, легко, как будто её ноги едва касались пола, и поправила складки своей белой юбки. — Я сейчас вернусь. И исчезла в направлении дамской комнаты. Ну и женщина. Не женщина, мечта. Ёнбэ ещё несколько секунд смотрел туда, где она только что сидела, будто ожидая, что воздух сохранит её очертания. Потом вздохнул и вернулся к меню. — Алло? Хёрин щёлкнула задвижкой кабинки туалета, и её голос сразу потерял всю сладость. — Я же сказала, что работаю над этим! Шёпот её был резким, — Сынхён, если ты будешь звонить по пять раз на дню, мы с ним расстанемся быстрее, чем я успею что-то выяснить! По ту сторону провода раздался тяжёлый вздох. — Ну, Хёрин, он сказал хоть что-нибудь? Голос Сынхёна звучал так жалобно, будто к его голове приставили дуло пистолета. Хёрин закатила глаза. — Да, узнала. Он любит смотреть май литтл пони по субботам. — Хёрин! — Уточняй запросы, шеф! — Она прикусила губу, словно сдерживая более едкий ответ. — Дон Ёнбэ чистый. Не состоит ни в какой банде и не ведёт себя подозрительно. Пауза. — Хотя… Тихий смешок. — Он только что придумал историю, в которой твой драгоценный Джиён не выходил из дома три недели… потому что украл жвачку в магазине. — Он не мо… Хёрин нажала красную трубку, не дожидаясь конца фразы. Первую работу она получила благодаря Сынхёну, младший следователь в участке. Вторую работу она получила из-за Сынхёна, издеваться над младшим братом её лучшей подруги. И, чёрт возьми, вторая ей нравилась куда больше. Оставшись один, в полной тишине, Чхве обиженно насупившись нервно щелкал любимой автоматической ручкой сидя за своим дубовым столом в кабинете. У него ничего не сходилось. Проблема была в том, что все возможные варианты действий выглядели одинаково провальными. Спросить Джиёна напрямую о краже? Прекрасный способ получить блокировку во всех соцсетях и переезд парня куда-нибудь в Японию или Америку. Уточнить у самого Пака, не привирает ли он? Чудесная идея обидеть влиятельного бизнесмена с раздутым эго. Следующий урок с Джиёном был назначен на послезавтра. Полтора часа бизнес-английского. Полтора часа притворства. Полтора часа... Сынхён неожиданно представил, как Джиён, разгоряченный объяснением каких-то очередных правил, закусывает нижнюю губу, и его пальцы сами собой ослабили хватку на ручке. — Охренеть, — он резко встряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. — Ты должен его влюбить в себя, а не наоборот, идиот. Чхве тяжело опустился в кресле, пальцы непроизвольно сжимая виски. В голове пульсировала начинающаяся мигрень. Он взглянул на экран компьютера, где все еще была открыта папка с делом Джиёна. Между нужной делу информацией, красовался скриншот экрана урока, на котором был запечатлен Квон с легкой улыбкой. «Черт возьми», - пробормотал Сынхён, закрывая файлы одним резким движением мыши. Послезавтра снова урок. Послезавтра снова придется играть роль. И если для раскрытия этого дела действительно нужно влюбить в себя Джиёна... что ж, он был готов пойти на любые жертвы. Даже если эти жертвы включали в себя изучение так ненавистного ему английского и притворство, будто его интересует бизнес на кошачьих кормушках.