Имя

      Ночь для Паудер полнится не яркими звуками, а черной тишиной, и тишина эта куда страшнее, чем разрывающие барабанные перепонки чужие голоса днем. Пока вокруг все суетилось-шумело-двигалось, еще можно было на что-то отвлечься, зацепиться за эту бесконечную какофонию звуков, в которых то убирали чьи-то трупы, то считали немногочисленные потери, то матерились и выли. Паудер уже не разбирала, кто это и где, она просто сидела на руках у Силко, — так его называли подчиненные, — вцепившись в его жилет, и молчала. Слезы больше не жгли сетчатку: кажется, она за несколько минут выплакала все, что копилось в ней все десять лет, а на большее сил просто не осталось. Иногда хотелось зажмуриться, чтобы не видеть тел Майло и Клаггора, но Паудер заставляла себя смотреть, пусть трупы и превращались на её глазах в разрисованных детской рукой монстров, как когда-то на мосту. Только тогда там были страшные миротворцы, а не случайно убитые ей парнишки.       Она виновата. Но ведь она не хотела!       Забыться глубоким сном без сновидений Паудер удается только в своей комнате в «Последней капле», куда Силко её отнес. Что-то подсказывает Паудер: это Силко убил Вандера, но страха или ненависти нет. Не мог безжалостный убийца так успокаивающе обнимать её.       Джинкс выныривает из сна резко, почувствовав, что кто-то наблюдает за ней. И что этот кто-то сейчас сидит у самой кровати, молчит, затаившись, как монстры, в которых они с Вай играли в детстве, и смотрит-смотрит-смотрит своими пустыми в кроваво-красных росчерках глазами. Паудер моргает, привыкая к темноте, — рядом никого нет, ей показалось, всего лишь показалось, просто сон, — и ее разрезает алая молния-улыбка на знакомом вытянутом лице трупно-серого цвета. Майло. Он устраивается на корточках у кровати, чтобы стать с Паудер на одном уровне.       — Ты убила меня, Паудер, — трескучим шепотом капает на мозг, и Майло всем своим измученным, изувеченным телом тянется все ближе, ближе ближе, пока Паудер купается в панике. — Ой, как же я мог забыть: Вай сказала, что ты больше не Паудер, ты Джинкс. Джинкс-Джинкс-Джинкс…       Оглушительный визг Паудер отпугивает его, почти подобравшегося вплотную. Практически одновременно распахивается дверь комнаты. Включается свет. Никаких монстров больше нет. Зато есть Силко, врывающийся внутрь и выглядящий запыхавшимся, даже в какой-то степени испуганным. Только Паудер сразу гонит эту мысль от себя. Ха, испуганным: чтобы этот человек чего-то боялся, ну-ну.       — Все в порядке? — Силко шарит взглядом по комнате, лихорадочно сканируя ее на предмет опасности, и в конце концов останавливается на Паудер. Она не знает, стоит ли такое рассказывать, но Силко взрослый, он должен помочь.       — Он здесь. — Паудер кивает на край кровати.       — Кто? Ты тут одна, малышка.       — Нет. — Паудер панически мотает головой и прижимает к себе зайца, инстинктивно отползая. — Тут Майло.       — А Майло — это… — Силко приподнимает бровь.       — Один из тех двух мальчиков, которых ты нашел на заводе. Я его убила. И минуту назад он стоял у моей кровати. Ну… — Паудер мнется. Мозг орет: «Ага, давай, скажи ему, что ты видишь мертвых, пусть и он тебя вышвырнет». — Не во плоти. — Голос срывается, и пусть слез больше нет, но внутри у Паудер словно бьется мелкое стекло. Ее прорывает, и она, как и вчера, вновь бросается в объятия Силко. — Он вторил Вай, что я больше не Паудер, я Джинкс, но я не хотела, не хотела, не хотела быть Джинкс! Я не Проклятие! Я спасала их, я спасала её!       Она чувствует, как её прижимают к себе и гладят по волосам. Куда увереннее, чем в прошлый раз.       — Так это ты устроила тот взрыв? Но случайно убила друзей, и Вай тебя бросила? Поэтому она тебе больше не сестра, да?       — Я не хотела, — шепчет Паудер. — И Проклятием быть не хотела. Проклятие — это плохо. Но ведь и проклинать кого-то плохо, так делают злодеи в книгах. Или разочаровавшиеся в ком-то люди… А я сильно-сильно разочаровала Вай, и она меня прокляла, она назвала меня Проклятием! Это плохо, да? Или это я плохая, ведь проклинают обычно за что-то? Но я не хотела делать это «что-то», я только хотела помочь!       — Ты запуталась, я знаю. Я сам когда-то… пережил подобное. И тоже не понимал, что я сделал не так.       — Поэтому ты убил Вандера? — Силко поднимает на нее изумленный и даже немного растерянный взгляд. — Я знаю.       — Иногда наши близкие злятся на нас сильнее, чем им положено. Не потому, что мы такие плохие, просто иногда в жизнь вмешиваются внешние силы. Эта ошибка — не чья-то, это просто стечение обстоятельств. Ты ничего не могла сделать, а наша так называемая семья иногда просто этого не понимает. Им всегда нужно найти виноватых и желательно не их. Вандер — уважаемый человек, ты не думала, почему Вай пошла за ним в компании подростков и не позвала взрослых?       «Она всегда хотела казаться крутой».       — Проклятие — не всегда так ужасно, — продолжает Силко. — Проклятых боятся, но не потому, что они плохие сами по себе. Они сильные. Ты сильна. Я научу тебя, как обратить его во благо, если захочешь.       — Хочу. И мне нравится новое имя Джинкс, — заканчивает Паудер, смиряясь с новой жизнью. Как раньше уже не будет, так пусть начнется все с чистого листа! Пусть все горит.