Дикое наследие

Кристиан шёл молча, только шпоры шерифа звенели при каждом шаге, да гравий скрипел под каблуками. Юнги вёл его через полупустые улочки, минуя главную, где ещё не разошлись любопытные, обсуждающие случившееся. Миновали пекарню, лавку аптекаря, дошли до конюшен, и за всё это время Юнги не произнёс ни слова. Казалось, он чего-то ждал, копался в мыслях или строил план. Кристиан шагал чуть в стороне, руки скрещены за спиной, взгляд опущен. Плечи напряжены, будто он всё ещё ждал, что ему прострелят спину. И всё же, ни разу не попросил объяснений, не задал ни единого вопроса, не попытался сбежать, словно принимал молчаливое осуждение шерифа как должное. — Ты ведь знал, что будет, — наконец заговорил Юнги, не смотря на него. — Не мог не знать. Знал, что Джексон тебя убьёт или попробует. Так на кой чёрт вернулся? Тот медлил с ответом, но спустя вязкую паузу, голос его прозвучал низко и глухо: — Не думал, что выживу. Но если бы не вернулся, мне бы и там не было покоя. — Угу, — скривился Юнги. — Духи тебя позвали, значит? Кристиан не ответил, лишь скосил пустой взгляд на ухмыльнувшегося шерифа, а тот будто и не ждал другого. — Вся ваша шайка всегда была немного… странной, но ты переплюнул всех, — он остановился у коня, привязанного к деревянному столбу у заброшенной кузницы. — Тебя не на виселицу везут, если ты ещё не понял. Но и рано не радуйся. Он медленно развязал повод, скользнул взглядом на Кристиана, будто оценивая что-то важное. С минуту просто смотрел. И только потом тихо сказал: — У тебя два пути, стрелок. Один — в ад, к чертям, по закону. Второй — туда, где сам чёрт заблудится, но есть шанс хоть что-то искупить. Решай быстро, я не люблю ждать. И, честно, жаль мне Джексона, а вот тебя пока что нет. Кристиан прищурился, но по-прежнему не отвечал. — Идёшь добровольно или мне тебя силком тащить? Ветер поднял пыль на дороге, седло тихо скрипнуло, когда шериф запрыгнул на коня и протянул руку вниз, будто звал Кристиана за собой. Тот посмотрел на неё, потом на лицо Юнги, и вздохнул. — Добровольно, — наконец ответил он глухо. — Но только если скажешь, куда.

***

Юнги шёл вперёд, Кристиан шёл следом. Тяжёлый, как камень, с лицом человека, у которого внутри всё давно сгорело, и он просто выгуливает пепел. Юнги бросал на него взгляды резкие, как кинжалы, и явно что-то обдумывал. — Ты вообще понимаешь, как все на тебя смотрят? — наконец выдохнул он. — Как будто ты не человек, а грозовое облако с револьвером. Вернулся, значит. Как ни в чём не бывало. Кристиан не ответил, и даже ухом не повёл в его сторону. — Ты хотя бы сдохнуть пытался? Или так, просто сбежал, чтобы потом вернуться красивым и молчаливым? — Я не красивый, — хрипло отозвался Кристиан, — я проклятый. — О, отлично. Тогда мы всё же идём по верному адресу. Они вышли на опушку, где воздух сразу стал гуще, и трава под ногами пружинила. На поваленном сухом дереве сидел Киан, босой, с мешком грибов, которые, похоже, опять шептали ему советы. Он жевал какой-то корень, похожий на редиску, а вокруг пахло лечебными травами и ещё чем-то необъяснимым. — Вы опоздали, — сказал он, не глядя, — но духи опаздывают чаще, так что всё в порядке. Юнги остановился в трёх шагах и, чуть запыхавшись, ткнул пальцем в Кристиана: — Он. Твой. Смотри, думай, решай. Только не пои его тем… зельем откровений, он и так на грани. Киан медленно поднял глаза и сразу нахмурился, но не в гневе, а в каком-то любопытстве. — О… — он подошёл ближе, всматриваясь в лицо Кристиана сквозь толщу лет и дым костра. — В твоих глазах... полынь и дождь. Ты слышишь, когда ветер свистит не просто так? Кристиан чуть отступил назад. А Юнги не вмешивался, он видел, как Киан, несмотря на все свои странности, считывает людей, как звёздное небо. — Ты не только белый. Я чувствую… мать? Нет, бабка. Та, что танцевала в грозу и ловила змей голыми руками. — Она… говорила с огнём, — пробормотал Кристиан, сам не понимая, почему вдруг решился пооткровенничать. Но во взгляде шамана чувствовалось нечто гипнотическое, что завораживало до мурашек по коже. — Вот и славно, —Киан довольно улыбнулся, — значит, духи уже начали. — Начали что? — вскинул бровь Юнги. — Работу. С ним. Он не случайность, шериф. Он ответ. Может, не на тот вопрос, который задали вы всем городом, но всё равно важный. Кристиан попытался усмехнуться, но это вышло скорее как усталый выдох. — Ты даже не знаешь, кто я. — О, знаю, — серьёзно кивнул Киан. — Ты трещина. В ней свет, или яд. Иногда и то, и другое. Юнги отступил к дереву и закатил глаза. — Отлично. Всё, я пошёл. Если он отравится твоими грибами, то и хоронить его тебе. — Он не отравится. Грибы его уже приняли. — Киан подмигнул. — Один даже назвал его братом по спорам. Кристиан посмотрел на шамана с осторожным недоверием. — Ты издеваешься? — Я вообще редко говорю буквально. Так скучно жить, — признался Киан и похлопал Кристиана по плечу. — Но если хочешь знать правду, ты можешь быть мне полезен. И лесу. И паукам. Особенно паукам. — Почему? — выдохнул Кристиан, и это было почти отчаяние. — Зачем я вообще вернулся? — Чтобы понять, что смерть — не выход, — тихо ответил Киан. — Иногда выход — это старый шаман, костёр, немного безумия и шанс. Маленький, как змея без хвоста, но шанс. Кристиан опустил голову. Устал. Всё болело, даже то, чего он в себе давно не чувствовал. — Хорошо, — он таки согласился, поджав недовольно губы. — Делай, что хочешь. Только не пои меня лягушачьей настойкой. Киан расплылся в широкой, почти отеческой улыбке. — Значит, ты мой ученик. Первый. Или последний. Это как пойдёт. Юнги, уже уходя, бросил через плечо: — Если с ним будут проблемы, ты знаешь, где меня искать. — Он не сбежит, — уверенно сказал Киан. — Ему здесь место. Даже если он сам пока этого не понял. Или особенно если не понял. Кристиан закрыл глаза и тихо пробормотал: — Господи, на что же я подписался… — Нет, не Господи, — радостно поправил Киан. — А Киан. Запоминай. Мы начнём с танца духов и чистки ауры, сразу после того, как я докурю лист улитки. Он сел у костра, подмигнул Кристиану и добавил: — А если духи будут довольны, я даже покажу тебе, как общаться с енотами. Они, кстати, тоже полуночники. Как ты.

***

Киан устроился у костра, тихо бубня себе под нос заклинания, которые звучали как смесь древнего языка и попыток таракана поиграть на дудочке. Кристиан стоял рядом, всё ещё сгорбленный и с лицом человека, который видит в мире только одно правильное место — на самом его дне. — Ты готов? — неожиданно спросил Киан, оглядываясь. — Обучение шамана — это не прогулка по зелёному саду. Это пробежка с койотами, заплыв на глубину и разговор с пауками, которые умеют лгать. Кристиан только пожал плечами. — Если это спасёт меня от тюрьмы, — хрипло ответил он, — я готов стать самой глупой лягушкой в болотах. Киан усмехнулся и с достоинством достал из мешка несколько предметов: перья, разноцветные бусины, крошечные кости, и два куска ткани, сшитых между собой настолько криво, что казалось, будто их создала сама судьба в плохом настроении. — Первое правило шамана — выглядеть так, чтобы никто не захотел с тобой связываться без хорошей причины, — он бросил Кристиану один из кусков ткани, который, как выяснилось, был пончо из шерсти дикого барана, украшенный символами ветра и памяти. — Надевай. Кристиан с трудом натянул пончо и вздохнул, оно пахло дымом, сосной и каким-то старым походом, который, вероятно, не кончился до сих пор. — Следующий атрибут — племенной пояс, — Киан обвёл взглядом землю вокруг костра и быстро нашёл пару веток, свалял из мха и паутины что-то похожее на пояс с подвесками. — Он будет не только держать твои штаны, но и напоминать, что каждый узел — это история. Кристиан глядел на пояс и попытался улыбнуться. — Похоже на то, что меня скоро привяжут к дереву. — О нет-нет, — Киан покачал головой. — Это чтобы ты не сбежал. По крайней мере, без благословения. — Благословения? — сухо переспросил Кристиан. — Конечно. Тебе ещё предстоит пройти ритуал, — Киан прищурился. — Я дам тебе племенное имя. — Племенное имя? — хмыкнул Кристиан. — Звучит страшно. — Именно. В племени, — объяснил Киан, — имя не просто слово. Это твой щит и меч. Оно отражает то, кем ты был, и кем станешь. — И что же будет моим именем? — с сарказмом спросил Кристиан. — Тихий Шторм. Кристиан моргнул. — Тихий Шторм? Ты шутишь? — Нет, — Киан серьёзно посмотрел ему в глаза. — Ты ходишь между мирами, как шторм, который не шумит, ты меняешь всё, не предупреждая. — Звучит... восхитительно, — Кристиан попытался усмехнуться, но улыбка выдалась слишком усталой. — Тогда повторяй за мной: «Я — Тихий Шторм, ветер перемен и шёпот дождя». Громко и уверенно. Давай. Кристиан глубоко вдохнул и послушно зашептал без эмоций: — Я — Тихий Шторм, ветер перемен и шёпот дождя. — Вот так, — Киан хлопнул его по спине. — Теперь ты не просто человек, который вернулся. Ты — часть чего-то большего. И, поверь, с этим пончо и поясом тюрьма уже не самая страшная перспектива. Он вновь уселся у костра и предложил Кристиану чашку отвара. — Вот, пей. Это не только для духа, но и для тех, кто собирается стать легендой. Кристиан принял чашку и посмотрел на горящее пламя. — Легенды... — прошептал он. — Вроде и звучит неплохо. Но что, если я не хочу быть легендой? — Тогда ты будешь тенью, — тихо ответил Киан. — А тени не бывают счастливы. Только свободны. Кристиан затянулся дымом от травы и впервые за долгое время почувствовал, что мир вокруг не такой уж враждебный. — Тогда, — сказал он с неожиданной решимостью, — давай начнём обучение. Первое задание Киана для Тихого Шторма было простым, если забыть, что «простой» в понимании шамана — это примерно как «спокойный» для пожара. Вроде бы действительно ничего сложного, но лучше не проверять на практике. — Твоя задача — слушать, — Киан размахивал руками, словно дирижёр оркестра из многоногой живности и веток. — Слушать звуки леса, шёпоты ветра и, главное, собственные мысли. Они хитры и любят обманывать. Кристиан сел на корточки, пытаясь сконцентрироваться, но мысли, как назойливые муравьи на сахарнице, не оставляли покоя. Они бегали туда-сюда, повторяя одно и то же имя. Джексон. Почему я просто ушёл? Почему я не сказал ему?.. — ломало его изнутри, словно стараясь достать до тёмной кромки души. Киан тем временем носился вокруг, как огненная стрекоза, и в какой-то момент остановился перед Кристианом, посмотрел ему в глаза и выдал: — Навязчивые мысли, как сорняки в твоём уме. Их надо вырывать, а не поливать водой. — А если я случайно вырву что-то нужное? — Кристиан улыбнулся горько. — Тогда посадишь новое, — Киан поднял ветку и указал ей на Кристиана. — Вот, например, воспоминания о дуэли. Ты подстрелил человека. И что? — Что? — переспросил Кристиан, чувствуя, как щёки заливает краской. — Что, — передразнил Киан и закатил глаза, — что теперь ты носишь это в себе тяжёлой ношей. Ты стыдишься? Значит, это твоё. И его тоже. Кристиан замолчал, взгляд упал в землю, где на траве мерцали вечерние тени. — А знаешь, что самое парадоксальное? — продолжил Киан. — Чем сильнее ты держишься за этот груз, тем громче он звучит внутри. Если хочешь отпустить — дай себе право ошибаться. И быть не идеальным. — Ошибаться... — шептал Кристиан, словно пробуя слово на вкус. — Ошибки не клеймо, а ступени. Только по ним иногда приходится лезть в гору, цепляясь ногтями. В тот момент ветер поднял сухие листья, которые кружились вокруг них, как маленькие призраки прошедших дней. — А что насчёт Джексона? — наконец спросил Кристиан, найдя в себе силы произнести это имя вслух. — Он... всё, что у меня было. Киан сел рядом и устало вздохнул. — Сердце — не кладбище, — сказал он тихо. — Там нельзя зарывать живое, его надо беречь и хранить, иначе оно превратится в камень. — И что теперь? — спросил Кристиан, чувствуя, как в груди тяжелеет. — Теперь ты учишься жить заново. Каждый день для тебя теперь шанс для нового дыхания, новой истории. В ту ночь, когда Киан завёл Кристиана в гущу леса для ритуала очищения, тот впервые позволил себе отпустить тяжесть прошлого. Он смотрел в пламя костра и думал о Джексоне не как о потерянной части себя, а как о звезде, что светит, даже когда наступает непроглядная ночь. — Тихий Шторм, — улыбнулся Киан, — ты уже не просто шторм. Ты начало дождя. Кристиан глубоко вдохнул, и впервые за долгое время в его душе не было ни тени сожаления, только слабый, но решительный свет.