Выздоровление

      Время шло. Я целыми днями лежала в лазарете, за мной тщательно ухаживали. Марие становилось лучше, ну, так мне говорил Сюмбюль-ага. Я не знала, как там Хюррем, но всё ещё злилась на неё. Я, конечно, шла на поправку, но это было очень долго.       За это время я очень сблизилась с Нигяр-калфой и Сюмбюлем. Мы постепенно стали друзьями. Они сообщали новости о гареме и состоянии Марии, хорошо ухаживали за мной. Всегда приносили еду, которую я хотела.       Спустя немного времени, Сюмбюль сообщил, что Мария вышла на службу к Хюррем. Что та упорно требовала именно её. И Мария пошла. Я тоже была уже почти здорова, упрашивала агу повидаться с подругой. Он долго не соглашался, говорил до конца поправится, но я всё же уговорила его. Я, вся радостная, побежала на встречу к Марие. Увидев её, я заулыбалась и крепко обняла. Лицо её было прикрыто платком. — Мария! Как я рада тебя видеть! Я так скучала по тебе, ты как? — сразу же спросила я. — Я тоже по тебе скучала, Настя. Остались только шрамы, не знаю, пройдут ли они, — ответила та. — Ты вернулась к Хюррем. Это правда? — серьезно спросила я. — Да, правда, — коротко ответила Мария. — Но зачем? Я думала, ты ее не простишь — удивилась я. — Так надо было. Думаю, Хюррем понимает свою ошибку, — слегка улыбаясь, ответила подруга. — А что насчёт тебя? Ты простишь её? — Если простила ты, прощу и я, Мария, — подмигивая, произнесла я.       Хюррем, конечно, обняла меня при встрече. Сказала, что очень переживала из-за моих слов и часто думала над ними. Также, что она очень рада тому, что мы обе снова рядом с ней. Стало известно, что мужем Хатидже будет сын Пери-паши Мехмед Челеби. Интересно, как на это отреагировал Ибрагим? Кажется, я ходила к нему, перед тем как заболеть. Или нет? Честно, я не помнила, что было.       Вечером к Хюррем пришел султан, поэтому я и Мария решили пойти в сад. Мы разговаривали обо всём, о чем только можно было. Много смеялись, шутили. Вспоминали былые времена.       После увидели Ибрагима и Сюмбюля, они шли с какой то девушкой. — Кто она такая? — спросила я, смотря на незнакомку. — А может, возлюбленная Ибрагима? — засмеялась Мария. — Ой, сплюнь, Мария! — замахав руками, ответила я. — А что такое? — ухмыляясь, спросила она.       На что в ответ я закатила глаза, чуть улыбаясь. Было очень интересно, что же это за девушка. И почему её привели во дворец. — Пошли у Сюмбюля-аги узнаем, — быстро идя за ними, сказала я.       Сюмбюль отмахнулся от ответа, сказал, что у него и так дел по горло. Поэтому мы решили спросить у Нигяр-калфы. Она сказала что был отдан приказ, она теперь наложница гарема. Будет жить в комнате Айше, якобы служанкой будет. Странно всё это.       В итоге я решила спросить напрямую у Ибрагима, вдруг он для себя привел эту девицу? Мария вернулась к Хюррем, а я направилась к хранителю покоев.       Кажется, он готовился ко сну, ведь когда я вошла, он был в пижаме. В этой ночной одежде он казался таким…простым. Будто не было того злого Ибрагима-паши. Был только Ибрагим, был Тео. Рассказ Нигяр-калфы всплыл в голове. Но из мыслей меня вывел Ибрагим, который был в недоумении моим поздним визитом. — Тебе не надоело врываться ко мне, когда тебе будет угодно? — схмурив брови, спросил он. — Не надоело. Кто та девушка, зачем ты привел ее во дворец? — протараторила я. — Ты о ком? — поднял брови Ибрагим. — О девушке, ты и Сюмбюль привели её во дворец. Виктория вроде. — А-а-а. Ты о ней. Зачем тебе? Разве Нигяр-калфа не… — говорил он, но я его перебила. — Я знаю, что это ложь. Никакая она не служанка для Айше, — глаза невольно прошлись вверх-вниз по Ибрагиму. Уж очень непривычно было видеть его в таком виде. — Когда ты научишься манерам, Элиф-хатун? Когда перестаешь перебивать меня? — Ты давай не переводи тему, Паша. Кто та девушка? — повторила я свой вопрос. — Почему она тебя так волнует? Я не обязан отчитываться перед тобой, хатун, — с ноткой раздражения ответил он. — Она твоя возлюбленная? — подняла я одну бровь.       В ответ Ибрагим засмеялся. — Будь это так, что с того? Какое тебе дело? — Верно, верно. Какое мне дело? Ну тогда ладно, спокойной ночи тебе, Паша, — хитро улыбаясь ответила я. — Ты чего улыбаешься? — хмуря брови, спросил он. — А мне что, нельзя улыбаться? Хочешь, чтоб я хмурой ходила? — подкладывая его, спросила я.       Ибрагим подошёл совсем близко. — Ну нет, лучше улыбайся, чем ходи хмурой. Ты и так достаточно меня избегала до этого, — подкалывая меня в ответ, произнес он.       Я посмотрела на него прищурившись. — Ну я пожалуй пойду. Виж ты уже готовился ко сну, но я этому помешала, — усмехаясь, я оглядела его с ног до головы.       Он конечно, заметил мой взгляд. — Всё, иди. Иди давай! — сразу приказал он.       Я, улыбаясь поклонилась и ушла. Не уж то он засмущался?