Красный, как перец

— Дон Сик, я сказал — у меня отчёты. Горящие. И не в переносном смысле, — ворчал Джу Вон, не отрываясь от монитора. — Знаешь, что ещё горит? Мой желудок. От голода. И если я сдохну прямо у тебя в отделе, считай, на твоей совести. — Ты и так издаёшь звуки, как будто сдыхаешь. — А ты как всегда — бездушный и не ешь с восьми утра. Я тебя вытащу. Хотя бы ради меня. Будешь сидеть рядом, смотреть, как я ем, облизываться, а потом я ещё громко вздохну и скажу: «Вот это было вкусно!» Джу Вон на мгновение оторвался от компьютера. Прищурился. Вид у Дон Сика был крайне решительный — куртка уже надета, руки на поясе, в глазах тот самый взгляд, которым он когда-то выбивал из подозреваемых чистосердечные признания. Спорить было бессмысленно. — Десять минут. И только если ты купишь мне соджу на выходных. — Десять минут — чтобы дойти туда. А потом ты просто сдашься. Как всегда, — подмигнул Дон Сик, уже потянув его за рукав. — Там готовят юкгеджанг, который тебя воскресит. Даже если ты умрёшь прямо за столом.

***

Забегаловка была старой, уютной, с облупленным меню на стене и стареньким телевизором, который всегда показывал то национальный бейсбол, то местные новости. Внутри пахло острым перцем, кипящим бульоном и лёгкой дымкой соевого масла. Именно так пахнет домашняя еда — та, что согревает с первого вдоха. — Нам два юкгеджана, как обычно, — рявкнул Дон Сик в сторону кухни, а хозяйка махнула рукой, даже не выглядывая. — «Как обычно»? Ты сюда ходишь регулярно? — Иногда, когда умираю от тоски по нормальной пище. Или когда думаю о тебе. Становится тяжело, и я иду сюда. — Ты серьёзно сейчас? — Нет. Но ты поверил — и это уже говорит о многом, — усмехнулся Дон Сик, усаживаясь напротив. Джу Вон откинулся на спинку лавки, вздохнул, будто только сейчас позволил себе расслабиться. — На самом деле это... приятно. — небольшая пауза. — На часах всего полдень, а я уже чувствую себя прожжённым, как эти миски от перца. — Потому что ты не умеешь отдыхать. Всё время напряжённый, как струна. Я всё жду, когда ты лопнешь. — Может, я тебя порадую этим прямо сейчас. — Ммм, только если ты лопнешь у меня на глазах. С фейерверком и цветными фонтанами. — Ты невозможен, — тихо хмыкнул Джу Вон, и впервые за день уголки его губ приподнялись.

***

Когда хозяйка принесла супы, они зашипели от жара и пряностей. Пар поднимался клубами, щекотал нос. Дон Сик с довольным видом тут же схватил ложку, сдул и отправил в рот первый кусочек. — Вот оно. Чистое счастье. — Осторожно. Я не хочу снова тащить тебя в приёмный, как в тот раз после кимчи-чиге, — подколол Джу Вон, но сам аккуратно зачерпнул бульон. Огонь, соль, чеснок — всё было в этом супе. Согревающе, мощно, почти как… Именно в этот момент Дон Сик слегка вытянул ногу под столом. Его носок на секунду коснулся щиколотки Джу Вона, потом — чуть выше, задирая штанину. Движение было неторопливым, нарочито игривым. — …Чёрт, — выдохнул Джу Вон, поперхнувшись бульоном. — Всё в порядке? — с невинным лицом поинтересовался Дон Сик, потягивая воду. — Слишком остро? — Ты… — Джу Вон покраснел до кончиков ушей. — Убери ногу. — А что, ты боишься хозяйки? — чуть склонился вперёд Дон Сик. — Или своих реакций? — Я боюсь того, что ты потерял чувство меры. — Никогда его не имел, — усмехнулся тот, на секунду задерживая взгляд. — Особенно когда ты так забавно смущаешься. Джу Вон, кашляя, взял салфетку, прикрылся ей, но не смог скрыть румянец. Он оглянулся — хозяйка действительно отвернулась, что-то шумело на плите. И всё равно внутри его полыхало не от перца. — Ты невыносим. — А ты неотразим, когда злой и красный, как перец в этом супе. Джу Вон тяжело вздохнул, сделал глоток воды, собрался с силами и произнёс: — Дон Сик. Это не офис. Это общественное место. — Знаю. Потому и позволяю себе только слегка задевать. В офисе я бы тебя уже зажал в кладовке. — Ты хочешь, чтобы я снова поперхнулся? — Нет. Я хочу, чтобы ты жил, ел, улыбался. А если для этого нужно дразнить тебя под столом — что ж, я пожертвую собой. Молчание. Звон ложек. Дон Сик больше не касался ноги, но взгляд его остался на лице Джу Вона. А тот, медленно приходя в себя, всё же наконец хмыкнул. — С ума сойти. Я стал тем человеком, которого флирт на обеде сбивает с дыхания. Потрясающе. — Добро пожаловать в клуб. Я же говорил — острый суп помогает раскрыться.

***

Когда они вышли на улицу, воздух был прохладным, с лёгким дымком и шумом проезжающих мопедов. Джу Вон шёл чуть впереди, руки в карманах, спина выпрямлена, но походка расслабилась. — Кстати, — сказал он, не оборачиваясь, — на этих выходных ты обещал соджу. — Я? Ты уверен? — Абсолютно. У меня хорошая память. И на вкусы, и на обещания. — Тогда ты обязан помнить, что я тебя люблю. И всё это делаю исключительно от большого чувства. — Ты делал это, чтобы я поперхнулся, — буркнул Джу Вон. — Ага. Но любовь многолика. Иногда она носит маску подножки. Они оба засмеялись. Громко, живо. Впервые за весь рабочий день — без отчётов, без расследований. Просто как два человека, у которых теперь есть нечто общее. И это не только работа.