Одна кастрюля бедствий

В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием чего-то на плите — если быть точным, то уже прилично пригоревшего. В воздухе повис стойкий запах подгорелого бульона, специй и чего-то тревожно карамелизовавшегося. Джу Вон, с закатанными рукавами футболки и сосредоточенным лицом, стоял перед плитой, вцепившись в деревянную лопатку, будто мог этим взглядом вернуть супу достойный вкус. Он совсем немного отвернулся. Совсем чуть-чуть. Проверить, нет ли в телефоне рецепта получше. И вот — дым. Суп, сваренный с благими намерениями и из самых лучших продуктов, уже давно перешёл грань острого аромата и шёл на честный рекорд по копчёности. — А ты, значит, решил меня убить, пока я ещё молодой, — раздался из коридора насмешливый голос Дон Сика, и через секунду он появился в дверном проёме, сложив руки на груди. — Я уж думал, соседи мангал развели. А это ты, кулинар. Джу Вон резко обернулся, виновато потупив взгляд. Щёки уже запылали, и не от пара. — Я хотел приготовить тебе острый суп, — пробурчал он. — По рецепту. Там всё было нормально, просто... отвлёкся. — Угу, — кивнул Дон Сик, заходя ближе. — Ты знаешь, сколько стоит вот этот твой «нормальный» суп? Полчаса проветривания квартиры, минимум две смены настроения и один бедный желудок. — Он остановился рядом, поддел крышку кастрюли и глянул внутрь. — Ну что, хороним? Или ещё боремся за жизнь? — Лучше... хоронить. — Джу Вон опустил лопатку и обречённо вздохнул. — Я правда хотел, чтобы тебе было приятно. Дон Сик закатил глаза — театрально, как всегда, — но губы дрогнули в сдержанной улыбке. Он наклонился к нему ближе, понюхал воздух у его шеи и тихо сказал: — Приятно мне уже. Ты здесь, в футболке на два размера больше, на моей кухне, с таким видом, будто ты только что спас мир, но он на тебя обиделся. А запах — да фиг с ним. Он развернулся, схватил кастрюлю прихваткой, вылил остатки в раковину и, не дожидаясь одобрения, начал быстро и ловко мыть. В его движениях не было раздражения — только привычная, домашняя лёгкость. Джу Вон стоял сзади, наблюдая, как руки Дон Сика ловко управляются с шумной струёй воды, как он слегка качается с ноги на ногу, напевая себе под нос что-то из старого рока. — Я могу помочь, — пробормотал Джу Вон, подойдя ближе. — Нет уж, садись, — буркнул Дон Сик. — Ты уже сделал достаточно. Я не хочу, чтобы ты испортил сковородку в довесок. Он усмехнулся, повернувшись через плечо, и взгляд его — короткий, но такой полный тепла — заставил Джу Вона снова опустить глаза. Сел он, конечно, не сразу, а только когда Дон Сик настоял, подкрепив это лёгким шлепком по бедру. Через пятнадцать минут на столе стояли две миски с быстрой лапшой. Ничего особенного — но пахло на удивление уютно. Джу Вон ковырялся палочками, а Дон Сик молча ел, глядя на него украдкой. Он любовался. Не иначе. Этот мальчишка — чёртово совершенство, даже когда лажает. Особенно — когда лажает. Щёки припухли от пара, волосы спутаны, футболка соскальзывает с плеча. Он по-хозяйски подтянул на себя табурет, ноги поджал, сгорбился, точно не заметил, что кто-то смотрит. — Дон Сик, — пробормотал он вдруг, не поднимая глаз. — Я правда хотел порадовать тебя. Я же не умею готовить… — Так учись. На мне, — сказал Дон Сик, отложив палочки. Он встал, подошёл к Джу Вону и встал у него за спиной, обняв за плечи. — Хотя, знаешь, лучше ты продолжай лажать. Тогда я всегда буду нужен — спасать кухню и утирать тебе нос. Джу Вон фыркнул, но прижался к нему затылком. Дон Сик опустил ладонь на его грудь — крепко, уверенно, как всегда. Он чуть покачал его из стороны в сторону, будто убаюкивал, и тихо пробормотал: — Главное — не суп. Главное — что ты здесь. Что ты хочешь делать что-то для меня. Даже если это значит чуть не сжечь квартиру. Всё равно я люблю тебя. Даже вот такого, с копчёной кастрюлей за спиной. Джу Вон чуть слышно вздохнул и повернул голову, чтобы щекой уткнуться в его грудь. Дон Сик опустил подбородок ему на макушку, крепче прижав. Он не произнёс больше ни слова. И не нужно было. Он просто стоял и смотрел — на волосы, на плечи, на руки, в которые когда-то хотел вписаться чужой мир, а теперь вписывался его, родной. Он слушал дыхание, чувствовал, как Джу Вон понемногу расслабляется. И думал — чёрт, да всё равно, суп это или лапша. Главное, чтобы вот этот идиот сидел на кухне, раз в сто лет что-то портил и всё равно продолжал стараться. И если каждый вечер будет такой — он согласен даже на сгоревшее ризотто.