Свадьба

Солнце слепит сквозь кроны деревьев — будто слишком ярко для того, как на самом деле чувствуется внутри. Парк в Сеуле залит светом, свежестью начала лета, редким ощущением нормальности. Люди смеются, бегают дети, вдали — живая музыка. Дон Сик и Джу Вон идут по узкой дорожке, медленно, как будто никто из них не хочет слишком быстро приходить туда, куда они направляются. На этот раз — никакое не расследование, никакая не работа. Просто день, который можно провести вместе. И вот — свадебная церемония. Белый шатёр, расставленные стулья, арка, украшенная живыми цветами. Молодая пара стоит посреди, в центре чужого идеального мира, в эпицентре одобрения. Воздух дрожит от аплодисментов. Жених целует невесту. Кто-то пускает мыльные пузыри. Всё — как по сценарию. Джу Вон останавливается. Резко. Как будто ударился о стеклянную стену. Дон Сик замечает это и прищуривается от солнца, бросив взгляд в сторону свадебной суеты. Усмехается едва — легко, почти насмешливо: — А вот и хэппи-энд. Он говорит это будто бы шутя, но Джу Вон чувствует: что-то внутри обрывается. Не от фразы — от факта. От того, насколько это… невозможно. Молчание между ними затягивается. — Мы ведь не сможем так, — вдруг вырывается из Джу Вона. Голос его глухой, тихий, как будто не до конца осознанный. — Никогда. Дон Сик чуть поднимает брови, будто бы не сразу понял, о чём тот. Затем выдыхает, привычно уводя в сторону: — Ты хочешь кольцо с бриллиантом? Можем заглянуть в магазин. — Прекрати, — обрывает Джу Вон. — Это не смешно. И в этот момент будто бы всё вокруг становится чужим. Слишком громкая музыка. Слишком яркое солнце. Слишком открытая радость людей, которых не касается то, что мучает его. — Посмотри на них, — говорит он сквозь зубы. — Им не нужно ничего прятать. Они могут просто любить. Могут целоваться на людях, смеяться, жить вместе — не боясь, что кто-то за этим наблюдает, что их осудят, уволят, побьют. Не боятся, что вся их жизнь — это тень. Дон Сик не отвечает сразу. Его лицо становится серьёзным, но не жёстким — он смотрит на Джу Вона так, будто хочет дотянуться до него мысленно. — Это несправедливо. — Джу Вон продолжает уже громче. — Мы не хуже их. Мы… — он запинается, — мы тоже любим. Разве это — не то же самое? И снова — тишина. Дон Сик будто бы хочет что-то сказать, но останавливается. Затем только медленно качает головой: — Я давно перестал ждать, что этот мир станет справедливым. Это и есть точка, которая ломает. Как тонкая трещина, что шла-шла — и вдруг разломалась вглубь, до самого центра. — Вот и проблема, — резко отвечает Джу Вон. Его голос дрожит. — Ты сдался. Принял, что нам остаётся только жить по краю. Прятаться. Лгать. Держаться на расстоянии. Ты даже не злишься! Он делает шаг назад, будто бы вырываясь. Сердце стучит в горле. — Почему ты никогда не злишься?! — почти кричит он. — Почему ты всё воспринимаешь как должное?! Что с тобой не так, Дон Сик?! Дон Сик стоит неподвижно. Ни тени злости. Только тихая, усталая грусть, которая будто бы застряла в морщинах возле его глаз. Он смотрит на Джу Вона — долго, глубоко, почти с нежностью. — Потому что если начну злиться… — говорит он наконец, — боюсь, мне не останется ничего, кроме ярости. А я хочу хоть что-то сохранить. — А я больше не могу молчать, — глухо говорит Джу Вон. — Я устал. От страха. От того, что я должен каждый день выбирать — между собой и миром, который меня не принимает. От того, что ты всё это принимаешь, будто так и должно быть. Ещё один взгляд — тяжёлый, полный боли. Затем он разворачивается и уходит, быстрыми шагами, будто от себя самого. Дон Сик не идёт за ним. Он остаётся стоять в парке — один. За его спиной всё ещё играет музыка, свадьба идёт своим чередом, будто бы не случилось ничего важного. Люди хлопают в ладоши, смеются, кто-то запускает в небо белые воздушные шары. А он — просто смотрит на всё это. И медленно опускается на лавочку. Склоняется вперёд, упершись локтями в колени. Голову — в ладони. И долго сидит так. Тихо. Один. Словно всё в мире вдруг стало слишком настоящим, чтобы спорить с ним.