Первый шаг

Сеул только просыпается. Тонкий пар поднимается над прилавками, паром дышат котлы с бульоном, воздух пахнет солью, специями и чем-то домашним. Люди говорят громко, спорят, смеются. Обычное утро на обычной улице — если не знать, что для них двоих оно совсем не обычное. Джу Вон идёт первым. В одной руке у него сумка с продуктами, другая — свободна. Он не суетится, не озирается. На нём простая куртка, рубашка, лицо сосредоточенное, но спокойное. Рядом — Дон Сик. Чуть сзади, руки в карманах, воротник поднят. Он делает вид, что разглядывает помидоры на прилавке, но на самом деле ни черта не видит — только слышит. Шум. Гул. Прохожих. Шаги. Слова. Слишком много всего. — Не поздновато ли мы начали борьбу за равные права на фоне редиса и рыбных голов? — вполголоса бросает он, не поворачиваясь. — Это не борьба. Мы просто гуляем, — спокойно отвечает Джу Вон. — Угу. Просто гуляем. В городе, где слово «просто» чаще всего заканчивается побоями и жалобой в полицию. Романтика. — Ты можешь быть хоть немного серьёзнее? — Я и есть серьёзный. Просто у меня серьёзность в упаковке с сарказмом, — бурчит Дон Сик, чуть поравнявшись с ним. — Иначе как ты хочешь, чтобы я справлялся, когда чувствуешь каждую, мать её, спину, поворачивающуюся вслед? Он на секунду замедляет шаг. Джу Вон останавливается. Смотрит на него. — Ты хочешь уйти? — Нет, — отрезает Дон Сик. — Я просто... я чувствую, что если сейчас кто-то глянет на нас слишком пристально, я превращусь в дым. Пауза. — Только, — добавляет он с кривой полуулыбкой, — не в загадочный и привлекательный дым. А в тот, от которого глаза режет. Джу Вон чуть усмехается. — Ты всё ещё можешь уйти. Я не держу. — А если я хочу остаться — но с истериками, нытьём и комментарием про каждую вторую бабку с подозрением в глазах? — Тогда оставайся. Они идут дальше. Толпа слегка раздвигается. Кто-то идёт навстречу, кто-то — сбоку. И всё же — никто ничего не говорит. Кто-то смотрит. Кто-то — нет. Дон Сик бросает взгляд на руку Джу Вона. Его пальцы касаются своей ладони — неуверенно. — Чёрт, — говорит он, — я же обещал себе не делать этого вживую. Я только в голове репетировал. Там, кстати, всё было куда героичнее. — Всё просто, — отвечает Джу Вон. — Держи руку. Вот и всё. Он протягивает ладонь — открыто, прямо. Не давит, не тянет. Просто даёт возможность. Дон Сик смотрит на неё. Долго. На секунду зажмуривается. Потом — чуть насмешливо: — Ладно, раз уж началась трагикомедия, можно и продолжить. И берёт. Просто берёт. Без слов. Они идут. Рука в руке. Сквозь рынок, шум, повседневность. Кто-то оборачивается. Кто-то — не смотрит вовсе. Мир, кажется, не рушится. — Видишь? — говорит Джу Вон, чуть наклоняясь. — Пока да. Хотя, может, гнев небес чуть отстаёт по расписанию. — Ты всё равно сделал шаг. — Я не идиот, — хмыкает Дон Сик. — Я могу бояться и всё равно идти. Это называется «дорогая плата за нормальность». — Я горжусь тобой. Он не отвечает. Только крепче сжимает его пальцы. И больше ничего не нужно. Потому что впервые за долгое время — они просто идут рядом. Не как тайна. Не как ошибка. А как двое. Вместе.