Вернутся к фанфику
11. Нюхач
30 июня 2025, 16:01(Закадровый голос Ларина)
Да, в Москве в тот вечер было жарко. Майор Тимофеева вершила своё суровое правосудие... Но оставим ее на время с бутылкой водки и разбитыми мечтами. Ведь наш поезд уже мчался на юг, и в нем, в отдельно взятом купе, назревали события не менее драматичные и куда более абсурдные. Пора вернуться к нашим ленинградским гастролёрам. В купе медленно, с ленцой постучали. - Войдите! - крикнул Елисеев, тут же прекращая доставать несчастную Веру очередным анекдотом про поручика Ржевского, от которого у неё уже сводило скулы. Дверь медленно и зловеще открылась. В дверях купе нарисовался долговязый, небритый рыжий тип лет сорока с таким выражением лица, будто он повидал всё дерьмо мира, попробовал его на вкус и разочаровался в человечестве окончательно и бесповоротно. Глаза незнакомца - серые и холодные, цепкие, взгляд бьёт, словно удар ножом из-подтишка: сразу видно, парень непростой. Его длинный нос, казалось, двигался сам по себе, внимательно и с лёгким отвращением изучая окружающее пространство. Хмырь был одет в длинный чёрный плащ, который заметно отдавал нафталином и старой галантереей. Под мышкой он держал внушительный чемодан с облупившимися уголками и подозрительно торчащими замками. Нежданный попутчик сел напротив, шумно вздохнул, провёл рукой по жирноватым волосам. Затем он дважды оглушительно чихнул, заставив подпрыгнуть стаканы на столе. И, не мудрствуя лукаво, от души высморкался в рукав своего плаща. Гришина закатила глаза и мысленно перекрестилась, предчувствуя тяжёлые дни. Новый сосед, прямо скажем, был не из приятных - любой нормальный человек сразу побежал бы за проводницей, а возможно, и за нарядом милиции. - Ну, здравствуйте, товарищи, - глухо пророкотал рыжий, разглядывая попутчиков, словно пробивая их на рентгене. - Андрей, - представился Елисеев, с интересом протягивая руку. - Вера, - буркнула Гришина, подозрительно уставившись на его чемодан. - Нюхач, - просто сказал рыжий, проигнорировав протянутую руку. В купе стало ещё тише. Вера вопросительно изогнула бровь: - Вы... в смысле... что? Профессия такая? Или партийная кличка? - Ну, Нюхач. Имя у меня такое. Я - химик. Порошки, запахи, всякие химические процессы, - с усталостью пояснил он. - Вон, - мужик похлопал по чемодану, который громко звякнул, - тут целая коллекция. Могу показать… попробовать хотите? Андрей мгновенно оживился, глаза заблестели: - А что именно вы нюхаете? Сырокопчёную или полукопчёную? - он многозначительно хохотнул, довольный своей шуткой. - Всё нюхаю, - с ледяным спокойствием ответил Нюхач. - Даже людей. Особенно, когда они лгут. А вы сейчас очень нервничаете, товарищи. - С чего вы взяли? - возмутилась Вера, стараясь не поддаться на провокацию. - По запаху, - авторитетно заявил Нюхач, придвинувшись к ней поближе. Его нос слегка задёргался. - Адреналин. Кортизол. Страх. Лёгкий аромат хвои от утренней пробежки по лесу... или по пожарной лестнице... И… - он прищурился, - …дорогой шампунь. «Французский поцелуй», если не ошибаюсь? С нотками лаванды и отчаяния. - Охренеть! - выдохнул Елисеев. - Да ты прям ходячий полиграф с функцией парфюмерного критика! С тобой же дела можно раскрывать, не выходя из кабинета! Принесли тебе топор, а ты такой: «Так, рукоятка из карельской берёзы, на лезвии следы крови второй группы, а также микрочастицы борща и кошачьей шерсти. Убийца - одинокая женщина с ангиной и персидским котом. Ищите!» - Хочешь, научу? - ухмыльнулся Нюхач, незаметно переходя на «ты». - У меня тут и учебные образцы есть. Порошочки всякие… снадобья… Он медленно открыл чемодан. Внутри, в аккуратных ячейках, покоились стеклянные баночки, пестревшие надписями на латыни. «Веселящий газ младшего научного сотрудника», «Слезы комсомолки», «Экстракт чистосердечного признания». Содержимое банок переливалось всеми цветами радуги и зловеще поблёскивало в свете купейной лампы. - А давай! - махнул рукой Андрей. - С таким талантом, как у тебя, мы не только всех бандитов вычислим - мы их с потрохами продадим и на вырученные деньги купим кооператив! - Ты с ума сошёл?! - прошипела Вера. - Ещё скажи, что сам будешь нюхать эту гадость! - Ну, совсем немного, - задумчиво протянул Елисеев. - В рамках следственного эксперимента. Продегустирую… Нюхач невозмутимо глядя в окно на проносящиеся фонари, как бы невзначай добавил: - Если что, у меня скидка для новых клиентов… Пятьдесят процентов на первое дознание. В купе повисла гробовая тишина, нарушаемая только грохотом колёс поезда и приглушённым хихиканьем Андрея, который явно нашёл себе нового кумира и делового партнёра.XXX
- Офигеть… - прохрипел Андрей, глаза которого загорелись ярче, чем при виде бесплатного обеда в прокуратуре. - Да тут же целая выставка достижений химического хозяйства! Нюхач горделиво провёл рукой над баночками, словно дирижёр перед симфоническим оркестром. - Именно так, товарищ следователь. Перед вами не просто вещества, а настоящее искусство. Вот, к примеру, «Пурпурный лемур» - это когда тебя пробивает на философию. Про смысл бытия думаешь, про грехи свои тяжкие… про нерасчёт в ведомости. «Солнечный медведь» - даёт стойкое желание обниматься со всеми подряд, даже с проводницей. Она обычно сопротивляется, но недолго. А вот это… - он вытащил из чемодана подозрительный пакетик с яркой надписью «Северное сияние», - вообще выносит мозг в позитивное крошево, после которого видишь астральный мир и разговариваешь с рыбами. - Давай, тащи сюда! - потёр руки Андрей, быстро вынимая из кармана зажигалку. - Нам как раз не хватает новых ощущений! Без драйва совсем зачахли. - Ты сдурел?! - прошипела Вера. Но взгляд её уже приобрёл опасный блеск любопытства, как у первокурсницы перед экзаменом по криминалистике. - Ты же оперативник, а не какой-нибудь торчок на пенсии! - Оперативник должен быть в теме! - парировал Андрей. - Чтобы понимать наркоманов изнутри. Иначе не раскроешь дело века! - Тогда уж лучше изнутри тюрьмы, - не удержалась Вера. Нюхач невозмутимо свернул самокрутку, ловко и быстро, как заправский боцман крутит канаты на фрегате. Поджёг её зажигалкой и сделал глубокий, демонстративный вдох. Купе наполнилось сладким, едким и совершенно фантастическим ароматом. - Ну… - Андрей взял самокрутку и затянулся с видом человека, который всю жизнь только и мечтал о таком квесте. - Неплохо… Как если бы шаурму обрызгали духами «Красная Москва»! - Дай сюда, эксперт! - Вера, вся в противоречиях, жадно вырвала у него самокрутку и аккуратно затянулась. Её глаза резко расширились, а брови поползли вверх, едва не скрывшись в волосах. - Ничего себе вставляет… это ж… это ж чистый угар! - Я же предупреждал, - снисходительно улыбнулся Нюхач. Гришина тут же передала самокрутку новому знакомому, который принял её с холодным достоинством, будто британский лорд чашку чая. Глубоко затянулся, на его всегда мрачном лице впервые за вечер появилось… нечто, весьма отдалённо напоминающее улыбку. - Знаете… вы ребята нормальные, - растягивая слова, произнёс он. - Я вообще-то думал, вы ментяры. - А мы и есть ментяры, - сообщил Андрей, кивая головой, словно китайская кукла в сувенирной лавке. - Только весёлые. Особенно после этого… лемура. - Да ладно! - искренне удивился Нюхач и хлопнул себя по лбу, словно вспомнил, что забыл выключить утюг. - Ну… тогда будем дружить домами! После этих слов компания глупо захихикала, теряя всякий контроль над словами и движениями. Вера уставилась на стену, словно на карту вторжения инопланетян, и серьёзно бормотала: - Это точно Альфа Центавра… А вот это что, Шлиссельбург? Андрей, прищурившись, изучал розетку на стене, как вход в параллельный мир, где его уже заждались и накрыли стол. Нюхач, возвышаясь над столом, с торжественным видом принялся перечислять химические элементы алфавитным порядком, словно выступая перед Нобелевским комитетом. - Нюхач, а вот это что? - Андрей с любопытством тыкнул пальцем в баночку с ярко-зелёной жидкостью, переливающейся неестественными оттенками. - «Слёзы Крокодила». Не советую. После них голова превращается в баскетбольный мяч, - невозмутимо ответил тот. - Дайте две! - хором заорали Андрей и Вера, уже потерявшие всякие остатки приличий и рассудка. - Смелые вы, ребята, - одобрительно кивнул Нюхач и щедрой рукой отсыпал порошок для новой забивки. В купе воцарился такой безудержный гогот, что даже мимо проходящая проводница остановилась, прислушалась и, перекрестившись, прошептала: - Ну что за люди, совсем не по-советски смеются… Прям черти какие-то… Тем временем Андрей, закатив глаза, мечтательно произнёс: - Я, кажется, теперь могу нюхать цвета… - А я слышу, как растёт твоя зарплата! - подтвердила Вера и снова захохотала. В это время Нюхач, приобняв свой драгоценный чемодан, тихо сказал: - А я понял, что жизнь - это всё-таки нюхательный аппарат! После чего все трое дружно расхохотались, а самокрутка отправилась в новый весёлый круг…XXX
Первым в астрал вышел полковник Елисеев. Он вдруг вскочил, его глаза дико заблестели, а лицо приняло выражение полководца, ведущего армию в решающий бой. Он уставился на узкий коридор вагона, который в его сознании, очевидно, превратился в широкую реку. - Анка! Петька! - зычно крикнул он, обращаясь к Вере и Нюхачу. - За мной! Урал ждёт! Нужно переплыть! Немедленно! С этими словами он начал делать широкие, размашистые гребки руками, пытаясь плыть брассом по воздуху. Он с серьёзным видом боролся с «течением», едва не заехав по лицу Вере. - Сильнее, бойцы! Враг на том берегу! За мировую революцию! Вера, однако, его не слышала. Она была в своём мире. Она с глубоким восхищением рассмотрела свои руки, потом стену. Затем медленно, с грацией богини, взобралась на верхнюю полку и приняла драматическую позу. - Художник! - страстно провозгласила она на все купе. - Где же художник?! Я требую, чтобы меня немедленно увековечили! На полотне! Обнажённой! Она театрально распахнула воротник рубашки. - Как символ! Кусок обнажённой пролетарской плоти, готовой к труду, обороне и построению коммунизма! Я буду как... как Даная! Только вместо золотого дождя - партвзносы! Сказав это, она залилась счастливым, глупым смехом, от которого по ее щекам потекли слезы. Единственным, кто сохранял подобие спокойствия, был Нюхач. Он наблюдал за своими новыми друзьями с интересом учёного. - Гребите активнее, товарищ Чапаев, - серьёзно посоветовал он Андрею. - Течение сильное. Вас может снести к тамбуру. Затем он повернулся к Вере. - Отличная композиция, майор. Очень экспрессивно. Чувствуется влияние раннего кубизма и позднего алкоголизма. Внезапно их индивидуальные галлюцинации слились в одну, коллективную. Андрей прекратил «плыть» и схватив за плечо «Данаю», сдёрнул ее с полки. Та, в свою очередь, вцепилась в «искусствоведа» Нюхача. Взявшись за плечи, они, пошатываясь, закружились в диком хороводе по тесному купе. Их глаза были жутко выпучены, а на лицах застыли безумные улыбки. И тогда они… запели. Страшными, загробными голосами, совершенно не попадая в ноты, троица затянула старую партизанскую песню: - Шуме-е-ел суро-о-ово бря-я-янский ле-е-ес... Последнее, что запомнили два сотрудника органов в тот вечер, - это их совместный танец втроём и удивлённое лицо проводницы, заглянувшей в купе и тут же снова поспешно перекрестившейся.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!