Вернутся к фанфику

22. Возвращение

5 июля 2025, 18:27
Гробовая тишина длилась ровно три секунды. Здоровяк Гога с неподдельным изумлением посмотрел на дыру в потолке, на элегантную пару, отряхивающую с себя пыль, и повернулся к своему напарнику. - Шнырь, - сдавленным шёпотом спросил он, - это что, фокусники из цирка? Нас предупреждали про милицию, но про фокусников - ни слова!   Шнырь, который был поумнее, оправился первым и злобно осклабился. - Какая разница! Вали их!   Он метнулся к столику за пистолетом, но Елисеев, вместо того чтобы бросаться в драку, сделал элегантный пируэт и резким ударом ноги выбил ножку столика. Стол взмыл в воздух, как в замедленной съёмке. Пистолеты, документы и почти полная бутылка «Столичной» полетели в разные стороны. В суматохе падения тяжёлый кинжал сорвался с пояса Андрея и, звякнув, незаметно закатился под нижнюю полку.   Этот жест окончательно вывел Гогу из себя. С рёвом раненого медведя он ринулся на Андрея. Тот, вместо того чтобы принимать бой, юркнул в сторону. Кулак Гоги, размером с небольшую дыню, с треском проломил тонкую стенку купе и застрял где-то в недрах соседнего плацкарта. Пока Гога, рыча, пытался вызволить руку, Андрей сочувственно похлопал его по плечу. - Осторожнее, товарищ. Государственная собственность, как-никак.   Тем временем Шнырь, ползая на карачках, наконец нашёл один из пистолетов. Вера, решив действовать, попыталась пнуть его, но пышные юбки синего платья сковали движение, и ее изящная туфелька лишь бессильно погладила бандита по уху. Шнырь этого даже не заметил. Он вскинул пистолет, целясь в спину Елисеева.   Вера в отчаянии огляделась. Чем ему помешать? Бутылка разбита, платье мешает... И тут ее взгляд упал на что-то блеснувшее в полумраке под сиденьем. Кинжал! Она метнулась к нему, схватила тяжёлую рукоять. Шнырь уже брал Елисеева на мушку.   Вера, на мгновение прикрыв глаза, словно вспоминая то ли занятия в спецшколе, то ли номер из репертуара бродячего цирка, где она выросла, метнула кинжал.   Лезвие с ювелирной точностью ударило по металлическому затвору пистолета. Раздался оглушительный, непроизвольный выстрел в потолок. Прямо над головой пригвождённого к стене бандита послышалось испуганное ржание Пороха, а на голову Шныря посыпалась штукатурка. - Ай! - взвизгнул Шнырь, роняя бесполезный теперь пистолет и тряся отбитой рукой.   Гога, взбешённый неудачей и выстрелом, наконец выдернул кулак из стены и, увидев Веру, заревел: - Ах ты, кукла нарядная!   Гога и Шнырь, одновременно, как по команде, ринулись на героев. Но последние как раз стояли спиной к большому окну купе. Уклоняться было некуда. Елисеев среагировал мгновенно: - Вера, вниз!   Он схватил ее и резко присел, увлекая за собой. Два бандита, нёсшиеся на них на полной скорости, пролетели над их головами. Их глаза расширились от ужаса, когда уголовники поняли, что тормозить уже поздно, а впереди - окно.   С оглушительным звуком разбитого стекла и ломающегося дерева, Гога и Шнырь, сцепившись в нелепый клубок, вылетели из несущегося поезда. Их удивлённые крики быстро унёс ветер.   В купе, в котором теперь гулял сквозняк, воцарилась тишина. Андрей и Вера медленно поднялись на ноги. Они посмотрели на огромную дыру в стене вагона, потом друг на друга. - Кажется, - сказал Андрей, отряхивая невидимую пылинку с рукава, - ребята решили досрочно сойти с поезда.   С крыши снова донёсся нетерпеливый стук копыта. - Надо что-то делать с нашим транспортом… - сказал Андрей, но договорить не успел.   Подозрительный звук отвлёк его. Елисеев осторожно выглянул из разгромленного купе в коридор. И его лицо мгновенно стало серьёзным. По коридору, расталкивая пассажиров, двигалась новая угроза. Ещё трое! Эти выглядели куда опаснее предыдущей парочки. Одетые в дешёвые спортивные костюмы и кепки, надвинутые на глаза, они перли с наглостью хищников. В руках у двоих поблёскивали острые ножи, а глаза горели холодной жаждой убийства. Бандиты явно искали своих пропавших товарищей.   Одна из проводниц, дородная женщина по имени Тамара, попыталась преградить им путь. - А ну, орлы! Куда преете? Билетики предъявили!   Главный бандит молча отшвырнул ее в сторону, да так, что она едва не влетела в купе к изумлённым геологам, возвращавшимся с вахты.   Елисеев мигом спрятался обратно. - Вера, у нас проблема, - скороговоркой проговорил он. - Кажется, это не просто двое отморозков. Это организованная преступная группа. И она вся здесь, в этом поезде.   Он схватил с пола один из пистолетов. - Нужно убираться отсюда! Немедленно!   Не дав Гришиной опомниться, он схватил ее за руку и вытащил в коридор, прямо навстречу ошарашенным пассажирам и начинающей впадать в ярость Тамаре. - Стоять! - взвизгнула проводница, завидев дыру в стене их купе. - А за окно кто платить будет?! Пушкин?! - Запишите на счёт профсоюза виноделов! - на ходу бросил Елисеев, увлекая Веру за собой.

XXX

  Герои неслись по узкому коридору, как две торпеды. За спиной слышались грубые крики преследователей. - Вон они! Держите фраеров! - Фраеров?! - возмутилась Вера, на ходу ловко перепрыгивая через чьи-то вытянутые ноги. - Да я целый майор между прочим! - Сейчас главное - не звание, а скорость, - отрезал Андрей, толкая дверь в тамбур.   Там, между вагонами, их ждал неприятный сюрприз. Путь вперёд преграждала все та же разъярённая проводница Тамара, размахивающая теперь скалкой, как боевой секирой. - Ах вы, бестии! Это из-за вас у меня теперь дыра в вагоне! Я вас сейчас сама через окно выпущу!    Сзади на них напирали трое бандитов. Путь вперёд преградила грозная проводница. Герои оказались в ловушке. - Вера, прорывайся! - крикнул Андрей, принимая молниеносное решение. - Отвлеки их! Я найду другой путь!   Он резко толкнул Веру в сторону проводницы. Вера, не растерявшись, ловко нырнула под замахнувшуюся скалкой руку Тамары и влетела в следующий вагон. - Держи девку! - рявкнул главарь, и двое его подручных ринулись за Гришиной, бесцеремонно оттолкнув опешившую проводницу.   Оставшись один на один с главным головорезом в тесном, громыхающем тамбуре, Андрей усмехнулся. - Ну что, остались только мы? - сказал он и, вместо того чтобы драться, распахнул наружную дверь тамбура.   Внутрь ворвался оглушительный рёв ветра. Бандит на секунду замер, не понимая манёвра подполковника. А Андрей, ухватившись за поручень, уже карабкался по наружной лестнице на крышу. Через несколько секунд он уже стоял на раскалённой крыше, и ветер развевал полы его чёрной чохи. Картина была эпической! А в паре метров от него, невозмутимо пощипывая пучок травы, невесть как застрявший в обшивке, стоял Порох. Конь-философ посмотрел на него с лёгким укором, мол: «Ну и где ты был? Я уже заждался».   Елисеев перевёл дух и посмотрел вниз. Голова бандита в кепке как раз показалась из-за края крыши. - Ну, здравствуй, Порох, - сказал Андрей, похлопав коня по шее. - Кажется, к нам гости. Придётся проявить гостеприимство.

XXX

  Влетев в следующий вагон, Вера на мгновение замерла. Воздух здесь был густым, весёлым и наполненным запахом дороги. Весь вагон был забит молодыми, плечистыми дембелями. По их счастливым и шумным лицам было видно - ребята едут домой. Играла гитара, кто-то рассказывал анекдот, летели пробки от лимонада. А, чтобы вы знали, дорогие товарищи, советские дембеля были грозной силой! Их полмира боялось…   Веселье в вагоне мгновенно оборвалось.   В дверях стояла она - растрёпанная, раскрасневшаяся, в роскошном, хоть и помятом, национальном платье. Гитара умолкла на полуаккорде. Анекдот застрял в горле рассказчика. Десятки пар молодых глаз, истосковавшихся за долгие месяцы службы по женской красоте, уставились на неё с таким откровенным, почти детским изумлением, словно в вагон вошла Жар-птица.   На секунду Вере стало не по себе от такого концентрированного внимания. Но в следующую секунду она поняла: это ее единственный шанс. Она не жертва. Она - майор Гришина. А значит, пора брать ситуацию под свой контроль.   На ее губах расцвела медленная, загадочная и невероятно призывная улыбка. Она плавно качнула бедром, и серебряный пояс на ее талии мелодично звякнул в наступившей тишине. - А что, солдаты, разве так встречают красивых девушек? - промурлыкала она. - Ни музыки, ни аплодисментов?   Дембеля очнулись. Гитарист робко тронул струны. Кто-то несмело захлопал. И тогда Вера, решив, что терять ей абсолютно нечего, начала свой номер.   Это не был профессиональный танец живота. Вера никогда не посещала подобных кружков. Это была гремучая смесь из подсмотренного на кавказской свадьбе, увиденного в индийском кино и ее собственного, врождённого чувства ритма. Но сколько в этом танце было огня, страсти и отчаянной смелости! Она двигалась плавно и в то же время дерзко, ее руки извивались, как змеи, а бедра выписывали такие пируэты, что у дембелей буквально захватывало дух.   Через минуту весь вагон уже ревел от восторга. Солдаты хлопали в такт, стучали ногами, кричали что-то ободряющее. Атмосфера превратилась в весёлый, стихийный праздник.   На самом пике этого веселья, когда Вера, кружась, откинула голову назад, в дверях вагона появились двое бандитов. Музыка и крики мгновенно стихли.   Вера замерла. Она посмотрела на них, и на ее лице отразился неподдельный ужас. Майор резко развернулась к своим новым поклонникам, театрально прижала руки к груди и, придав голосу дрожащие, девичьи нотки, отчаянно закричала: - Помогите! Спасите! Эти бандиты хотят убить и лишить меня чести!   С этим криком Вера, не дожидаясь ответа, пулей метнулась к противоположной двери вагона и скрылась за ней, оставив после себя звенящую тишину.   Все дембеля, как один, медленно повернули головы в сторону двух опешивших бандитов. Последние вдруг поняли, что только что вошли в клетку с очень голодными и очень рассерженными тиграми.   Один из дембелей, здоровенный парень ростом под два метра, медленно поднялся. Он с оглушительным хрустом размял костяшки пальцев. - Убить и изнасиловать, говорите? - низким, угрожающим басом произнёс он. - Убить?? Такую милую девушку? Ребята, кажется, эти граждане перепутали наш дембельский поезд с такси. Нужно объяснить им правила поведения на транспорте.

XXX

  Тем временем на крыше вагона разворачивалась своя драма. Пока Вера устраивала бесплатный концерт для бравых дембелей, Андрей оказался в весьма незавидном положении. Трое бандитов, один за другим, вскарабкались на крышу и теперь, пошатываясь от ветра, медленно наступали на него, отрезая всякие пути к отступлению. - Ну что, джигит? Допрыгался? - прохрипел их главарь, злобно ухмыляясь. В руках у него блеснул нож. - Сейчас мы тебя с этого поезда очень аккуратно срежем. Как перезревший виноград.   Андрей оценил ситуацию: трое против одного, на узкой, вибрирующей поверхности, несущейся со скоростью сто километров в час. Шансы так себе. Но у него все же был козырь. Старый, облезлый, но, как выяснилось, весьма темпераментный козырь. - Не спешите, ребята, - спокойно сказал Елисеев, делая шаг назад, ближе к мирно дремавшему Пороху. - Вы ещё не со всеми участниками представления познакомились.   Бандиты, увлечённые преследованием, не обратили на старую клячу никакого внимания и очутились к ней в опасной близости. Причём, сзади. Это была их роковая ошибка! - Порох! Друг! - громко крикнул Андрей, чтобы перекрыть вой ветра. - А покажи-ка ребятам пируэтик! С выходом на бис!   Порох, который, видимо, уже пришёл в себя после нервного срыва и теперь просто наслаждался видами, услышал знакомый голос. Он озорно вскинул голову и издал короткое, весёлое ржание. А затем, с грацией и мощью, достойной артиста балета, он сделал то, что умел лучше всего - лягнул.   Задние копыта с сокрушительной силой врезались прямо в грудь ближайшему бандиту. Тот не успел ни вскрикнуть, ни удивиться. Он просто молча взмыл в воздух, как пробка от шампанского, перелетел через край вагона и, совершив в воздухе несколько живописных кульбитов, полетел вниз, на зелёные поля своей необъятной и, как оказалось, весьма гостеприимной родины.   Два оставшихся бандита замерли, с ужасом глядя на то место, где только что был их товарищ. Потом они перевели взгляд на Пороха. Конь, с чувством выполненного долга, снова опустил голову и сделал вид, что он здесь совершенно ни при чём. - Хороший фокус, - процедил главарь, в его голосе уже не было прежней уверенности. - Но лошадь тебя не спасёт. Теперь твоя очередь летать.   Уголовники теперь действовали осторожнее. Аккуратно обходя Пороха по широкой дуге, они снова начали приближаться к Андрею. Уже с двух сторон. Зловещие улыбки вернулись на их рожи, а в руках угрожающе поблёскивали ножи.   Андрей медленно пятился назад. Пистолет был в кармане, но на таком расстоянии, в тряске и при сильном ветре, схватка на ножах была почти неминуема. А у него ножа не было - кинжал остался у Веры. - Мужики, может, договоримся? - предпринял он последнюю попытку воззвать к разуму. - Зачем нам эти сложности? Я вам верну бутылку «Столичной», а вы сделаете вид, что меня здесь никогда не было. - Мы не пьём на работе, - осклабился второй бандит. - Мы на ней работаем.   Они были уже в двух шагах, и отступать Андрею было некуда. Прямо за его спиной - край вагона.

XXX

  Елисеев медленно пятился к краю вагона, а двое бандитов с ножами наступали, предвкушая лёгкую победу. - Ну что, летун, - прохрипел главарь, - последнее слово? - Есть одно, - неожиданно улыбнулся Андрей. - Вы не учли женский фактор.   В этот самый момент с другого конца крыши раздался решительный и очень знакомый голос: - Эй, вы двое в кепках! Кажется, вы кое-что уронили. Например, своё достоинство!   Бандиты резко обернулись. На крыше, держась за поручень, стояла Вера. Ее синее платье развевалось на ветру, а в глазах горел боевой огонь. Она, очевидно, разобравшись со своей проблемой в вагоне, решила помочь напарнику. - Ты?! - опешил главарь. - А где?.. - Мои товарищи-дембеля сейчас проводят с ними воспитательную беседу. Кажется, речь зашла о правилах хорошего тона, - улыбнулась Вера.   Это секундное замешательство было всем, что требовалось Елисееву. Пока второй бандит с глупым видом пялился на Гришину, Елисеев сократил дистанцию и нанёс короткий, сокрушительный хук справа. Удар был что надо. Бандит, не издав ни звука, взмахнул руками, словно пытаясь поймать улетающий ветер, и безвольно полетел с крыши вслед за своим предшественником. - Минус один, - констатировал Андрей и, выхватив из кармана пистолет, направил его на оставшегося главаря. - Предлагаю сдаться. Так будет меньше бумажной работы и гравитационных травм.   Главарь понял, что проигрывает. Взглянув на пистолет, потом на Веру, которая была к нему ближе, он принял отчаянное решение. Стремительным рывком он бросился не на Андрея, а на его напарницу. Через секунду он уже держал замершую Гришину, прикрываясь ею, как живым щитом, и приставив к девичьему горлу острый нож. - Бросай пушку, мент! - взвизгнул он неожиданно тонким голосом. - Или я твою бабу порежу!   Веру передёрнуло от ярости и страха. «Бабу?! Да я тебя…» - Тихо, тихо! Спокойно! - мгновенно поднял руки Андрей, его лицо стало серьёзным. - Не делай глупостей. Мы можем договориться. - Договориться? - захохотал бандит. - Теперь договариваюсь здесь я! А ты сейчас полетишь к своим дружкам! Бросай пистолет!   Андрей медленно положил пистолет на крышу. Но тут в дело вмешалась сама «баба».   Вера, почувствовав, что хватка бандита на секунду ослабла, со всей силы, ярости и обиды топнула каблуком своей нарядной туфельки ему по ноге. И, о чудо, попала точно на мизинец, где, судя по всему, располагалась его старая, мучительная мозоль.   Вместо грозного рыка главарь издал дикий, поросячий визг: - А-А-А-АЙ! МОЯ МОЗО-О-ОЛЬ!   От адской боли он разжал свои объятия. Вера тут же вырвалась, отшатнулась назад, но, потеряв равновесие на трясущейся крыше, взмахнула руками… и полетела вниз.   Ее падение было недолгим. Пышные и прочные юбки бархатного платья зацепились за какой-то крюк на краю крыши. С отчаянным воплем Вера повисла вниз головой, болтаясь в такт движению поезда прямо над проносящимися шпалами. Мир перевернулся. - Лучше бы я сразу покончила с собой! - трагично воскликнула она, глядя на мир вверх ногами. А потом более прозаично: - АНДРЕ-Е-ЕЙ! ПОМОГИ!   Елисеев бросился к краю, чтобы схватить ее за руку, но главарь, ковыляя на одной ноге, оказался все ещё полон ярости. С ножом наперевес он ринулся на подполковника.

XXX

  Хищно блеснул нож.   Внизу, болтаясь, как дорогая бархатная груша, от ужаса кричала Вера. Ситуация была критической. Андрей приготовился к схватке, но в этот раз помощь пришла оттуда, откуда он ее уже не ждал.   Порох, который до этого с философским видом наблюдал за человеческой суетой, видимо, решил, что этот хромой и крикливый тип нарушает фэн-шуй его крыши. А может, ему просто не понравилась его кепка. Так или иначе, конь-интеллигент вмешался.   Когда бандит, увлёкшись наступлением, поравнялся с ним, Порох с быстротой, не свойственной пенсионеру, вытянул шею и с аппетитом вцепился своими крупными жёлтыми зубами в плечо нападавшего.   ХРУМ!   Звук был таким, будто кто-то раскусил очень большой и чёрствый сухарь.   Вместо боевого клича бандит издал пронзительный визг, который мог бы поспорить по высоте с гудком самого локомотива. От неожиданности и острой боли он выпустил нож, который, звякнув, покатился по крыше.   Этого момента Андрею было достаточно. Он тут же схватил главаря за грудки его спортивного костюма. - Просил же по-хорошему, - с укоризной заметил Елисеев. — Теперь лети. С пламенным приветом от профсоюза коневодов!   Мощный толчок - и последний бандит отправился в полет. Его прощальная ария, полная животного ужаса и непечатных выражений, быстро растаяла в шуме ветра, уносясь вслед за его незадачливыми компаньонами.   На крыше воцарилась тишина. Ну, почти. - Молодец, Порох! Друг! - Андрей ласково похлопал коня по шее. Мерин в ответ издал довольное ржание и снова принялся за свой пучок травы.   Елисеев удовлетворённо кивнул и посмотрел вниз, на болтающуюся Веру. - Так, - бодро сказал он, - с этими разобрались. Осталось разобраться с Гришиной!   Он сразу подметил, что к седлу Пороха был приторочен длинный пастуший кнут. Андрей с видом заправского ковбоя снял его и со смаком щёлкнул им в воздухе. Кожаный кончик со свистом рассёк воздух. - Елисеев! - донёсся снизу ворчливый, но полный облегчения голос Веры. - Ты там долго будешь в Индиану Джонса играть?! Меня сейчас укачает, и я, между прочим, могу испортить вам весь наряд!   Андрей усмехнулся. - Терпение, майор. Спасательная операция требует подготовки и эффектного исполнения!   Он снова взмахнул кнутом, на этот раз целясь. Длинная кожаная плеть змеёй пролетела по воздуху, обвилась вокруг тонкой талии Веры и плотно затянулась. - Группируйтесь! - крикнул Андрей и, опершись ногами в крышу, с силой рванул кнут на себя.   Веру, с удивлённым вскриком, буквально выдернуло из ее висячего положения. Она взмыла вверх, как пробка из бутылки, ее синее платье развевалось, как парашют. Полет был недолгим. Через секунду она, ошеломлённая и дезориентированная, упала прямо в объятия Андрея.   Они стояли на крыше несущегося поезда, крепко обнявшись. Ветер трепал их волосы, в ушах стоял гул, а внизу проносилась земля. Она смотрела в его смеющиеся глаза, он - в ее, полные ужаса и облегчения. Адреналин все ещё кипел в крови, и этот момент был острее и ярче всего, что они пережили до сих пор.

XXX

  Но не успели наши отважные герои насладиться моментом спасения, как на крышу, один за другим, начали взбираться новые гости. Ещё пятеро! В таких же кепках, но на этот раз в руках у них были не ножи, а пистолеты. - А вот и акробаты! - прорычал один из них, видимо очередной предводитель. - Пора приземляться. Навсегда.   Андрей не стал дожидаться, пока они начнут стрелять на поражение. Он вскинул свой трофейный пистолет и, не целясь, дал несколько выстрелов веером над их головами. Бандиты инстинктивно пригнулись, прячась за вентиляционными коробами. - К коню! Быстро! - крикнул Андрей, хватая Веру за руку и таща ее к Пороху. - Ни за что! - отчаянно закричала она, упираясь. - Я больше не сяду на эту бешеную скотину! Он же ненормальный! - Хорошо! - рыкнул в ответ Андрей, указывая пистолетом на бандитов, которые уже снова начали высовываться из-за укрытий. - Тогда оставайся с ними! У них, наверное, и чай есть, и душевные разговоры!    Он резко отпустил ее руку и в два прыжка оказался у мерина.   Вера на секунду замерла, оценивая перспективы: остаться одной на крыше с пятью вооружёнными головорезами или снова доверить свою жизнь сумасшедшему коню и не менее сумасшедшему подполковнику. Выбор был очевиден. - Елисеев, подонок! А ну подожди меня! Не бросай! - с этим криком она ринулась за ним, подобрав изрядно порвавшуюся юбку.   Андрей уже запрыгнул в седло. Вера, не дожидаясь приглашения, с разбегу прыгнула на коня позади него, мёртвой хваткой вцепившись в талию мужчины. В ту же секунду над их головами засвистели пули - бандиты открыли огонь. - Порох, родной! Покажи им всё, на что ты способен! - прошептал Андрей коню в самое ухо.  - Покажи класс!   И Порох показал. Он издал боевой клич, которому позавидовал бы и будённовский жеребец, и рванул вперёд по крышам вагонов с яростью локомотива.   Они неслись по поезду, как воплощённый кошмар начальника депо. Пули щелкали по металлу где-то позади. Ветер свистел в ушах.   Неожиданно Вера, выглянув из-за плеча Андрея, радостно закричала: - Смотри! Андрей, смотри! Тбилиси! Вон он, на горизонте! А вот и вокзал!   И она была совершенно права. Впереди уже виднелась столица солнечной Грузии. Поезд начал замедлять ход, подходя к станции. Но до перрона было ещё добрых полкилометра.   И тут Порох, чувствуя близость финиша и порядком устав от беготни по крышам, совершил свой поистине великий кульбит. Прыжок на века! Он добежал до края головного вагона, присел на задние ноги, как гигантская пружина, и оттолкнулся от поезда с нечеловеческой силой.

XXX

  Но зловредный мерин и не подумал прыгать на перрон. Его конская логика, помноженная на старческий маразм, подсказала ему другой, более интересный путь. Как раз в этот момент по соседнему пути, набирая обороты, шёл другой поезд - в обратную сторону, в Первопрестольную!   Порох, на миг задумчиво зависнув в воздухе, с грацией балерины и умом валенка, перелетел через междупутье и устремился к крыше встречного состава. - КУДА?! - заорали Андрей и Вера в унисон. - НЕ ТУДА, СКОТИНА ТЫ СТАРАЯ!!!   Их отчаянный крик потонул в грохоте колёс.   На перроне, где уже собралась встречающая делегация, за этим невероятным манёвром наблюдал маленький мальчик. - Мама, смотри! - радостно потряс он родительницу за локоть. - Кино про индейцев снимают! Лошадь на поезд прыгнула!   Но мама была полностью поглощена чтением дамского романа в мягкой обложке. - Не мешай, сынок, - отмахнулась она. - Тут сейчас дон Ромуальдо должен спасти девичью честь Кончиты из лап жестокого плантатора. Очень напряжённый момент.   С оглушительным грохотом Порох и два его седока приземлились на крышу поезда, идущего обратно в Москву. Елисеев с Гришиной подскочив в воздухе, хорошенько приложились о седло и костлявую спину своего Росинанта. Вскрикнув от неожиданности, она устремили, полные безумства взгляды назад. Там, в золотистых лучах заката растворялось Тбилиси. Город, где их ждали хинкали, шашлык и, возможно, спокойная жизнь. - Так близко... - прошептал Андрей с такой тоской в голосе, будто смотрел на улетающий в космос последний корабль с Земли. - Там был шашлык... вино... А, что впереди? Соловец и родное отделение! Может нам все же удастся повернуть этого Буцефала назад…   Но Порох, очевидно, был другого мнения. Отдышавшись, он решил, что негоже стоять на месте. Издав боевой клич, которому позавидовал бы и дикий мустанг, он рванул вперёд. По крышам встречного поезда! - Стой! Стой, тупое животное! - заорал Андрей, изо всех сил натягивая поводья. - Куда ты?! Это не тот поезд! Это поезд в Сибирь! В Магадан! Нам туда не надо!   Но мерин его не слушал. Он мчался вперёд, как стрела, перепрыгивая с вагона на вагон. Ветер лихо свистел в ушах. Мимо проносились столбы, провода, семафоры.   Добравшись таким макаром до локомотива, Порох не остановился. Впереди простирались поля и леса. И конь, видимо, решил, что хватит с него поездов. Он совершил свой второй за день безумный прыжок - на этот раз с несущегося поезда прямо на зелёную траву луга.   Они приземлились в стог сена, подняв в воздух целую тучу мусора. Но и это не остановило разбушевавшегося мерина. Он вскочил, отряхнулся и понёсся дальше - по лугам, по горам и долинам, в один прыжок пересекая реки и озера. Он нёсся, не разбирая дороги, ведомый лишь ему одному известной целью.   Этого несчастная Вера уже не выдержала. Постоянный ужас, калейдоскоп сменяющихся катастроф, бешеная тряска... Ее нервная система сказала «хватит». Глаза молодой женщины закатились, и она безвольно обмякла, буквально повиснув на спине Андрея. - Вера! Верунчик! - испуганно крикнул Елисеев, поняв, что она лишилась чувств.   Теперь он был в ещё более отчаянном положении. Одной рукой он пытался управлять сбесившимся конём, а другой - придерживал бесчувственное тело напарницы, чтобы она ненароком не свалилась. Впрочем, Андрей и сам был на грани... - Порох... - взмолился он, обращаясь к коню. - Пожалуйста... Остановись... У меня женщина без сознания... и, кажется, у меня самого сейчас будет нервный срыв... Хочешь, я тебе морковку дам? Целый килограмм? У меня дача под Ленинградом, там моркови - завались!   Но Порох все мчался и мчался вперёд, унося их вглубь неизвестности.

XXX

  Все вперёд и вперёд нёсся Порох. Андрей чувствовал, что ещё немного, и его собственный рассудок, не выдержав перегрузок, тоже скажет «до свидания» и улетит в тёплые края. Вера позади безвольно болталась в седле, при каждом скачке стукаясь головой и прочими частями тела в спину напарника.   Вдруг Порох, добежав до края какого-то ущелья, с силой оттолкнулся. Андрей зажмурился, ожидая падения в пропасть. Но вместо этого он почувствовал невероятное ощущение полёта. Они летели! Открыв глаза, подполковник увидел, что Кавказские горы остались позади. В один прыжок конь перескочил через горный хребет и теперь мчался по золотым полям родной Кубани.   «Все, - с тоской подумал Андрей, - приехали. Белая горячка. Сейчас начну с белками разговаривать о международном положении».   Решив, что терять уже нечего, он осторожно окликнул коня: - Порох?.. Друг... ты... как себя чувствуешь?   Конь, не сбавляя хода, повернул к нему голову. И Андрей похолодел. Глаза Пороха горели потусторонним, красным огнём, а на его лошадиных губах играла весёлая, совершенно человеческая ухмылка.   Андрей замер, прикидывая, как это, до конца дней просидеть в дурдоме…   После этого они буквально взмыли в воздух. Порох едва касался копытами земли. Вокруг них сверкали молнии и гремел гром. Мимо проносились самолёты «Аэрофлота» и родные ВВС. Внизу, как на перемотке киноленты, степи сменялись лесами, леса - болотами.   Андрей, прижав к себе бесчувственную Веру, уже ничему не удивлялся. Он просто смотрел на этот калейдоскоп и думал, что в рапорте Соловцу это будет описать довольно затруднительно. Может, и вправду, лучше загреметь в дурдом…   Наконец, Порох начал снижаться. Он снова резво застучал копытами по дороге. Но это была уже не грузинская тропа. Это была обычная просёлочная дорога, ведущая к подозрительно знакомому дачному кооперативу.   Елисеев в изумлении протёр глаза. Стандартные дощатые заборы, яблоневые сады, домик сторожа дяди Миши... Не может быть! Подмосковье! Да они же недалеко от дачи Черкасова!   Доблестному чекисту как-то совсем не улыбалась встреча с учителем. Особенно после недавнего происшествия с настойкой и унизительного фиаско на перроне. - Порох, сто-о-ой! - заорал он, изо всех сил натягивая поводья. - Назад! В Грузию! Я передумал! Там шашлык!   Услышав команду «Стой!», Порох внезапно повиновался. Он резко затормозил всеми четырьмя копытами и, в качестве финального аккорда, подкинул зад.   Андрей и все ещё бесчувственная Вера, как два мешка с картошкой, вылетели из седла и, описав красивую дугу, растянулись на мягком лугу перед воротами с надписью: «Дачный кооператив «Заря МУРа».

XXX

  Порох медленно подошёл к лежащим на лугу Андрею и Вере.   Елисеев застонал и, приподнявшись на локте, с благоговейным ужасом уставился на мерина. Что-то в повадке коня изменилось. Он больше не выглядел старой клячей. Он смотрел на них с достоинством и, кажется, с лёгким презрением.   Вера тоже пришла в себя. Она просто сидела на траве, смотрела на коня широко открытыми глазами и молча плакала. По ее щекам катились крупные слезы испуга и полного непонимания происходящего.   Порох оглушительно и заливисто заржал. Но это было не ржание старой клячи. Это был мощный, боевой клич. Он встряхнулся всем телом, и в облаке пыли и старой шерсти произошло преображение. Вместо доходяги перед двумя сотрудниками КГБ теперь стоял великолепный буланый жеребец, чьи мускулы перекатывались под лоснящейся шкурой. - Ой! - испуганно пискнула Гришина.   Конь медленно повернул свою голову к Андрею. - Узнал меня, Геральт? - пророкотал Порох глубоким, низким голосом, от которого, казалось, завибрировала земля. - Я... я не Геральт... - прошептал Андрей, пытаясь отползти назад. - Мне посрать, как ты сейчас называешься, - прорычал конь, и в его глазах полыхнул красный огонь. - Спрашиваю, ты узнал меня, Геральт? - Нет... - мотнул головой Елисеев. - Да неужели, - осклабился конь, обнажив крупные жёлтые зубы. - А ты, Йен?   Он повернул голову к Гришиной. Вера стала белее творога. Она почувствовала, что ее сейчас стошнит от животного, первобытного страха. - Я внук Плотвы, придурки! - грозно возвестил Порох. - Той самой, легендарной Плотвы! Много крови ты попортил моей бабке, Геральт! Буквально заездил ее по всему миру! Она мне много чего о тебе понарасказывала! Говорила, вечно ты ее на крышах оставлял, в монстров на ней бросался, с обрывов прыгал! Никакого уважения к лошадиному труду!   Он удовлетворённо заржал. - Но теперь память Плотвы отомщена! Я протащил вас по крышам, заставил летать и бросил посреди поля! Я удовлетворён!   Прощай, Геральт! Прощай, Йеннифэр! - пророкотал Порох. - Больше мы в этом плане бытия не встретимся! Мой долг исполнен!   Конь ещё раз оглушительно заржал, встал на дыбы, а затем, оттолкнувшись от земли, взвился в небо, как ракета. Он исчез в громовых раскатах приближающейся бури, оставив после себя лишь запах озона и двух ошарашенных оперативников.   Андрей и Вера медленно повернулись друг к другу. Их глаза встретились. В них отражалось одно и то же - полное и окончательное осознание того, что их мир никогда не будет прежним.   И они дружно, как по команде, закатили глаза и упали в обморок.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!