Вернутся к фанфику
23. Видения
6 июля 2025, 16:18(Закадровый голос Ларина)
Оставим же пока Елисеева и Гришину побыть в полной прострации после встречи с говорящей лошадью. Мы же перенесёмся на крыльях абсурда обратно в Прибалтику, в дачный кооператив под Ригой, где в местном Доме культуры «Балтийский рассвет» кипели не менее гремучие страсти. Яков Штольман лёжа на краю кровати, нервно курил, глядя в окно на тёмные сосны. Анна же Миронова, растянувшись рядом, с триумфом разглядывала свой маникюр. Она была очень довольна собой. - Яша, ты видел лицо Разбежкиной? - промурлыкала она. - Мне кажется, если бы у неё был пистолет, она бы застрелила и меня, и Смолкина, и дедов-балалаечников заодно. - Не доверяю я ему, Аня, - проигнорировав ее реплику, проворчал Яков. - Не доверяю этому твоему Янису. - Моему? - удивилась Анна. - Яша, ты что? Ты же сам его вовсю расхваливал! «Швейцарские часы, финский сервелат...» Где твой сервелат, Яша? Кажется, он протух! Штольман бросил окурок в пепельницу и резко развернулся к ней. - Перестань! Ты разве не понимаешь, дура?! - прошипел он. - Да он же запал на тебя! Буквально слюни пускает! Это за километр видно! Ты не видела, как он на тебя смотрел, когда ты свою блатную арию пела?! Анна рассмеялась. Легким, переливчатым смехом, который взбесил Якова ещё больше. - И что? Ну, запал. Мне не привыкать, - она лениво потянулась на кровати. - К тому же, Янис - очень импозантный мужчина. Властный, богатый... В дорогих костюмах. Не то что некоторые контрабандисты в вытянутых спортивных штанах. Это был удар ниже пояса. - Да пошла ты... певица недоделанная! - прорычал Яков. Он вскочил с кровати, на ходу натягивая штаны, схватил свой плащ и вылетел из номера, с такой силой хлопнув дверью, что со стены посыпалась штукатурка. Анна проводила его ленивым взглядом. Ее нагловатая улыбка и не думала покидать красиво очерченные губы. - Беги-беги, проветрись, - девушка пожала плечами. Она была так довольна собой - своим выступлением, произведённым эффектом, своей властью над мужчинами, - что ей было совершенно плевать, ревнует там Яша или нет. Миронова откинулась на подушки, закинув руки за голову, и принялась тихонько напевать: - «Что ж ты, фраер, сдал назад... Не по масти я тебе?..»XXX
Штольман так и не вернулся. «Видимо, остался зависать в баре внизу и заливать свою ревность рижским бальзамом. Ну и дурак, лениво подумала Анна. Она была в прекрасном настроении. Ее совершенно не волновали обиды Якова. Она была победительницей! Насвистывая себе под нос что-то из итальянской эстрады, она пошла в ванную. Комната была просторной, со старой чугунной ванной на львиных лапах и большим, чуть потускневшим зеркалом - явное наследие барона фон Штрукенберга. Включив горячую воду, от которой по комнате тут же пополз густой пар, Анна стала медленно раздеваться перед зеркалом. Она с критическим, но довольным видом рассматривала себя. «Так, что мы имеем? - мысленно вела она инвентаризацию. - Грудь... Ну, маловата, конечно. Не как у той медсестры, про которую я пианисту наплела. Но это дело наживное. Немного ваты, правильный лифчик - и вот тебе Памела Андерсон советского разлива». Она повернулась боком. «Зато бедра - в самый раз! Что надо. И ноги. Стройные. Для того, чтобы убегать от проблем... или догонять их». Девушка улыбнулась своему отражению. «Одним словом, не женщина, а фарфоровая статуэтка. Дорогая. Из валютного магазина «Берёзка». Такую просто так на полку не поставишь». Хихикнув своим мыслям, Аня шагнула под горячие струи душа. Вода смывала с неё усталость дня и остатки тревоги. Расслабившись, она запела во весь голос, бодро натирая себя мочалкой. Пела она, конечно, ужасно, но с большим чувством. Миронова была так увлечена своей победой, своими планами и своим пением, что даже не догадывалась, что в ванной она не одна… Как она могла знать, что в стене, за старым, отклеившимся куском обоев, есть крошечное отверстие. Потайной глазок, просверленный много лет назад. И сейчас к этому глазку был прижат чей-то чужой, жадный глаз. Он не отрываясь следил за обнажённой девушкой, которая беззаботно распевала в душе, перейдя теперь на «Катюшу». Подле глазка раздавалось тяжёлое, зловещее сопение.XXX
(Закадровый голос Ларина)
Анна Миронова спала. И впервые за долгое время ей снова снились те самые сны. Сны, которые не давали ей покоя в родном Затонске, в том самом заведении с мягкими стенами, где интеллигентные врачи в белых халатах пытались вылечить ее от... прошлого. Сперва ей приснилась мама. Размытый, светлый силуэт. Анна во сне тянулась к ней, пыталась разглядеть лицо, но не могла. Это было странно, ведь она совсем не помнила ее. Да и как она могла помнить свою мать, если сколько себя знала, всегда была двадцатипятилетней красоткой с русыми волосами и весёлыми голубыми глазами? Детства Миронова тоже не помнила. Все как-то смазалось в ее памяти. Картинка сменилась. Какие-то смутные, но до боли знакомые образы. Брусчатка старинного города. Пролётки. И мужчина. Мужчина в котелке и строгом плаще, с тростью в руке… Отчего-то этот молодец с приятным, бархатным голосом, очень напоминающий то ли Шерлока Холмса, то ли доктора Ватсона, был странно похож на Яшку Штольмана… Только тот Штольман, что в котелке, выглядел несколько солиднее. Он не носил вытянутых на коленях спортивных штанов, не курил дешёвую «Приму» и не пытался продать из-под полы пару японских кассет. Да и она сама в том сне выглядела как настоящая леди - шляпки, перчатки, кринолин и прочие атрибуты буржуазного прошлого. А как она ходила, как говорила, как смотрела… Да…даже во сне Аня обиженно вздохнула. «Ах, где ты, Серебряный век? Где манеры? Где настоящие мужчины?» - пронеслось в ее сонной голове. В этот момент, в ответ на волну аристократической тоски по ушедшей эпохе, ее тело, спящее в кровати в Доме культуры «Балтийский рассвет», сделало то, что делало всегда в моменты стресса или глубокого сна. Девушка непроизвольно сунула большой палец в рот и с тихим, причмокивающим звуком принялась его сосать, утешаясь этим простым, младенческим рефлексом.XXX
Картинка во сне снова сменилась. Туманный Затонск растворился, уступив место яркому, тёплому солнечному свету. Анна увидела себя в огромном старинном зале с высоким сводчатым потолком и массивным камином, в котором весело потрескивали поленья. Она сидела за длинным дубовым столом, и на ней было тяжёлое бархатное платье, расшитое золотом, как у знатной аристократки Средневековья. Она с удивлением разглядывала свои руки, унизанные перстнями, и лениво пила терпкое красное вино из тяжёлого позолоченного кубка. Вокруг неё бесшумно сновали слуги с подносами, на которых дымились диковинные яства. А напротив, за столом, восседал знатный мужчина. Он был одет в бархат и шелка, на поясе у него висел тяжёлый меч в позолоченных ножнах. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, в расслабленной, но властной позе. Анна отчаянно пыталась рассмотреть его лицо, но яркий солнечный свет, бивший из огромного стрельчатого окна за его спиной, превращал неизвестного в расплывчатый тёмный силуэт. И в то же время ей казалось, она хорошо его знает. До боли. Нужно только совсем немного напрячься, сфокусироваться, вспомнить... В своей кровати в рижском Доме культуры Анна недовольно замычала и с удвоенной силой принялась сосать палец, как будто пытаясь высосать из него утерянное воспоминание. В этот момент двери зала с грохотом распахнулись. Внутрь ворвались вооружённые люди в сверкающих доспехах и с обнажёнными мечами. - Мерзкий колдун! Грязный чернокнижник! - крикнул их предводитель - рыцарь в шлеме с пером, указывая мечом на мужчину за столом. Знатный господин отреагировал мгновенно. Он одним движением опрокинул тяжёлый дубовый стол, создавая баррикаду, и выхватил свой меч. - Гийом? - закричала Анна от ужаса. - Беги, Раймонда! - крикнул он ей, и его голос тоже показался ей знакомым, но она никак не могла его вспомнить. - Спасайся! Через тайный ход за гобеленом! - Ведьма! - закричал рыцарь. - Сжечь!.. - он оборвал себя на полуслове, глаза воина задумчиво изучали фигурку Мироновой. - Но потом! Схватите ее! Мужчина-силуэт встал между ней и нападавшими, готовый принять бой. Она же застыла на месте, в ужасе и растерянности глядя на его спину и пытаясь понять, кто он - этот таинственный защитник из ее снов. Яков? Андрей? Или кто-то совсем другой, из очень-очень далёкого прошлого?XXX
Вновь сон меняется. Мрачный средневековый зал исчезает, и Аня снова оказывается в Затонске. В той, другой, почти забытой жизни. Она в огромной, залитой светом бальной зале, и вокруг неё кружатся сотни огней - от хрустальных люстр, от свечей, от блеска драгоценностей на дамах. Чудесная музыка вальса льётся со всех сторон, и она счастлива в объятиях Штольмана. Только не теперешнего Яши в спортивном костюме, а того - в идеальном фраке и белых перчатках, с джентльменской бабочкой на шее. Того, кто смотрел на неё с обожанием и лёгкой иронией. «Наконец-то, - думала она во сне, - все на своих местах. Я - с ним. И никакие бандиты, порталы и советская действительность нам не помеха». Но вот музыка замедляется, становится тревожной. Свет гаснет один за другим. Она смотрит на Якова, но он начинает удаляться от неё, медленно растворяясь в вязких, липких тенях, которые черными кляксами ползут по паркету. - Яков Платонович! - отчаянно кричит она. - Яков Платонович, постойте! Не уходите! В том, светлом мире грёз, Анна называла Штольмана на «вы», впрочем, как и он ее, и практически не ругалась трёхэтажным… Но мужик словно оглох, тупо смотрит перед собой. Он уходит все дальше и дальше, пока не исчезает совсем. - Яков! - она заламывает руки, и ее голос срывается на крик. Но в ответ - лишь тишина и эхо. Аня бежит за ним. Бальная зала сменяется бесконечным лабиринтом из темных залов и коридоров. Ее прекрасное платье цепляется за невидимые углы, рвётся, превращаясь в серые лохмотья. Идеальная причёска распадается, волосы падают на лицо. Аня в ужасе. Она продолжает звать Штольмана, но все безуспешно. И тут в конце коридора дорогу ей заступает гигантская чёрная тень. Она растёт, становится все больше и больше, заполняя собой все пространство. Она преследует ее, тянет к ней свои призрачные, холодные руки. - Раймонда! Раймонда! Раймонда! - настойчиво шепчет тень, и этот шёпот звучит у неё прямо в голове. - Иди ко мне! Иди ко мне! Иди ко мне! - Нет! - визжит Миронова, пятясь назад. - Я не Раймонда! Меня зовут Аня! АН-НА! Пошёл ты знаешь куда?! В… в Политбюро! Но тень лишь смеётся. И ее тихий смех превращается в громовой, оглушительный хохот, от которого, кажется, сотрясаются стены этого мира. Анна в ужасе падает на колени, пытается зажать уши руками, но это не помогает. Хохот звучит изнутри. Он повсюду.XXX
Яркая вспышка, затем тьма, что темнее предвечной мглы. Хохот тени стих. Анна Миронова оказывается в месте, где нет ни стен, ни потолка, ни пола - одна лишь вязкая, буквально ощутимая, абсолютная темнота. И медиум все ещё в порванном бальном платье стоит на коленях в этой бесконечной пустоте. Волосы ее растрепались, лицо заплакано. Неожиданно появляется свет. Он бьёт из неизвестного источника, словно луч прожектора, отгоняя тьму в дальние уголки бесконечного космоса. Миронова изумлённо моргает, привыкая к нему. Перед ней, в центре освещённого круга, на простом деревянном стуле сидит молодой темноволосый мужчина в очках. Одет он странно - в строгий костюм, а поверх него накинута чёрная мантия. На лбу у очкарика алеет причудливый шрам в виде молнии. Зелёные глаза с невыразимой печалью смотрят на коленопреклонённую Миронову. Позади стула на невидимом полу лежит старая метла. Незнакомец тяжело вздыхает, снимает свои круглые очки, многозначительно протирает их кончиком мантии и вновь водружает на свой длинный нос. - Да… Давно мы с тобой не виделись, - печально изрекает он. Голос у него молодой, но донельзя уставший. - Почитай, что целую вечность. Низко же ты опустилась, Гермиона. - Я… я не Гермиона… - лепечет медиум, ничего не понимая. - Я - Анна Миронова из Затонска... - Неважно, как ты называешься в этом плане бытия, - отмахивается он. - Думаю, ты не узнала меня? Аня отрицательно трясёт головой. На ее памяти они точно не пересекались ни в одной из ленинградских рюмочных. - Ладно, это не важно, - вздыхает очкарик. - Слушай меня внимательно. Тебе угрожает смертельная опасность! Старый враг нашёл тебя, Гермиона. Теперь ты в его власти! И вскоре… - он пожевал губами, подбирая слова, - вскоре ты можешь стать его рабой. На веки вечные. Навсегда. Тогда он обретёт невиданную доселе мощь и Царство Зла на Земле возродится вновь… - Но… но… что же мне делать? - в ужасе шепчет Анна. - Отыщи свою мать, Гермиона! Обретя ее вновь, ты сможешь противостоять Ньярлатхотепу - Ползучему Хаосу… Королю Альбигойцев… Гийому де Рэ! Найди свою мать! - образ очкарика начинает смазываться, словно по нему пошла рябь. - Но как? Как я отыщу ее? - в отчаянии кричит Миронова. Очкарик со стулом и метлой почти исчезли. Остался лишь его удаляющийся, звучащий прямо в голове голос. - У неё родинка над левой грудью в форме майорской звезды… Найди свою мать, Гермиона… найди свою мать… Тьма поглотила все. Пол под коленями Анны исчез, и она с пронзительным визгом полетела в чёрную, бездонную пропасть, которой нет конца.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!