Вернутся к фанфику

25. Ползучий Хаос наносит удар

7 июля 2025, 19:20

(Закадровый голос Ларина)

Как я уже говорил раньше и повторюсь вновь, в прибалтийском Доме культуры экшона, как мы его с ребятами понимаем - со стрельбой и погонями - было немного. Зато страстей, хоть отбавляй! Глядя на этот клубок змей, я, как матёрый оперативник, понимал одно: рано или поздно все это должно было закончиться трупом. Вопрос был только в том - чьим именно. И следующее утро только подтвердило мои опасения.   Утро в Доме культуры «Балтийский рассвет» было тихим и напряжённым. Всех пятерых девушек, прошедших вчерашний безумный кастинг, собрали в репетиционном зале. Атмосфера была наэлектризованной. Девушки сидели на разных стульях, искоса поглядывая друг на друга. Они больше не были просто конкурсантками. Они были соперницами, волею судеб запертыми в одном «гареме», как вчера образно выразился товарищ Смолкин.   Катя Пушкарёва сжалась в углу, пытаясь стать невидимой. Ася Соколовская с трагическим видом смотрела в окно на сосны. Кармелита лениво перебирала свои браслеты, но ее глаза внимательно следили за всеми, особенно за кошельками и прочими драгметаллами. Анка с Молдаванки с милой улыбкой читала какую-то брошюру, но было видно, что она слушает каждый шорох. И лишь Анна Миронова была совершенно спокойна. Она пила кофе и смотрела на всех с лёгкой усмешкой, будто уже знала, чем все это закончится. Яшка так и не вернулся. Но медиум особо не забивала себе этим голову. Штольман часто исчезал, но потом всегда появлялся.   В комнату бодро вошла Татьяна Разбежкина. Она была в строгом чёрном костюме, волосы туго стянуты в пучок. Никаких следов вчерашнего раздражения - только холодная, деловая маска. - Итак, девочки. Поздравляю. Вы все приняты на испытательный срок, - ее голос был ровным и безжизненным. - Забудьте о том, что вы видели вчера. Это было шоу. Теперь начинается работа.   Она обвела их тяжёлым взглядом. - Ваши обязанности делятся на две части. Первая - официальная. Вы - наш новый вокально-инструментальный ансамбль «Балтийские чайки». Будете петь на банкете для важных гостей.   Она сделала паузу. - Вторая часть - неофициальная. Каждая из вас будет прикреплена к одному из... особо важных гостей. Ваша задача - создавать ему хорошее настроение. Любыми... доступными вам... артистическими способами.   Девушки переглянулись. Катя Пушкарёва побледнела. Ася, кажется, была готова разрыдаться. И только на лицах Кармелиты, Анки и Мироновой не дрогнул ни один мускул. Они прекрасно поняли, о чем идёт речь. - Вопросы есть? - спросила Разбежкина. - Вопросов нет. Репетиция через час. Форма одежды - что-нибудь... вдохновляющее. Не опаздывать.   Она резко развернулась и вышла, вильнув на прощание бёдрами.

XXX

  Через час, как и было приказано, все пять девушек собрались в том же актовом зале. Все то же, что и вчера: тот же пианист, те же мрачные деды-балалаечники. Настроение у всех было похоронным. Они сидели на стульях, расставленных на сцене, и с тоской смотрели друг на друга. Только что созданный ансамбль «Балтийские чайки» больше походил на группу заговорщиков перед казнью.   Вошла Татьяна Разбежкина. В руках у неё была папка с нотами. - Итак, артистки, - ледяным тоном произнесла она. - Вот ваш репертуар на предстоящий банкет.    Она раздала им листы. Это была песня «Мой адрес - не дом и не улица». - Будете петь это, - объявила она. - Это любимая песня одного очень важного гостя. - Какая... жизнерадостная композиция, - с сарказмом протянула Анна Миронова. - Попрошу без комментариев, - отрезала Разбежкина. - Пианист, вступление! Девочки, поем хором. С чувством патриотизма и благодарности партии за наше счастливое детство.   Началась репетиция. И это был ад.   Катя Пушкарёва, боясь Разбежкиной, пела так тихо, что ее было едва слышно. Ася Соколовская пела патриотические слова с таким трагическим выражением лица, будто пела реквием по всей советской эстраде. Кармелита не могла стоять на месте. Она постоянно пританцовывала, и ее браслеты звенели громче, чем рояль. Анка с Молдаванки почти не пела, но зато очень артистично открывала рот и улыбалась, просчитывая в уме, сколько можно выручить, если продать этот рояль на запчасти. А Анна Миронова пела с такой ядовитой иронией в голосе, что патриотическая песня превращалась в злой блатной романс.   - Я сказала - хором! - завизжала Разбежкина, пытаясь дирижировать этим балаганом. - А не кто в лес, кто по дрова! Пушкарёва, не пищи! Цыганка, перестань звенеть! Миронова, убери эту ухмылку с лица!   В самый разгар этого хаоса дверь в зал открылась, и вошёл Борис Аркадьевич Смолкин. Он был в бархатном пиджаке и с ярким шейным платком. Остановился на пороге, прислушался, и его лицо озарила восторженная улыбка. - Гениально! - прокричал он, всплеснув руками. - Танечка, это же гениально! Какая эклектика! Какой фьюжн! Патриотизм, трагедия, одесский юмор, цыганская страсть и ленинградский декаданс в одном флаконе! Это же концептуальное искусство! Это прорыв!   Он подбежал к сцене, игнорируя побагровевшую от злости Разбежкину. - Девочки! Вы - мои музы! - провозгласил он. - Только нужно добавить немного... драматургии!   Смолкин принялся вовсю раздавать свои продюсерские указания. - Так, ты, - он ткнул пальцем в Катю, - пой ещё жалобнее! Чтобы все плакали! Ты, - он повернулся к Асе, - попробуй во время пения сделать сальто! Это добавит трагизма! Ты, - к Кармелите, -больше страсти, больше звона! Ты, - к Анке, - улыбайся так, будто только что продала им всем страховой полис от несчастной любви! А ты, - он посмотрел на Анну, - пой так, будто ты только что вышла из тюрьмы и собираешься туда вернуться, но уже в качестве начальника!   Разбежкина выглядела так, будто ее сейчас хватит удар. - Ну, все! - хлопнул в ладоши Борис Аркадьевич. - С начала! И с чувством! Покажите мне искусство! Я хочу страдать!   Пианист, увидев ободряющий кивок Смолкина (и игнорируя испепеляющий взгляд Разбежкиной), вздохнул и снова заиграл вступление к «Мой адрес - Советский Союз».   Девушки на сцене переглянулись и попытались выполнить абсурдные указания продюсера.   Катя Пушкарёва, стараясь петь «ещё жалобнее», начала издавать тихий, жалобный писк, похожий на звук, с которым сдувается воздушный шарик. Она так вошла в образ, что по ее щекам покатились настоящие слезы.   Ася Соколовская, как истинный профессионал цирка, действительно попыталась сделать сальто. Она разбежалась, подпрыгнула... но ее пышное платье запуталось в ногах, и она с грацией подбитого лебедя рухнула на пол. Впрочем, она не растерялась и продолжила петь, лёжа на спине, трагически простирая руки к потолку.   Кармелита восприняла указание «больше страсти» буквально. Она запрыгнула на стул, и ее юбки взметнулись в диком танце. Она звенела браслетами так громко, что почти заглушала рояль.   Анка с Молдаванки, ослепительно улыбаясь, подошла к дедам-балалаечникам. - Отцы, - промурлыкала она, полностью игнорируя песню. - А вы застраховали свои бороды от моли? У меня есть прекрасное предложение от «Госстраха»...   А Анна Миронова, как и велел продюсер, превратилась в начальника тюрьмы. Она встала, заложив руки за спину, и пела патриотическую песню с такой холодной, стальной угрозой в голосе, что деды-балалаечники испуганно вжали головы в плечи. - Боря, ты сошёл с ума! - шипела Разбежкина, дёргая Смолкина за рукав. - Это не ансамбль, это палата номер шесть! Они же опозорят нас перед гостями Яниса! - Танечка, ты ничего не понимаешь! - со слезами восторга на глазах отвечал Смолкин. - Это авангард! Это перформанс! Гости будут в шоке! А шок - это эмоция! Мы создаём легенду!   На сцене тем временем хаос достиг апогея. Кармелита, спрыгивая со стула, случайно толкнула Анку, та налетела на поющую лёжа Асю. И только Анна Миронова стояла неподвижно, как скала, продолжая петь с видом прокурора на выездной сессии.   Миронова посмотрела на Кармелиту. В их глазах промелькнула искра понимания. Две самые хитрые и авантюрные женщины в этой комнате поняли друг друга без слов. Хаос можно было не прекратить, а возглавить!   Анна властным жестом схватила за руку плачущую Катю. Кармелита подхватила с пола Асю. Они выстроили всех в одну, пусть и не очень ровную, линию. - А ну-ка, чайки, стройся! - по-командирски скомандовала Миронова. - Покажем им класс!   И под патриотическую музыку они, все пятеро, начали исполнять канкан, высоко вскидывая ноги. Деды-балалаечники, поймав кураж, тут же сменили мелодию и врезали что-то разудалое. Пианист, поняв, что сопротивление в данном случае попросту бесполезно, закрыл лицо руками.   Все пятеро девушек - Анна, Кармелита, Катя, Ася и Молдаванка - синхронно взмывали ногами к потолку, под грохот балалаек, как будто в этот момент весь зал превратился в бешеную арену цирка. Юбки мелькали, волосы развевались, а каблуки сверкали в свете старых люстр. Казалось, даже стены старого зала задрожали от их куража. - Выше ногу, Катюша! - шикнула Анна, по-военному выправив спину и хлопнув Катю по заднице. - А-ха-ха! Вот это девчонки! - захлопала в ладоши Кармелита, не сбиваясь с ритма.   Старички-балалаечники заиграли с таким азартом, что струны чуть не порвались. А пианист, наконец убрав ладони с лица, изумлённо смотрел на происходящее, и его пальцы сами собой задвигались по клавишам, подыгрывая канкану весёлой джазовой импровизацией.   Толпа в баре, изначально настроенная на скучные сплетни и бильярдные разборки, в едином порыве взревела от восторга: мужчины высыпали из-за столов, грохая табуретами, а официантки с подносами крутились между ногами, чтобы не быть снесёнными вихрем танца. - Да это ж «Лебединое озеро» в стиле кабаре! - завопил кто-то в зале, и его крик утонул в оглушительном хоре одобрительных криков.   Смолкин, стоя на стуле, отчаянно размахивал руками, как дирижёр, и уже кричал во всё горло: - ДА! ВОТ ОНО! ШЕДЕВР! ТАНЕЧКА, ОНИ НАШЛИ СЕБЯ! ЭТО - ИСКУССТВО!   Кто-то метнул вверх шапку. Музыка, смех, удары каблуков - всё слилось в один неистовый вихрь.   Борис Аркадьевич, как мужчина темпераментный, не мог больше сдерживаться. С криком «Искусство требует моего участия!» он спрыгнул со стула и, подбежав к сцене, попытался сходу на неё залезть. Это было ещё то зрелище!   Наконец, взобравшись, он ринулся в самый центр танцующей шеренги. Он попытался встать в один ряд с девушками и тоже начал вскидывать ноги, но получалось у него это гораздо хуже. Он был похож на пингвина, пытающегося исполнить лезгинку.   Девушки, не сбавляя темпа, ловко обтанцовывали его, стараясь не задеть. Он же, пыхтя и потея, пытался обнять то Анну, то Кармелиту за талию, но те с хохотом уворачивались, не прерывая танца.   Наконец музыка оборвалась. Все замерли, тяжело дыша. Смолкин стоял в центре, красный, взмокший, но абсолютно счастливый. - Девочки! - выдохнул он. - Это гениально! Почти идеально! Девчонки… Если хотим сразить партийную элиту на повал - канкан должен быть бескомпромиссным! Без нижнего белья, ясно?! - Смолкин подмигнул, театрально развёл руками. - Ты с ума сошёл?! - дружно ахнули девушки, но в их глазах заискрились весёлые огоньки. - Зато представьте: занавес поднимается… бах! И вы, как пять молний, сногсшибательных и бесстрашных! - Борис Аркадьевич мечтательно приложил ладони к груди. - Это будет не просто номер, это будет ВЕХА В ИСТОРИИ ИСКУССТВА!

XXX

  После феерической репетиции Борис Аркадьевич Смолкин, с видом великого импресарио, пригласил Анну Миронову к себе в номер «обсудить детали ее будущего триумфа». Отчаянная девушка, не дождавшись Штольмана, который так и не появился, и желая насолить ему ещё больше, с обворожительной улыбкой согласилась.   В номере Смолкина уже был накрыт стол. И это был не стол, а выставка достижений подпольного народного хозяйства: икра (вероятно, кабачковая, но в правильной баночке), финский сервелат (явно из запасов Берзиньша), французский сыр с благородной плесенью и целая батарея бутылок - шампанское, водка, коньяк. - За вас, Анечка! - провозгласил Смолкин, наливая ей шампанское. - За новую звезду нашего... Дома! - За искусство, Борис Аркадьевич, - кивнула Анна, делая элегантный глоток. - И за щедрых меценатов.   Кутёж начался! Смолкин рассказывал пошлые анекдоты, от которых уши завяли бы даже у портовых грузчиков. Анна смеялась, подливала ему водки и внимательно слушала. Он пил много и быстро, желая произвести впечатление. Анна пила столько же, но на неё алкоголь, казалось, не действовал.

(Закадровый голос Ларина)

Смолкин не знал, что пытаться споить Анну Миронову - это все равно что пытаться утопить рыбу. Бесполезно и глупо. Несчастный продюсер даже не догадывался про ее бурное прошлое в затонской лечебнице для душевнобольных. А как вы думали? После тех «лечебных» коктейлей из аминазина, галоперидола и ещё черт знает, чего, которыми ее там пичкали годами «для успокоения», обычный этиловый спирт для девичьего организма был не крепче кефира. У Мироновой был железный, выработанный годами, иммунитет ко всяким горящим жидкостям. И к похотливым продюсерам тоже.   Вскоре продюсера реально развезло. Его глаза замаслились, а речь стала несвязной. - Анечка... у вас не только голос... у вас... такой разрез... - бормотал он, пытаясь под столом положить свою потную ладонь ей на коленку. - Борис Аркадьевич, руки на стол, - со смехом сказала Аня, ловко перехватывая его руку и кладя ее обратно на скатерть. - Как в школе. Мы же приличные люди.   Он глупо хихикнул и через минуту предпринял новую попытку. На этот раз Анна не смеялась. Она взяла вилку для устриц, и с силой воткнула ее в стол в сантиметре от его пальцев. - Я же сказала, не шалите, - промурлыкала она. - А то я могу и промахнуться.   Смолкин хихикнул и через минуту предпринял новую, более настойчивую попытку. Он вскочил со стула и, пошатываясь, пошёл на Анну с распростёртыми объятиями. - Ну-ка, иди сюда, звёздочка моя! Обсудим твой райдер поближе! - Я сказала, руки прочь, старый хрыч! - рассердилась Миронова, с силой отталкивая его от себя.   Продюсер отлетел на пару шагов назад, обиженно глядя на неё. Он уже собирался сказать какую-то гадость, но в этот момент за его спиной раздался тихий щелчок.   В стене, там, где висел старый гобелен с изображением охоты на кабана, открылся потайной лаз. Из него, словно тёмный ангел, бесшумно вышел Янис Берзиньш в длинном чёрном плаще.   Смолкин, зациклившись на Анне, не заметил его. А вот Миронова увидела. И замерла. Она смотрела на Берзиньша, на его глаза, ставшие вдруг абсолютно холодными и отстранёнными, и почувствовала, как по ее спине поползли ледяные мурашки. Весь его лоск, вся его интеллигентность исчезли. Перед ней стоял хищник.   «Этот мужчина... этот мужчина...» - пронеслось у неё в голове. Она не могла произнести ни слова.   Продюсер наконец разглядел ужас на ее лице. Он недовольно обернулся. - Ну чего ты замерла? Призрака увидела? - проворчал он и, наконец, заметив Яниса, нахмурился. - Какого черта, Янис, тебе понадобилось в моем номере без стука? Я тут, между прочим, с артисткой работаю! Провожу... творческую беседу!   Но Берзиньш с холодной улыбкой подошёл к Смолкину... Не говоря ни слова и, глядя тому прямо в расширенные от удивления глаза с холодной, чуть ироничной улыбкой, он одним быстрым движением схватил продюсера за голову. Раздался жуткий хруст - шея Смолкина с лёгкостью сломалась, словно сухая ветка.

XXX

  Янис, как ни в чем не бывало, переступил через бездыханное тело несчастного Бориса Смолкина, брезгливо пнув его ботинком. - Борис Аркадьевич, вы мешаете, - недовольно буркнул он. - У вас всегда было плохое чувство момента.   Вид поверженного продюсера и холодное спокойствие убийцы, наконец, вывели Миронову из ступора. Она резко вскочила, ее глаза широко распахнулись от изумления и первобытного ужаса. Медиум хотела закричать, издать пронзительный вопль, позвать на помощь, но не смогла даже открыть рта. Ее горло будто сковало ледяным спазмом.   В панике она схватила с подноса на столике нож для фруктов и выставила его перед собой. Это был маленький, изящный нож для нарезки яблок. Против древнего зла - так себе аргумент, но лучше, чем ничего. Клинок жалко дрожал в ее руке. Девушку колотила крупная нервная дрожь, но она была не в силах оторвать взор от глаз Яниса.   Тот, увидев ее жалкую попытку самообороны, лишь криво усмехнулся. Он полез в карман своего плаща и достал... маленькое дамское зеркальце в серебряной оправе.

(Закадровый голос Ларина)

Откуда у латвийского директора Дома культуры и, по совместительству, древнего зла, оказалось в кармане дамское зеркальце? Вопрос, на который у следствия до сих пор нет ответа. Возможно, это был вещдок по другому делу. А возможно, он просто любил смотреться в него по утрам.   Поймав им отблеск света от лампы, он начал светить «солнечным зайчиком» прямо в глаза Мироновой. На губах мужчины играла торжествующая, детская улыбка.   Аня задохнулась от ужаса, чувствуя, что сходит с ума. Глядя на этот танцующий лучик света, она узнала эти глаза! Она знала их и раньше… Теперь они были чернее самой чёрной ночи, и в их бездонной глубине плескался океан вечного, безумного Хаоса.   Миронова медленно пятилась назад, спотыкаясь о дорогой ковёр. Лже-Берзиньш наступал, неторопливо, с уверенностью охотника, загнавшего добычу. Сами тени в комнате, казалось, ожили, пришли в движение. Они ползли и извивались по углам и стенам, жадно протягивая свои скользкие, тёмные щупальца к Анне. - Ну же, Раймонда, - жутко улыбнулся мужчина, и эта улыбка не имела ничего общего с человеческой. Он властно протянул к ней руку. - С чего ты так побледнела? Дай мне свою руку, и мы отправимся в царства, которых более не сыщешь ни на одной карте.   Миронова хотела ответить, плюнуть ему в лицо, грязно выругаться, как она умела. Но это было не в ее силах! Его воля, древняя и могущественная, парализовала ее собственную. Она почувствовала, как ее рука медленно опускается. Нож со звоном выпал из вмиг обессилевших пальцев и покатился по полу.   Янис подошёл к ней вплотную и взял ее холодную, безвольную руку в свою. - Вот мы и снова вместе, возлюбленная моя Раймонда! - пророкотал он, и в его голосе звучали века.   Он поднял пальцем ее подбородок, насмешливо глядя в расширившиеся от ужаса зелёные глаза. Затем… Гийом де Рэ страстно поцеловал ее в губы.   И самое страшное было то, что Анна... ответила на его поцелуй! Часть ее сознания, та, что была обычной авантюристкой Мироновой из настоящего, кричала от ужаса. Но какая-то другая, древняя часть ее души, та, что некогда звалась Раймондой, узнала своего возлюбленного и повелителя. Ее губы ответили на поцелуй покорно, почти с нежностью.   Король Альбигойцев вновь обрёл свою Королеву…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!