Часть 2

      С той поры прошло всего лишь полгода. Как существу, ему уже двадцать три с половиной. Имя, данное ему, как человеку, напоминало новому демону и его господину о разном, однако оба были согласны его отбросить. Теперь его звали Кокушибо. Впрочем, скоро этому демону придется вспомнить и прежнее имя.       Ночью шел холодный ливень. Новые возможности тела не только добавляли глаза на лице, но и меняли все остальное. Кокушибо переносил холод гораздо лучше человека. Однако чувствовать мокрую одежду, липнущую к телу, было до сих пор неприятно. Шляпа с широкими полями и листья высоких растений не могли полностью укрыть от тяжелых капель дождя того, кого в темноте можно было легко принять за высокого и сильного мужчину, которым он и был. Когда-то он был человеком. Сейчас же демон возвращается в свое временное убежище, думая только о том, что нужно смыть всю грязь, накопленную за столько времени. Дороги, земля — все стало смесью луж и песка.       Кокушибо услышал человека, идущего прямо за ним. У него не было желания утолить голод, ему в целом не нравилась эта часть. Охотники еще охотно воспринимались им, но самые простые жители деревень и остальные — нет. Эта форма существования не знала о таких, как он, не могла дать отпор, как и он когда-то не мог, являясь самураем. И они были для него далеко не питательны. Исключение — маречи, люди редкой крови, что опьяняла его.       Шаги за спиной не утихали, а становились лишь ближе, отчетливее. И расстояние сокращалось быстро. Предположив, что это охотник на демонов, Кокушибо остановился, решив дождаться того, кто решил выслеживать его посреди такой отвратительной погоды.       И это оказался Ериичи. Одетый в то, в чем обычно ходит, весь мокрый, с еще более пустым взглядом, чем обычно. Едва его замечает сам Ериичи, его глаза на мгновение обретают блеск, но под таким дождем и эта искра гаснет. Кокушибо невольно разворачивается к нему, делает несколько шагов вперед.       Все то, что в нем уснуло благодаря крови Музана, вновь пробуждается. До этого момента у него было невероятно сильное желание оттачивать техники и совершенствовать свое тело и навыки.       Сейчас же истоки этого желания напомнили о себе.       Ериичи.       В его жизни слишком многое сходится на Ериичи, хотя он думал, что порвал все узы прошлого.       — Что ты здесь делаешь?! — ненависть и беспокойство смешиваются внутри Кокушибо, он едва не начинает рычать. Это получилось бы тихо, но низкое, утробное рычание было бы заметно. После превращения в демона, оно стало звучать очень похоже на звериное.       Ериичи ничего не говорит, лишь доходит до него в несколько секунд, останавливаясь в паре шагов. Кокушибо разглядывает его, не моргая. Скорости ему до сих пор не хватит, чтобы противостоять брату, что только питало зависть и ненависть. Но он продолжает на него смотреть, входя в прозрачный мир и готовясь к атаке, хотя Ериичи лишь выдыхает, достигнув его.       — Мичикацу, — его руки тянутся к Кокушибо, который замер, осознав, что битву пока никто не собирается начинать. Он сам не схватился за клинок, а Ериичи даже не планировал.       — Это больше не мое имя, — Кокушибо качает головой, а обретенный благодаря шести глазам прозрачный мир дает заметить, как мышцы на лице Ериичи слегка приходят в движение, будто тот хотел нахмуриться. Шесть глаз жадно вглядываются в лицо перед собой.       — Оно всегда будет твоим, — спокойно отвечает Ериичи. Демон игнорирует это.       — Я удивлен, что тебя сразу не послали убить меня.       — Меня изгнали из организации. Я сам тебя нашел, — отвечает Ериичи, делая маленький шаг вперед. Он совсем расслабился, хотя полностью промок. Кокушибо переполнял гнев. Брат выглядел даже уставшим. — После того, как ты убил его… Мне перестали доверять. Я больше не среди них, — подробнее объяснил Ериичи, не удивив этим Кокушибо. Знал он и о том, что обладатель солнечного дыхания перед ним едва не убил Музана, заставив почувствовать себя смертным существом того, кто обошел смерть и старение.       — Зачем тебе меня выслеживать? Я не найду тебе Его. Хочешь меня убить? — осознав, перед кем находится, Кокушибо охладил все то, что снова расцветало в нем колючими и ядовитыми цветами.       — Я ищу тебя уже полгода. Я не собираюсь тебя убивать, — Ериичи вновь и вновь кажется обессиленным. Кокушибо предполагает, что тот не спал уже очень давно.       — Тогда зачем?       — Чтобы быть рядом. Мне больше не с кем, — Ериичи едва заметно мотает головой.       — Я ушел. Я изменил имя. Я предал организацию. Ты сейчас серьезно собираешься…       Кокушибо не мог произнести слово «лгать» относительно Ериичи. Тем более игнорировать то, что этот человек уже очень долго ходит под дождем. Он сам хватает Ериичи за руку, а тот лишь смотрит в ответ, не моргая.       — Ты холодный, — недовольно произносит Кокушибо. Ериичи кажется ему слегка похудевшим, однако он надеется, что это ему лишь кажется. С его зрением быть такого не должно, а еще он не хочет признавать, что в первую очередь беспокоится о Ериичи, а не думает об ином. О своем же господине, к примеру.       — Я хочу пойти с тобой, — тускло произносит Ериичи, но Кокушибо старается игнорировать это. У него не выходит.       — Тебе нужно согреться.       — Ты тоже промок.       — Я демон, Ериичи, меня не убьет холод, — Кокушибо все-таки рычит. — Идем, я отведу тебя под крышу.       Ериичи идет, постоянно смотря на Кокушибо. Закрыв все шесть глаз, тот думает, что в нем можно было бы прожечь уже сотни дыр взглядом, однако таким талантом гения не наградили. Они приходят во временное укрытие демона.       Из одежды Ериичи можно было выжать огромную лужу воды — от части они сразу же избавляются, чтобы высушить. Согревая воду, Кокушибо думает о том, что тот совсем замерз. Он смотрит на Ериичи, который стал едва узнаваем. Мокрые волосы были тяжелыми и липли черными прядями к лицу и шее, а взгляд следил за демоном. Бледная кожа и темные глаза придают ему болезненный вид.       — Я не собираюсь вступать с тобой в бой. Не сейчас, — говорит Кокушибо, надеясь, что так тот перестанет следить за каждым его движением, почти не моргая.       — Я не беспокоюсь об этом. Я знаю, — отвечает Ериичи, а Кокушибо хмыкает, чем снова привлекает внимание. Тот походил на изголодавшегося демона, который смотрел на человека, но наблюдал из тени, где не было солнечных лучей. Однако для Кокушибо он был скорее замученным, хоть и вел себя странно.       — Я раздобуду тебе еды, — Кокушибо собирается выйти из согретой комнаты, желая дать Ериичи возможность помыться, но тот нервно встает со своего места.       — Ты ведь вернешься? — Ериичи, едва начав согреваться, уже был готов идти за ним, хотя это совершенно не то, чего хотел сейчас Кокушибо.       — Вернусь. Я же сказал, что найду тебе пищу. Грейся, а сухие вещи… Я постараюсь найти.       — Мне это все не нужно, останься.       — Я вижу, что внутри у тебя пусто. Ты не ел, Ериичи, — Кокушибо смягчается, когда видит слегка удивленное лицо брата. Удовлетворенный такой мелочью, он говорит уже гораздо добрее, — Я вернусь, обещаю. Лучше согрейся сейчас, — он кивком головы указывает в сторону разведенного огня.       В этой хижине было мало места. Но тут хотя бы крыша была хорошей, через нее не проходили солнечные лучи, не текла вода. А еще перед дорогой, во время которой ожидалась самая скверная погода, Кокушибо надел другое кимоно, попроще. Его собственное было сухое. Поэтому указав кивком головы на свою одежду, он ушел, пока Ериичи продолжал смотреть ему вслед, готовый сорваться с места, чтобы идти возле.       Не понимая собственного же желания оказаться как можно быстрее рядом, Кокушибо достаточно скоро преодолел огромное расстояние до ближайшего поселения, где было что-то вроде круглосуточного заведения. Много чего становится круглосуточным, если зайти в местные заведения с клинком на поясе. Однако возвращался Кокушибо еще злее, чем был до этого. Но тоже быстро. Его раздражали крики пьяного хозяина, которому еще и деньги пришлось втолкать. Просто потому что Кокушибо помнил, что Ериичи много каких благодарностей спасенных людей не принимал. Он не любит воровство, а значит, точно не съест, если Кокушибо отнимет силой ту немногочисленную пищу, которую еще придется готовить. Вспомнив, что еще придется убеждать в том, что это честно купленное, демон слегка зарычал. Если тот еще и не поверит, будет отвратительно.       Он ненавидел Ериичи, который решил возникнуть в его новой жизни, снова превратив размеренный и даже скучноватый цикл существования в нестабильное нечто, наполнив темные краски ночи ярким светом.       Кокушибо все равно к нему тянулся, хоть и попытался окончательно разорвать то, что было почти потеряно. Ериичи к нему тянулся словно бы в два раза сильнее, несмотря на все то, что Кокушибо сделал для устранения их связи.       Демон находит мечника сидящим возле небольшого огня. Заметив, что тот кутается в его кимоно, Кокушибо немного успокаивается. Ериичи поворачивается к нему, две черные точки, в которых ничего отражается, наблюдают за его движениями.       — Я заплатил за это, не беспокойся, — говорит Кокушибо, положив перед ним еду. Он идет в другую часть дома, надеясь найти хотя бы что-то, в чем можно приготовить рис. Ериичи тем временем даже не спорит с ним, начиная медленно поглощать готовую пищу. Взгляд, до этого зацикленный только на нем, был прикован к еде. — У тебя совсем ничего с собой нет? — спрашивает Кокушибо, находя старые ткани, но не какую-нибудь пригодную емкость, в которой можно было бы попытаться сварить еду. В одну секунду он удивляется, что до сих пор помнит, как и что делать, хотя готовка для него всегда была больше вынужденным занятием, в повседневной жизни этот навык почти не использовался им. Но такое мимолетное чувство быстро угасает внутри демона.       — Нет, почти ничего с собой, — взгляд Ериичи острыми лезвиями проходится по спине Кокушибо, останавливаясь на затылке.       — Сколько ты скитался так?       — Я начал искать тебя почти сразу после изгнания.       — Зачем? — Кокушибо разворачивается, снова вспоминая о своей злобе.       — Я долго не мог найти твой след. Это не удивило Кокушибо. Музан очень хорошо прятался, а за ним пришлось идти и его новообращенному демону, которого прародитель держал рядом с собой, пока восстанавливался после битвы.       — Зачем? — он повторяет свой вопрос, не скрывая гнева.       — Я хотел с тобой увидеться.       — Ради этого надо было потратить полгода?       — Мне больше не к кому идти.       — Нашел бы других людей себе, — Кокушибо решает пожарить добытое им мясо, пока внутри невероятно быстро копится ненависть.       — Мне не нужны другие. У меня есть ты, Мичикацу, — Ериичи цепляется пальцами за рукава кимоно, которое одолжил ему брат. Кокушибо не вытаскивает клинок, а сразу грубо хватает того за плечо.       — Не неси чушь, — он тянет Ериичи на себя, а тот внезапно морщится от боли. Кокушибо хочет ослабить после этого хватку, но в голову приходит только мысль о том, что мышцы под его пальцами вполне съедобные. Чудовище внутри него реагировало на гнев лучше всего остального.       — Братец…       Ериичи не защищается, только сам протягивает руки для объятий. Кокушибо мгновенно отходит, отпуская его.       — Займись своей жизнью, раз не собираешься меня убивать или биться со мной. Мы идем разными дорогами.       — Братец, — Ериичи сокращает расстояние между ними, хватает его за руку. — Прошу, дай мне остаться с тобой. Кокушибо замечает его тревогу, его тихое и безумное желание быть рядом. Ему становится дурно от мысли, что тот выслеживал его столько времени, совсем забыв о себе. То, как он шел под ливнем, был голоден, скорее всего не спал уже очень долгое время.       — Неужели тебе настолько это нужно?       — Мне больше ничего не нужно. Дай мне остаться с тобой.       Для большей уверенности тот переплетает с ним пальцы, в то время как все шесть демонических глаз начинают выражать абсолютное недоверие к его словам. Как не вовремя Ериичи начинает осознавать, чего хочет. А говорить об этом — тем более несвоевременно. Из Ериичи всегда нужно было вытаскивать все чуть ли не насильно, Кокушибо это прекрасно помнит.       — Мне нужен только ты, — он все-таки обнимает его, утыкаясь носом в шею. Кокушибо одно мгновение думает, что его любимое кимоно сейчас промокнет, но после руки смыкаются на спине Ериичи. Кокушибо знает, что за этим ничего «простого» не существует. С его стороны — точно нет. И от это он чувствует себя дурно. А тот, кого он находил идеальным, самым правильным, предпочел искать брата, словно одержимый. Хотя Кокушибо предал его, как и остальных. Но его в особенности. Как ясно и отчетливо он сейчас осознавал, что и от Ериичи он тоже бежал! Кокушибо жил спокойно, когда окончательно адаптировался к демонической жизни, когда почти забыл узы, которые его связывали с братом. Как прекрасно было в одиночестве.       — Я демон, Ериичи, — произносит он, — Я предал тебя и организацию.       Ериичи ничего не отвечает, лишь крепче обнимает, словно Кокушибо исчезнет, превратив все отчаянные поиски в ничто. Шторм, бушевавший внутри него, стихает.       — Мне все равно недолго осталось. Я хочу быть рядом с тобой, это все, что мне нужно. Дай мне остаться с тобой. Кокушибо разрывает их объятия, смотрит в лицо Ериичи, желая найти там хоть какие-нибудь перемены. В себе он тоже их ищет. Было ли между ними это всегда? Или появилось после судьбоносной встречи? Когда они пришли к этому? Вместе или отдельными дорогами?       Между ними не было красной нити. Между ними была грубая, прочная веревка, пропитанная ядом. И обвивала она не пальцы или запястья, а их шеи, руки и ноги. И росла она прямо из них.       — Если ты этого хочешь, — отвечает Кокушибо. Ериичи устало улыбается, это даже не вызывает тошноту у его брата. Улыбка была вымученной. Ериичи снова обнимает его. Опустившись вместе с тем вниз, Кокушибо, опираясь спиной о стену, дает человеку заснуть.       Близился рассвет. Уходить демону было некуда, оставалось лишь сидеть и греть брата в своих объятиях. Кокушибо чувствовал себя странно. Только что он был переполнен ненавистью к брату, но он все равно разрешил ему остаться. Хотя нужно было отрезать веревку, уничтожить узы, которые ему не положены, как демону. Которые ему противны, которые ему не нужны. Совсем недавно он испытывал гнев, но сейчас был спокоен. Взглянув на лицо Ериичи, который безмятежно спал, к нему только сейчас приходит мысль, что рядом с ним главный враг его господина.       Лицо демона рассекает кривая ухмылка. Ради организации, о которой знают лишь ее участники и некоторые из жителей, он бросил семью и самурайское наследие своего рода. Из-за желания отточить свои навыки до совершенства, чтобы уподобиться Ериичи, он предает брата и организацию. Теперь он не выполняет то, что должен сделать — не убивает мечника, который почти лишил жизни Кибуцуджи.       Во всем этом он видит Ериичи, его след. И сразу десяток собственных ошибок, если не всматриваться. Только сейчас это опасно для обоих, пока Кокушибо не выполняет приказ, но и не пытается уйти от брата.       Очередное пренебрежение долгом. Ему нужно было отпустить его. Вернуть стену между ними, сделав ее уже видимой. Чтобы даже Мичикацу не мог смотреть через нее, тогда как другой даже не начинает.       Шесть глаз щурятся, разглядывая тело человека на повреждения. Кокушибо ожидаемо никаких не нашел, от Ериичи не исходило запаха крови, демон бы это уловил гораздо раньше.       Через некоторое время он перекладывает того на худо сделанную лежанку. Последнее, что он ожидал на своем временном перевалочном пункте, так это человека, которому будет требоваться сон. Кокушибо, которому днем было некуда идти, продолжал быть рядом.       Ливень закончился раньше, чем случился рассвет. Остается лишь ждать, что будет, когда Ериичи проснется. Может быть, он передумает, выспавшись, тогда Кокушибо встретит свой конец прямо здесь, от рук брата. Сам он даже не думал убивать того таким, спящим и беззащитным, вне боя. Поэтому из-за неизвестности, созданной его разумом, он мог лишь ждать, сгорая от гнева. Ериичи нашел Кокушибо. Да, это заняло время, но это получилось. Демон сидит, тени скапливаются вокруг него, пока в жилах закипает ярость. Узы, которые должны были разорваться и исчезнуть в прошлом, лишь плотнее завязываются вокруг шеи, удушая.       В подобных мыслях прошли долгие часы этого дня. Иногда передвигаясь в этом маленьком домике, Кокушибо проходил мимо мест, куда попадало немного солнечного света через тонкий материал стен. Это не сжигало, но демонический организм реагировал, открытые части тела болели и зудели. Голод от этого только усиливался, Кокушибо чаще улавливал запах плоти, который предпочитал игнорировать, если не искал себе пищу. Однако в этом маленьком пространстве было сложно не думать о том, что рядом находится предпочитаемый источник пропитания, который к тому же ненавидишь, который пока что даже не окажет сопротивления. В один момент Кокушибо ловит себя на том, что с голодным интересом рассматривает внутренности Ериичи, после чего быстро отводит взгляд.       — Ты проводишь так все дни и рассветы? — раздается вечером за спиной Кокушибо. До этих слов его спину прожигали взглядом на протяжении долгих нескольких минут. Обернувшись, взор Кокушибо цепляется за кимоно, которое до сих пор было на Ериичи, хотя принадлежало ему.       — Я могу занять более пространное место, — отвечает демон, прекращая медитацию. — Иногда я и вовсе прячусь среди людей.       Ериичи ничего не отвечает. Он до сих пор выглядит уставшим, в своей манере. Ни одна мимическая мышца не двигается, губы не изламываются недовольной линией, глаза не щурятся.       — Еще не так поздно, можешь найти ночлег в деревне рядом. Деньги я тебе дам, — Кокушибо проверяет одежду Ериичи. Высохла. Он нащупывает еще какие-то вещи, но не собирается разбираться в этом.       — Ты ведь позволил мне остаться рядом.       — А ты так этого хочешь? — спрашивает Кокушибо, снова думая, что нужно быть безумцем, чтобы потратить полгода жизни на поиски того, кто тебя предал. И заключалось все безумство в том, что мстить ищущий не пытался. Он нуждался в ушедшем.       — Да.       Между ними повисло тяжелое, ощутимое молчание. Возможно, Кокушибо почувствовал бы себя лучше, появись между ними стена. Впрочем, с чего он решил, что выспавшись, Ериичи откажется от своих мольб? На этот вопрос Кокушибо нашел только один ответ — слепая надежда, что все уже кончено. Что же, он позволил уже тому остаться, а сам… уже вряд ли отпустит. Вернув источник стольких противоречий и мыслей, все его естество противилось тому, чтобы снова покинуть Ериичи. Но Кокушибо не был бы сейчас тем, кто он есть, не будь ему противен даже он сам себе.       — Неужели ты будешь жить ночью неизвестно где? Рядом с демоном? С Его слугой? — с каждым произнесенным словом он становится все злее. На последней фразе он едва не рычит. На лице Ериичи не мелькает даже тени сомнения. Это оказалось бесполезно. Ериичи говорил, что ему плевать на все, лишь бы остаться рядом. — Это риск, — Кокушибо цепляется за последнюю мысль о своем господине, — Думаешь, он не захочет попытаться тебя убить? Убить меня за предательство?       — Мичикацу…       — Меня уже не зовут так.       — Я знаю твое настоящее имя.       От этих слов демона едва не пробирает дрожь, но тело остается таким же напряженным от гнева.       — Кокушибо — тоже мое настоящее имя.       — И все-таки отец назвал тебя Мичикацу.       — Хватит. Тебе действительно плевать даже на этот риск?       Ериичи ничего не отвечает, ограничиваясь кивком. В один момент он кажется Кокушибо вновь отчаявшимся.       — И что же тебе так мешает очистить свой род и человечество от меня? — Кокушибо решается продолжить. Голос сочится ядом. — Неужели ты сдался? Даже не очистишь себя от позора?       — Я хотел тебя найти, помочь тебе. Я не могу тебя убить, — говорит Ериичи, а Кокушибо нервно дергается. Сознание отказывалось принимать, что тот не способен на хоть что-нибудь. Это выглядело как… признание своей слабости. — Этот кошмар сводит меня с ума.       Будь у Кокушибо брови, одна из них была бы сильно изогнута, но он лишь щурится. Какая же глупость иногда существует в его брате, какая сентиментальность в некоторых моментах, хотя тот невозмутим почти всегда. Сначала рассказывать тому, кто был самураем, о скоротечности жизни и должном проведении отведенного ему срока, будто закаленный боями старец, совсем игнорируя Мичикацу и то, к чему он готовился с детства. Теперь он чуть ли не трясется от простого кошмара. А может, Кокушибо просто никогда не видел его потрясенным. Даже смерть матери была для Ериичи очевидным исходом, с которым он в свое время смирился, предпочитая ограничиваться лишь поддержкой. Как же глупо было думать, что все видят мир так же, как и он, не звать на помощь, не возмущаться слепотой остальных.       Как же глупо было даже не пытаться бороться.       — Кошмар? — спрашивает Кокушибо. Разговор принимает странный оборот.       — Это странное место. Я его не вижу, лишь слышу, ощущаю, как самое реальное. Перед глазами или во мне будто бы источник света, который не убрать. Из-за него я ослеплен. Я будто бы нахожусь в лесу, — Ериичи вдруг выглядит так, словно хочет спрятаться. Он выглядит заколдованным, говоря так много. — И они ходят вокруг меня.       — Кто?       — Я не знаю. Злые ли это духи, животные или демоны — мне не видно. Они лишь воют, словно бы со всех сторон. Со мной нет клинка. Они следят, идут за мной, пытаются подставить, но еще не нападают, словно ждут какого-то момента. И еще я… немой. Я иду — это дает звук, ветер, забираясь под мою одежду, создает колыхание тканей. Но я не могу даже громко вздохнуть.       Кокушибо морщится, вспоминая их детство. Когда-то Ериичи считали глухим, потому что кто-то был достаточно тих. — И он каждый раз, как реальность. И я вижу его каждый раз, когда засыпаю. — Ериичи смотрит как-то безумно и отчаянно. — И я видел это все те полгода, что искал тебя. Я решался убить тебя, но каждый раз просыпаясь, искал тебя, надеясь, что кошмар прекратится. Он всегда ощущается реальным…       — И как я с этим связан?       — Я всегда знаю, что должен найти тебя. Или хотя бы позвать. Я ищу тебя в кошмаре. Но я не могу ничего из этого во сне.       — И что, ты даже не пытался избавиться от него? Храмы все закрылись от тебя? Лекари все пропали?       — Ничего. Мои молитвы никто не слышит.       Если бы не это помешательство Ериичи, из-за которого он твердит почти одно и то же, то все бы шло своим чередом.       Кокушибо с неприкрытым отвращением смотрит на брата. И этому человеку досталась вся та сила, о которой он может лишь грезить. Гениальность ходит рядом с безумием, но демон даже предположить не мог, что настолько близко.       — Хорошо. Раз твое желание неизменно… То плетись рядом.       Его голос сильно напоминает отцовский, замечает это не только Кокушибо. Ериичи словно окатывают холодной водой и тихое безумие покидает мечника, оставляя один на один с ненавидящим его братом. И кажется, он только сейчас замечает, насколько старший близнец хочет его отбросить от себя.       Ериичи наконец-то замолкает, чувствуя себя не на своем месте. Кокушибо не знает, радоваться ему этому или беспокоиться. Чудовище довольно той свободе, которую получило, оно почти урчит в демоне. Оно никогда не воет, оно живет под кожей, как проклятие. А поэтому даже не преследует в виде кошмаров. Уже просто идет рядом, не сбивая шага. Кокушибо его игнорирует.

***

      Первое время они почти не разговаривали. Они обменивались очень короткими фразами, большинство из которых было сказано Кокушибо, Ериичи будто бы снова онемел, как в детстве. Старший мог бы радоваться, что не болит голова из-за ненавистного голоса, однако постоянное молчание брата вызывало лишь негативные ассоциации.       Отправившись в путь вечером, они раздобыли для Ериичи еду в деревне. Кокушибо шел в стороне от всех безликой и быстрой тенью. Деньги он отдал брату, поэтому причин для беспокойства не было. Пока что можно было задуматься о происходящем, составить план перехода в нужное Кокушибо место. Было одно, которое можно было бы назвать его домом. Там никто не обитал, кроме него, он вполне обустроил это место. Кому этот дом в глуши принадлежал раньше, разбойнику или отшельнику, он не знал. Но там вполне возможно было ужиться человеку и демону.       Гнев тихо жил в Кокушибо, нашептывая о способах мести. За что? Скорее всего, за все то же самое, что и всегда.       Так они и двинулись в тихий путь. Ушел Кокушибо от своего основного места на приличное расстояние, однако останавливались братья только для короткой передышки, чтобы Ериичи что-нибудь съел. Происходили такие привалы исключительно по инициативе Кокушибо, а тот будто и думать про себя забыл.       К рассвету они нашли место, в которое не должны были попасть солнечные лучи. Листва деревьев была столь густая, что свет едва добирался до травы. Соорудив что-то, похожее на палатку или шалаш, Кокушибо обезопасил себя и так от малых крупиц света, которые здесь были.

***

      Переждав еще один день, во время которого Ериичи заснул у Кокушибо на плече, они наконец-то доходят до нужного места. Точнее сказать, пришлось перейти на бег, чтобы не тратить время на еще один день. Но больше идти куда-то не требовалось. Дом Кокушибо уже обжил, так, как может демон.       — Можешь располагаться. Где-то здесь лежат старые вещи, — Кокушибо кивком головы указывает в нужную сторону, — Если совсем ничего не пригодно, то ночью что-нибудь с этим сделаю.       — Братец…       Ериичи впервые самостоятельно заговаривает, а Кокушибо уже оборачивается, готовый выслушать.       — Что?       — Спасибо, — Ериичи искренне улыбается, а Кокушибо вновь становится тошно.       — За что?       — Ты рядом.       — И тебя действительно больше ничего не волнует?       Кокушибо задал отличный вопрос. По крайней мере, во взгляде Ериичи вдруг мелькает печаль.       — Я все равно уже ничего не изменю, — произносит он.       Кокушибо противна эта мысль. Чтобы Ериичи что-то не смог, этому должны препятствовать сами боги, которые дали ему его гениальность и силу. Пока что младший жаловался только на то, что духи не слышат его, сколько бы тот не шел к тем. Но не забрали ведь. Но препятствовать ему должен точно не Музан, который едва не погиб в схватке с ним. Кокушибо ничего из этого не говорит. Он демон, который жаждет превзойти его, Ериичи. Все эти слова будут глупы с его стороны.       Так что они просто начинают жить вдвоем, будто всегда так могли. Все было бы прекрасно, не возникни одна деталь — Кокушибо питается людьми. Очередным вечером он собирается уйти один, потому что находиться рядом с братом становится невыносимо. Запах крови и голод иногда укрывают разум за дымкой желания, от чего он голодным волком смотрит на Ериичи, желая вкусить человеческой плоти. Когда демона отпускает, он старается держаться от того подальше, однако тот тоже не хочет упускать его из виду.       — Я пойду с тобой, — говорит Ериичи, когда Кокушибо не объясняет ему причин.       — Ериичи, не нужно. Я вернусь, обещаю, — Кокушибо уже знает, что того пугает вероятность того, что он вновь окажется оставленным. Это до сих пор его путало. Столько времени, когда они даже не смотрят друг на друга, но вот удавка напоминает о себе, и они уже не могут оторваться друг от друга.       — И все-таки, позволь.       Кокушибо невероятно сильно хочет его перебить на середине фразы, но он этого не делает. И возможно, говори тот дольше, то тоже бы не перебил. Он знает, сколько Ериичи может молчать, а поэтому совсем не хочет повторять. Даже если иногда голова раскалывается из-за его голоса.       — Не нужно. Тебе со мной не нужно. Мне нужно найти себе… пищу.       — Подожди. Можешь взять моей крови, — теплая ладонь Ериичи касается его плеча. Кокушибо лениво одергивает руку, в то время как голод снова дает о себе знать. Из-за него демон почти готов пойти на это, слишком уж долго он не охотился ради брата.       — Не нужно, я сам справляюсь, — разумная часть, не поддающаяся животным инстинктам, срочно пытается придумать отказ. — Я не буду питаться твоей кровью. Мне это не нужно.       — Прошу… Не убивай их, — Ериичи уверенно обхватывает его локоть и ищет его взгляд. Кокушибо держится прямо, все тело напрягается. — Я не позволю тебе навредить им.       Напряжение, сковавшее все тело Кокушибо, скорее всего заметно даже без прозрачного зрения. Сейчас он из оставшихся сил пытался не сорваться и наброситься на Ериичи, иначе точно выгрызет тому кусок шеи. Нет, к такому нужно подходить аккуратно.       Ериичи все понял, едва встретившись с ним взглядом, а потому ведет его сам. Пока он готовится, Кокушибо успокаивается, даже надеется уйти.       — Я не могу постоянно питаться твоей кровью, ты ведь это понимаешь. Тебе нужно восстанавливаться, — говорит он, пока Ериичи делает на оголенном плече разрез. В нос резко бьет запах. Когда-то Кибуцуджи обмолвился, что кровь родичей имеет особенный привкус. Кокушибо в один момент заинтересовался, какова может быть плоть демона на вкус, если у всего вида один прародитель. Однако саму тему еще не поднимал со своим господином.       — Но если это обезопасит людей… Я готов.       — Нет, Ериичи. Не нужно.       Ериичи не был маречи. Кокушибо упорно цеплялся за любую мысль и причину, по которой брату не стоит отдавать самого себя на медленное съедение.       Если родичи имеют особый вкус, то каков он будет у близнеца?       Запах пищи завязывает разумные мысли в тугой узел внутри головы, сжимая все внутренности. Как давно он испытывает голод?       Приблизившись к ране, Кокушибо жадно впивается в рану, с удовольствием замечая, что это вызывает реакцию. Боль. От этой мысли демонической части хочется едва ли не урчать, сильнее впиваясь клыками в плоть. Кокушибо не делает этого. Крови поступает немного, в то время как плоть находится в опасной близости.       Он почти готов начать отгрызать мышцы и кожу, как со своими остальными жертвами.       Кровь меняет свой вкус, когда становишься демоном. Кровь брата напомнила Кокушибо о том, что примерно такой вкус у нее был для него, когда он еще был человеком. И тем не менее, она все еще была питательной, просто давала вспомнить лишь примерные ощущения, которые он испытывал давно.       Когда приходит время остановится, Кокушибо еще ни разу не насыщается. Однако обжигающее лезвие клинка ничирин, приставленное к шее, заставляет его прекратить, впервые услышав тихий голос брата, который до этого игнорировался. Встав со своего места, Кокушибо отходит от Ериичи.       Одно он решает точно — этого не повторится.       Едва Кокушибо подавляет свои демонические чувства, тут же идет к Ериичи, предлагая помочь тому с раной. Тот соглашается, едва услышав это. Будто перед ним не демон, который только что пил его кровь. Кокушибо ненавидит это доверие. Легче думать, что Ериичи достаточно силен, чтобы убить его, а потому держать возле себя демона — не проблема. Тот изрядно побледнел, поэтому, неожиданно для обоих, Кокушибо подхватывает брата на руки.       — Тебе нужно лечь, — безоговорочно решает тот. Даже на это Ериичи молчит, повинуясь воле случая. И воле Кокушибо, которая самым странным образом заставляла его проявлять заботу. Он переносит его в другую комнату, где Ериичи обычно спит, быстро раскладывает все нужное, перед этим аккуратно посадив того в сторону. Уложив того, демон садится рядом с бывшим охотником, проверяя состояние его руки.       Кокушибо надеется, что все будет, как обычно. То есть разговоров не будет.       — Ты убрал клыки? — вдруг спрашивает Ериичи, вглядываясь с прозрачным миром в его челюсть. Кокушибо действительно их видоизменил, сделав похожими на человеческие. Поэтому он кивает, — Ты ведь можешь…       Ериичи внезапно замолкает, осекшись. И здоровая рука секунду назад тянулась к лицу Кокушибо, что при шести глазах вполне заметно.       — Что?       — Ты ведь можешь так же с глазами? Сделать их человеческими?       — Могу. Хочешь это увидеть?       — Пожалуйста.       Кокушибо тяжело выдыхает. Но он сам предложил, так что поводов ворчать он не видел. Закрыв глаза, он запускает уже ставший привычным процесс маскировки, которому в свое время его научил господин. Тело демона запоминает, где были две дополнительные пары глаз, но на лице в один момент исчезают любые намеки на них, с неприятным звуком придав его лицу более человеческий облик. Исключив лишнее давление на глаза, Кокушибо убирает красноту с них. Появляются брови, убранные ради верхней пары глаз. Теперь его лицо почти такое же, как раньше. Открыв глаза с желтыми зрачками, он встречается с Ериичи взглядами. Тому, очевидно, любопытно. Кокушибо чувствует себя непривычно, за относительно недолгое время приспособившись к более широкой картине мира, и прозрачному, который он не всегда поддерживал. Но с братом он пробуждал его постоянно.       Внезапно Ериичи все-таки протягивает руку к его лицу и нежно проводит пальцами по щеке Мичикацу.       — Ты прекрасен, — произнеся эти слова, он тепло улыбается. К Кокушибо возвращается знакомое чувство тошноты из-за улыбки брата.       — У нас одно лицо.       — Не совсем, — Ериичи смотрит неотрывно, даже не сквозь него, как иногда бывало раньше, а именно на него. И продолжает улыбаться. — Я нахожу тебя красивее.       — Чушь, — восклицает Кокушибо, но после сразу же успокаивается, — Мне иногда кажется, ты со мной из другой реальности общаешься, — он усмехается.       — Почему же, в той же, — кажется, что Ериичи весело, от чего Кокушибо совсем дурно. Что происходит веселого по мнению Ериичи? На это Кокушибо бы не ответил.       — Да? Тогда кажется, видим мы все не одинаково.       — Верно, — Ериичи улыбается слабее. Кокушибо даже становится приятно от того, что хотя бы в такой мелочи у них есть понимание, а не неприступная стена. А потом Ериичи неожиданно и резковато убирает руку, переменившись в лице. Его тихая настороженность даже беспокоит Кокушибо.       — Что-то не так? — спрашивает он, когда Ериичи отворачивается.       — Ты ведь насытился? — тот явно хочет улизнуть от ответа. Кокушибо от чего-то уверен, что того волнует не это в первую очередь.       Но какой же глупый был вопрос. Как же тот наивен.       — Нет. Но мне теперь будет легче. Теперь отдыхай, — Кокушибо встает со своего места, собираясь оставить Ериичи в покое и дать ему возможно переодеться. И он собирался раздобыть тому еды, раз уже замаскировал демоническое лицо. Ериичи смотрит на него почти затравленно, услышав о том, что демону было недостаточно его крови. — Я скоро буду. И я не охотиться, не волнуйся.       — Я в порядке.       — Ериичи, — рычит Кокушибо, после чего тот, едва попытавшись встать, послушно прекращает. — Я скоро буду, — тут он тянет руку сначала к волосам Ериичи, однако вовремя останавливается и аккуратно касается здорового плеча. На нем лежит часть шелковистых прядей, которые Кокушибо убирает тому за спину. У его близнеца волосы всегда были мягче, приятнее на ощупь.       Голод временно тихнет.