Действие второе

Деревенская изба. За длинным столом сидит Лексей и толчет засушенные травы в ступке. Манжеты рукавов его зеленой рубахи испачканы землей и травой. На скамье у стены, на приличном расстоянии от него, сидит Марфа — бледная, в рваном платье, когда-то богато расшитом. Сначала стоит тишина: Лексей работает, Марфа озирается по сторонам, громко дышит и подозрительно косится на Лексея.

Марфа

Ладно, будь-по твоему, мужик. Ты победил. Довольно. Лексей удивленно поднимает глаза.

Лексей

А? Ты про что говоришь, барыня?

Марфа

Мы же в молчанку играли?

Лексей

Господь с тобой. Я травки мельчу, работаю — а еще знаю, что вашего брата лучше лишний раз словом не тревожить. Марфа поводит плечами.

Марфа

Хм. Что ж, в этом ты прав. Видать, тебя твои хозяева вышколили.

Лексей

Нет у меня хозяев, барыня. Пару лет токмо были… бог миловал, получил волю. Сразу в родную деревню вернулся, просителей-то видимо-невидимо…

Марфа

Каких просителей? Ты что, богат? Лексей мягко усмехается.

Лексей

Я, барыня, знахарь. — а бывает, что и колдун. То заговор прочитать, то с бесами договориться… всякое бывает. (Неожиданно мрачно смотрит на Марфу.) Диву даюсь, что ты позабыла, барыня. Сама же меня пытать приказывала.

Марфа

Я-то?

Лексей

Ты. Притащили меня нечистые люди к тебе в усадьбу, а ты и говоришь: так, мол, и так, не положено у нас в уезде злым колдовством заниматься. Я и слова в ответ сказать не успел, как твои молодцы мне по морде дали, и ты меня приказала в погреб потащить да всыпать мне, покуда медведем не взвою. (Долго смотрит на нее — мучительно, с ненавистью.) Я бы и взвыл, коли мне на подмогу добрые люди не пришли. А ты уже про то и позабыла… Марфа хмурится и смотрит в пол.

Марфа

Бес меня попутал, видимо. На кой черт мне сдался деревенский мужик, пусть даже он и колдун. Или ты на меня с ножом в ночи лез?

Лексей

Бог с тобой, барыня! Я не разбойник. В жизни тебе зла никакого не делал, и крестьянам твоим тоже.

Марфа

Не знаю тогда. Не помню. Ничего не помню. (Гневно сжимает кулаки и некоторое время молчит.) Это тебя, выходит, господин Соблазневич спас?

Лексей

Он самый. Пришел с друзьями, твои молодцы даже слова сказать не успели — он их ножом по горлу, меня расспросил да выпустил. Потом сказал еще, что я ему пригожусь в деле важном. Каком — не сказывал. Но ничего, устроились мы тут, пока тишь да гладь. Друзья у него веселые: один ученый, другой крученый, третий барский сын. И три красны девицы… одна прямо совсем красна, точно свекла, но душа у нее добрая. Все они люди ничего, хорошие. (После паузы хмурится.) Только Соблазневич этот… смурной он. Не возьму в толк, как к нему хорошие люди прибились, раз он других ножом по горлу привечает. Все это время Марфа молчит и сжимает кулаки. А ты как тут оказалась, барыня? Верней сказать… за каким бесом?

Марфа

Инспектор уездный нагрянул ко мне. Генерал Торомов. Уважаемый человек, войну прошел — и в моей усадьбе всегда желанный гость. Как вдруг приходит и говорит: «В оном здании неверно управляют крепостными душами». Будто указ зачитывал. Я с ним спорю, говорю, что всегда все по согласию с ним делала и с уездной властью, — а он ни в какую. Арестовать меня приказал и чуть ли не повесить, словно я какая-то безродная девка, а не графиня Марфа Бенерова. И тут входит Соблазневич и говорит: «Негоже графине в петле болтаться. Пускай она со мной идет в деревенской избе жить, а вы ее усадьбу конфискуйте». Генерал Торомов подумал и согласился, разрешил мне уйти. Да только крепостные еще потрепали по дороге… (Хищно скалит зубы.) Гнусная челядь! А Соблазневич им и слова не сказал — валяйте, говорит, барыня ваша больше не барыня. И мне подмигнул, чтобы я подыграла. Вот, подыграла… (Со всей силы бьет кулаком по скамье.) Чтобы я, графиня Бенерова, до такого опустилась! Память потерять! Усадьбы лишиться! Удары челяди терпеть! С каким-то проходимцем пойти! Вдруг смотрит на Лексея и вскакивает с места. Ах вот оно что! Это ты, колдун, на меня порчу навел! Отомстить мне решил! Ну держись… Бросается к нему и начинает бить руками. Лексей рослый и крепкий, поэтому сжимает ее руки и отводит от себя, но Марфа упорная и долго не сдается. Наконец ее силы иссякают, и она устало падает на скамью. Лексей, подумав, садится рядом с ней.

Лексей

Я же тебе сказал, барыня: я не разбойник и чужие души не гублю. Порчу другие колдуны наводят — да и простые люди порой, по глупости и зависти. У меня забот полон рот, просителей в деревне много было. Да и тут есть чем заняться: пока Соблазневич ничего с меня не спросил, я местным крестьянам помогаю. У них тут, говорят, землю проклял кто-то. Сказывают, что в роду Торомовых колдуны были… Ты же его знаешь, барыня. Правду сказывают, про колдунов-то? Марфа мотает головой.

Марфа

Не знаю, мужик, ничего не знаю. Генерала будто подменил кто-то. То приличный человек был, порядочный — а то приказал меня повесить. Будто я девка безродная… (Решительно поднимает голову и смотрит на Лексея.) Так, стало быть, и ты Соблазневичу для какой-то цели понадобился — и он не сказал, для какой. Интересно. Надеюсь, что он этого конфуза с Торомовым так не оставит. Я теперь сама его убить хочу.

Лексей

Бог с тобой, барыня! Соблазневич-то, может, и разбойник, — но ты барыня воспитанная, а все туда же — убивать хочешь. Господь велит прощать.

Марфа

Я бы тебя простила, что порчу на меня навел: ты мстил, это благородное дело. (Лексей сокрушенно качает головой.) Но генерал Торомов… безо всякого повода просто взять и приказать меня повесить и из усадьбы выселить — это нонсенс. Еще и с памятью у меня что-то было… теперь как подумаю — так меня мигрень прихватывала аккурат после того, как генерал ко мне приезжал, и мы с ним чай пили. Вот подлец! Опоил меня ядом, лишил памяти — а теперь и остального лишил! Может, он меня и невинности лишил, охальник старый!

Лексей

Барыня, а ты невинна разве?..

Марфа

Ничего, я ему покажу. Живым он не уйдет. Соблазневич на вид человек серьезный, хоть лицом и нехорош. Я ему свой план предложу. Думаю, у нас дела на лад пойдут. И еще с ним юноша был, тоже с ножом игрался и карманы вспарывал… думаю, мы поладим.

Лексей

Ох, барыня, не туда ты смотришь. Тебе бы в церковь пойти, исповедаться да грехи замаливать, — а ты себе новых набрать хочешь.

Марфа

Месть — не грех.

Лексей

Да ты никак некрещеная, что такие вещи говоришь? Али тоже векша и от креста отказалась?

Марфа

Крест… Что в нем толку! Да и ведьмовство это — так, глупости. В нашем уезде тоже в ведьмовство играли: брали доску с паутиной и буквами и крутили. Мол, куда повернется, то мертвые и говорят. Пауков еще любили — говорили, что они счастье приносят… Сказки это все, глупости! Вот шпага и нож — они надежные, лучше любой порчи.

Лексей

Про доску с буквами я не слыхал, а про ведовство ты дурного не сказывай. На этой земле точно порча лежит, тут сильный колдун постарался. Я все к ангелам обращаюсь, ищу их, чтобы они помогли земле силу вернуть, — да пока без толку. А как прожить без урожаю-то? Деревня вымрет ведь.

Марфа

Может, если мы Торомова убьем, то и проклятие спадет. Даже тебе это поможет.

Лексей

Про их род всякое говорят… мол, сам Торомов дурной человек и злой, потому что у него дочка померла. А другие говорят, что намедни эту дочку на ярмарке видели. То одно, то другое — и не разберешься. Марфа заинтересованно поворачивается к нему.

Марфа

Дочка, говоришь? Дочка — это хорошо. Похитим ее и потребуем с генерала выкуп. А как он за ней явится, мы его и убьем.

Лексей

Опять ты про свое. Надо тебе хоть с Настей потолковать: она разные молитвы знает, вдруг и твою душу очистит немного…

Марфа

Молитвы — те же сказки. Нет в них ничего. Молчит, задумавшись. Лексей всматривается в ее фигуру.

Лексей

Погоди-ка… барыня, а ты часом не на сносях?

Марфа

Не твое дело, мужик.

Лексей

Ох, тебе бы травы пить да на печи лежать — а ты людей убивать рвешься.

Марфа

Не твое дело, говорю! Вбегает запыхавшаяся Настя.

Настя

Соблазневич не у вас?

Лексей

С ночи его не видел.

Настя

А то его нигде нет — и, говорят, генерала Торомова убили… (Шепчет) Только бы maman не узнала… Уходит. Марфа сжимает кулаки.

Марфа

И тут не дали мне отомстить…

Лексей

Вот и хорошо. Сейчас за водой схожу, отвар целебный сделаю. Авось тебя немного отпустит твоя злоба-то… Уходит.

Марфа

Ничего. Я подожду. Я их всех переиграю.