Часть 2. Необходимый риск

      — С Корво всё в порядке? — Эмили каждый раз сморщивала носик, когда спрашивала, не будучи уверенной, стоит ли ей вообще этого делать. — Он всегда просыпается намного раньше меня.       — С ним всё в порядке, — это было не так. Всё, что произошло прошлой ночью с Брисби и леди Бойл, сказалось на нём. Но у Дауда не хватило духу рассказать Эмили об этом. Она и так достаточно волновалась, когда Корво покинул «Песью яму», чтобы отправиться в город. — У нас была долгая ночь.       Эмили надулась, глядя на свои ботинки.       — Он обещал рассказать мне о вечеринке.       — Дай ему отдохнуть, — проворчал Дауд, затягивая бандаж на её руке. Он спросил её, как она себя чувствует, отчасти для того, чтобы отвлечь её от мыслей о мужчине, всё ещё спящем наверху.       — Хорошо сидит, — Эмили пошевелила рукой и с любопытством осмотрела приспособление на своем запястье. — Оно больше, чем я думала, как его можно спрятать? И не зацепится ли оно за что-нибудь?       — Нет, если ты будешь осторожна, — Дауд подумал, что было крайне многообещающим то, что девочка вообще задумывается о таких вещах. Если бы её мысли были также сосредоточены во время их тренировок, когда-нибудь из неё получился бы отличный боец. — Помни, что я говорил тебе о заряжании, подожди, пока не услышишь щелчок затвора. Иди и найди что-нибудь, на чём можно попрактиковаться. Только не на Пендлтоне, — строго добавил он.       В первый раз, когда Дауд показал ей, как работает наручный арбалет, девушка пошутила по поводу использования фляжки с напитками аристократа в качестве мишени.       — Не то чтобы я был полностью против этой идеи, — добавил Дауд себе под нос, когда Эмили убежала.       Девушка подпрыгивала от возбуждения, осматривая двор паба в поисках подходящей мишени. Дауд наблюдал за ней с небольшой стены рядом с импровизированным жилищем Сэмюэля. Теперь, когда Эмили была вне пределов слышимости, лодочник посмотрел на Дауда со своего стула.       — Как он?       — Истощён. Разочарован. Адмирал и этот чёртов аристократ делу не помогают.       Сэмюэль с сочувствием взглянул на чердак паба.       — Я кое-что слышал об этом прошлой ночью, как только вы трое вернулись. Не думайте обо мне плохо, сэр, в мои намерения не входило подслушивать.       Дауд проворчал, чтобы он продолжал.       — Но Хевлок и Пендлтон, похоже, не слишком обрадовались тому, что произошло на вечеринке. Судя по всему, они тоже были не слишком довольны друг другом, если так подумать.       — Этот идиот Пендлтон, — проворчал Дауд, — поставил его в трудное положение. Корво, — пояснил он, рискнув сам заглянуть на чердак. Там ничего не шевелилось, и, вероятно, ничего и не будет — до конца дня. — Адмирал считает, что ему следовало убить леди Бойл и Брисби, чтобы не оставлять живых свидетелей. Пендлтон считает, что он должен был дать Брисби то, что тот хотел, согласно их соглашению.       — А Корво не сделал ни того, ни другого?       — Корво сделал всё, что мог, при том раскладе, что у него был. Мы с Томасом так и сказали адмиралу, но этот человек придерживается собственного мнения.       Сэмюэль торжественно покачал головой.       — Я не могу даже представить, что творилось в голове Пендлтона в тот момент, когда он вовлёк в это одного из своих друзей из парламента. И никому об этом не сказал. Мне это кажется крайне опасным.       — И глупым. И Корво должен терпеть всё это, — последнюю фразу Дауд почти выплюнул.       Во время их беседы с адмиралом Корво хранил молчание, поскольку Хевлок сделал ему выговор, посчитав его действия дерзкими и опасными. Когда они закончили, солнце только начало подниматься, и Корво едва не потерял сознание от усталости, когда они добрались до чердака. Дауду удалось дотащить его до кровати, и с тех пор мужчина не двигался, если не считать того, что свернулся калачиком в объятиях Дауда после того, как тот снял ботинки и присоединился к нему.       Дауд отвлекся от своих мыслей и попытался придать своему лицу более мягкое выражение, когда Эмили поймала его взгляд и гордо указала на стену со старыми клетками для собак. Металлический болт торчал, шатко, но точно в цели, из одного из обесцвеченных кирпичей здания.       — Держи руку прямо, — упрекнул Дауд и дал ей знак продолжать, не обращая внимания на то, как Эмили показала ему язык.       — Я уверен, что Корво сделал то, что считал правильным, — продолжил Сэмюэль. — Мне кажется несправедливым, что адмирал говорит ему, что делать и как это делать, в то время как именно Корво выполняет за них всю грязную работу.       Дауд нечасто разговаривал с лодочником, но внезапно понял, что Корво имел в виду, говоря о поведении Сэмюэля. В нём было что-то такое, какая-то проницательность, которая заставила Дауда подозревать, что тот больше подошёл бы на роль советника, чем какого-нибудь простого речного рабочего.       — Скажи это адмиралу. Возможно, тогда он был бы удовлетворён, — хрипло сказал Дауд, упираясь локтями в колени. — Вейверли Бойл больше не доставит нам хлопот. Этого должно быть достаточно, чтобы не ставить под сомнение решения Корво.       Они погрузились в приятное молчание, наблюдая, как Эолос появился на краю двора, и Эмили взволнованно подвела его к столу, показывая разрушения, которые она нанесла стене своим наручным арбалетом. Металлические наконечники издавали тяжелый лязг каждый раз, когда один из них попадал в кирпичи, и Дауд смутно слышал раздражённое ворчание Соколова по поводу шума, доносившееся изнутри здания.       Эмили подбежала к ним, ведя Эолоса за собой. От внимания Дауда не ускользнуло то, как крепко при этом были переплетены их руки.       — Виман нашёл речной жемчуг, выброшенный на берег! — Девочка нетерпеливо подпрыгивала вверх-вниз. — Можно мне пойти и посмотреть?       Дауд приложил все усилия, чтобы на Эолоса произвело сильное впечатление выражение его лица.       — Сегодня днём я приказал тебе патрулировать. И теперь ты находишь речной жемчуг.       — В западном округе тихо. Докладывать не о чем, — китобой оставался невозмутимым, несмотря на суровые высказывания. — Могу я отвести леди Эмили посмотреть жемчуг, сэр?       — И почему ты вежлив со мной только тогда, когда тебе что-то нужно, — проворчал Дауд, но при этом он не смог найти в себе сил по-настоящему разозлиться. Не тогда, когда Эмили смотрела на него с такой надеждой в этих пугающе больших карих глазах. С такими глазами в суде она была бы настоящим стихийным бедствием.       — Убирайтесь с глаз, вы оба, — проворчал он, подождав ещё несколько мгновений, прежде чем смягчиться. — Бездна знает, возможно, я немного успокоюсь, когда вас здесь не будет.       Эмили ухмыльнулась и немного отвела Эолоса в сторону, прежде чем вернуться.       — О, — она потянулась, чтобы отстегнуть браслет, — я забыла…       — Оставь его пока у себя. Создайте мне хотя бы иллюзию того, что ты будешь тренироваться на пляже, чтобы я не чувствовал себя таким мягкотелым, позволяя тебе отлынивать от тренировок.       Улыбка девочки стала раздражающе дерзкой, и она потянула Эолоса за собой, когда вприпрыжку направилась к пляжу.       Сэмюэль улыбнулся им вслед.       — Она очень дерзкая маленькая девочка. Приятно, что она нашла здесь друга. Не могу представить, как ей пришлось бы проходить через что-то подобное в одиночку.       Дауд задумался, о чем именно он говорит. О заговоре? Или быть так далеко от своего дома? Или убийство её матери? Возможно, всё это сразу и даже немного больше.       — Она сильная. Крепче, чем большинство её сверстников.       — Ммм, да, она такая. Я сомневаюсь, что есть кто-то ещё столь благородного происхождения, с такой же тягой к приключениям.       — Или с более сильным ударом меча, — Дауд потёр свою собственную руку, где уже успели появиться новые синяки. — По крайней мере, на этот раз у города будет императрица, которая сможет защитить себя, — с горечью сказал он. — Не будет таких людей, как я, которые осмелятся выступить против неё.       Он почувствовал на себе взгляд лодочника и был удивлен, когда рискнул поднять глаза и увидел, что выражение лица Сэмюэля было довольно робким.       — В тот день Берроуз поставил Вас в трудное положение, Корво сказал мне об этом. Я полагаю, Вы тоже сделали всё возможное из того расклада, что был у Вас на руках, сэр. Если Вы не возражаете, я скажу. Я думаю, что сейчас важно то, что Вы пытаетесь стать лучше сами и пытаетесь сделать то, что будет лучше для леди Эмили. Нет и не может быть никого, кто мог бы сказать, что Вы неправы из-за того, что так сильно хотите это сделать.       — Бездна, — Дауд поймал себя на том, что усмехается. Не жестоко, звук был скорее ошеломлённым, чем каким-либо ещё. — Корво предупреждал меня о разговорах с тобой. Сказал, что у тебя была склонность пытаться заставить его чувствовать себя лучше. Не ожидал, что ты попытаешься проделать то же самое со мной.       Лодочник усмехнулся.       — Нам всем время от времени нужно слышать что-то вроде ободрения, сэр. Вы всего лишь человек, даже несмотря на то, что говорит о вас Ардан, — добавил он, и Дауд снова усмехнулся. — И я бы не стал зацикливаться на том, что Пендлтон и адмирал сказали сегодня Корво. Скажите ему, чтобы он тоже этого не делал, если вы, конечно, не возражаете. У него и так забот хватает, и, если честно, сэр, я бы сказал, что это хорошо, что он решил не избавляться от леди Бойл предложенными способами.       Дауд кивнул. Он собирался пробормотать какую-нибудь сентиментальную чушь в знак благодарности, что-нибудь о том, как он благодарен Корво за то, что такой честный человек, как Сэмюэль, присматривает за ним. Но дверь в паб открылась, и Дауд мельком увидел кислую робу Смотрителя.       Мартин зашагал к ним, солнце блестело на золотистых краях его пальто так, что Дауд заскрежетал зубами.       — Добрый день, Дауд, — приветствие Мартина было гладким, как полированная сталь, вежливым — для кого-то другого. Дауда оно не смогло бы одурачить. — Сэмюэль. Адмирал в комнате для совещаний наверху, попросил меня привести тебя. Он хочет кое-что обсудить.       Дауд заметил замешательство лодочника. Сэмюэля никогда не вызывали в комнату для совещаний: любую необходимую информацию он получал через Мартина или Корво, как только планы были готовы.       Сэмюэль замер в нерешительности.       — Вы уверены в этом, сэр?       — Совершенно уверен.       — Что вам от него нужно? — Дауд счёл этот вопрос достаточно невинным. Но по тому, как сузились змеиные глаза Мартина, кто-то мог бы подумать, что он какой угодно, но не такой. — Не смотри на меня так, Смотритель. Я хочу знать, почему его вызывают.       — Вы, убийцы, всегда думаете, что я замышляю что-то неподобающее? — голос Мартина звучал скорее удивленно, чем раздраженно. — Я думал, мы на одной стороне. Корво сумел достаточно хорошо разглядеть меня под моей формой, так почему же Вы не можете? Или Вы не доверяете его суждениям?       Упоминание имени Корво заставило Дауда вскочить на ноги прежде, чем он осознал, что вообще пошевелился. Мартин не отпрянул, когда Дауд встал на дыбы, вместо этого оставаясь на месте. Высокомерный. Приводящий в ярость.       — Задел за живое, не так ли? Приношу свои извинения.       — Не испытывай моё терпение.       — Или Вы… что сделаете? — глаза Мартина призывали его сделать ещё шаг. Сделать что-то, о чём он позже пожалеет. — Я жду.       И Дауд ничего так не хотел, как снова сломать Мартину нос. Или, возможно, срубить ему голову с плеч. Он достаточно часто обдумывал оба этих варианта. Но Дауд также не забыл о своём обещании Корво оставить Смотрителя в покое, если тот не найдёт оснований применить к нему силу. И пока у него не было таких оснований, как бы сильно он ни желал их. Он не стал бы пренебрегать желаниями Корво из-за мелкого спора.       Сэмюэль с беспокойством наблюдал за ними, пальцы Дауда сжались в кулаки, когда он сдержал свой гнев и презрение и отступил назад.       Мартин больше ничего не сказал ему, но при виде того, как его губы изогнулись в напряженной самодовольной улыбке, самообладание Дауда повисло на волоске.       — Сэмюэль, — сказал Смотритель, увлекая за собой лодочника. — Идёмте. Адмирал ждёт.       Дауд слегка кивнул Сэмюэлю на прощание, проходя мимо, и его взгляд следовал за фигурой Мартина, одетого в форму аббатства обывателей, пока за ними не закрылась дверь паба.       — Ублюдочные смотрители, — выругался Дауд сквозь зубы.       Он услышал тихий свист сверху и нахмурился, увидев Ардана, сгорбившегося на крыше.       — Несладко пришлось, босс, — заметил Китобой. — Но мы ничего не можем сделать этому придурку, пока работаем с ним. Может быть, когда мы закончим здесь…       — Не искушай меня, — отрезал Дауд. — Чем скорее мы закончим здесь, тем лучше.       — Да никто и не спорит с этим, даже наоборот.       Дауд что-то проворчал, возможно, благодаря Китобоя за разделяемое мнение. Бывали дни, когда он боялся, что только он, и только ему одному было так не по себе в присутствии этого Смотрителя. Но он был благодарен, что его люди, за исключением Корво, чувствовали то же самое.       — Возвращайся к своему патрулю.       Ардан исчез, и после нескольких долгих мгновений, потраченных на то, чтобы успокоить свой гнев, Дауд решил перестать стоять во дворе в одиночестве и бормотать что-то себе под нос, как сумасшедший. Он не хотел больше рисковать тем, что кто-то из его людей будет наблюдать за ним и болтать: слухов о его противнике и без того было достаточно.       Он поднялся на крышу, а затем подошёл к двери мансардной комнаты, не желая рисковать напугать Корво приближающимися шагами; Дауд никогда не был таким же легконогим.       Дауд прокрался в комнату и мгновенно сосредоточился на комке одеяла на кровати. Бездна, Корво, должно быть, был измотан сильнее, чем он думал, раз он даже не пошевелился, когда Дауд вошёл. Обычно этот человек чутко реагировал на каждый малейший шум.       Дауд опустился на колени рядом с матрасом и осторожно протянул руку, чтобы убрать волосы, падающие Корво на глаза. Корво слегка пошевелился, уставившись в подушку. Когда его глаза приоткрылись, они были тёмными и затуманенными в тусклом свете лампы. Дауд прижался губами к его лбу.       — Когда ты ушёл?       — Сегодня утром.       Корво непонимающе моргнул, глядя на него.       — Как долго я спал?       — Несколько часов.       Мужчина моргнул ещё несколько раз, сосредоточив взгляд где-то слева от плеча Дауда.       — Я для чего-то нужен адмиралу? — Корво пошевелился, пытаясь сесть. Дауд осторожно уложил его обратно на одеяло, но услышал только тихое протестующее бормотание.       — Ты не нужен. Я просто проверяю, как ты.       — Какая забота, — сухой и сонный тон Корво был приглушён подушкой, в которую он зарылся с головой.       Дауд просто намеревался проверить, убедиться, что он всё ещё дышит и что он не задушит себя подушкой. Но вид Корво, заворачивающегося в одеяло, склоняющегося к его прикосновениям, как один из их волкодавов, податливого и полусонного, заставил Дауда эгоистично отказаться от первоначальной идеи.       Вместо этого он поднялся и сел на кровать, продолжая перебирать пальцами волосы Корво, растрепывая их даже больше, чем раньше. Корво попытался отстраниться от его руки, но Дауд усмехнулся и мягко поймал его за подбородок, наклонившись вперед, пока их губы не соприкоснулись.       — И меня ты ещё называешь занудой, — пробормотал Корво ему в губы. Он вцепился пальцами в рубашку Дауда и, собрав все силы, на которые был способен, затащил его на кровать и зажал между своих ног.       На какое-то время на этом было всё. Корво позволял целовать себя, безвольно прижимаясь к нему, всё ещё находясь на летаргическом пути к пробуждению. Дауд просто устроился над ним, решив, что этого достаточно, если Корво так хочет. Но Корво приоткрыл рот ещё немного, и их языки жарко переплелись друг с другом, и Дауд внезапно осознал каждую точку соприкосновения между ними. Тазовая косточка Корво, упирающаяся ему в бок, щекотание его волос о подбородок Дауда, то, как переплелись их лодыжки.       Дауд прижался губами к его шее, пока руки Корво пытались стянуть рубашку с его плеч. Дауд пожал плечами, как только стало ясно, что Корво ничего не добьётся, несмотря на усталость и спутанный сон. Чувствуя, как бёдра Корво трутся о его бёдра, изгибаясь и прижимаясь к нему ещё ближе, Дауд резко и болезненно подумал о том, как давно у них было в последний раз.       — Если ты хочешь отдохнуть, — предупредил он, слова застряли у него в горле, — скажи мне сейчас, и я остановлюсь, — лучше предложить сейчас, подумал Дауд. Ещё один такой сильный толчок Корво бёдрами, и он просто не сможет остановиться.       Он почувствовал, как Корво покачал головой.       — Я выспался.       А потом Дауд приподнялся, и они снова поцеловались, скользя языками и жарко, прерывисто дыша. Корво прикусил нижнюю губу Дауда зубами и пососал, его пальцы вцепились в его волосы.       — Пожалуйста. После сегодняшнего дня может не остаться времени, и, о Бездна, я так хочу тебя.       Как всегда, коротко и по существу. Дауд сомневался, что когда-нибудь ему говорили более ободряющие слова. Он поцеловал Корво крепче, сильнее, чем раньше, в знак согласия или в знак благодарности, он не мог сказать точно. Но сейчас времени для размышлений не было, потому что, будь проклята Бездна, он тоже хотел его. Нуждался в нём. На это так давно не хватало времени, времени напомнить друг другу о том, что было между ними, что оно всё ещё существует, участвуют они в заговоре или нет. Возможно, именно поэтому комментарии Мартина сегодня так глубоко запали ему в душу, заронив в нём семена сомнения.       — О чём бы ты ни думал, — начал Корво, отвлекая Дауда от его дурных мыслей и заставляя его осознать, что он сделал довольно неловкую паузу, пока засасывал синяки на шее Корво. — Прекрати. Это отвлекает тебя и раздражает меня.       Дауд пробормотал извинения, а затем упрекнул Корво в безукоризненной честности. И после этого выбросил все мысли о Мартине и лоялистах из головы, пока не осталось ничего, кроме чердачной комнаты, их убежища от остальной части заговорщиков, и Корво.       Мужчина выгнулся под его весом, мышцы до сих пор были напряжены после предыдущего вечера. Роскошная ткань рубашки Корво, всё ещё украшенной после вечеринки, казалась почти греховной под руками Дауда. Он уже чувствовал, как твердость Корво прижимается к его бедру. Дауд переместился ниже, чтобы задрать его рубашку, и прижался губами к ребрам, его язык начал следовать по изгибам обнажённой груди.       Корво извивался под ним, хаотично проводя пальцами по спине Дауда. Он сильно вздрогнул, когда Дауд наклонился и обхватил ртом один сосок, дразня его языком, чувствуя, как тот твердеет между его губами. Вцепившись зубами в горячую кожу, Дауд стянул с себя собственные брюки, а затем ухватился за брюки Корво и тоже стянул их вниз, бросив обе пары куда-то на край кровати. Затем он опустился ниже, облизывая блядскую дорожку волос на животе Корво, и кончиком языка провел длинную, медленную линию вдоль его члена.       Прерывистые вздохи напомнили Дауду о том моменте, когда он впервые увидел этого человека таким: распростёртым под ним в Радшоре, с плотно закрытыми от удовольствия глазами, каждая его реакция была честной и неприкрашенной. Дауд и раньше, на протяжении многих лет вообще-то, спал с опытными мужчинами и несколькими женщинами, но никто не возбуждал его так, как Корво. Тот был бесстрашен и искренен, и Дауд почувствовал в себе приливы голода и обожания, когда Корво вот так закидывал одну ногу ему на поясницу и подталкивал вперед.       Дауд начал с медленного темпа, напрягая губы и контролируя каждое своё движение. Бёдра Корво сжались и изогнулись, Дауд почувствовал, как они обвились по обе стороны от него; в этот момент он крепче обхватил Корво за талию и заглотил на всю длину быстрым, резким движением. Дауд мельком взглянул вверх, с силой втянув в себя воздух, и был вознагражден видом обнажённого горла Корво, его запрокинутой головы и растрёпанных волос, разметавшихся по подушке. Дауд отстранился, а затем глубоко вобрал его вновь, наслаждаясь низким звучанием своего имени, которое от этого действия резко сорвалось с чужих губ.       Дауд продолжал в том же темпе, наслаждаясь вкусом и звуками, которые издавал Корво, отчаянным скольжением его пальцев по волосам Дауда и движением его бёдер, пытающихся извиваться под железной хваткой. Он чувствовал, как Корво набухает и дёргается у него на языке, и то, как в некоторые моменты он сильнее хватает его за волосы. Корво потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к таким движениям; раньше он всегда старался держать руки на простынях, очаровательный и неуверенный в том, как отреагирует Дауд, если он запустит пальцы в его волосы и потянет так, как ему хочется.       Дауд удовлетворенно подумал о том, что он, безусловно, многому научил Корво с их первого раза; особенно это стало заметно, когда Корво усилил хватку и попытался глубже проникнуть в его горло. Дауд просунул руки под его спину и позволил ему это сделать. Его собственный твёрдый член был плотно зажат между ними, но Дауд не отпускал Корво, то сильно посасывая его, то проводя языком по самому кончику. Корво внезапно весь сжался под ним и кончил, изливаясь на язык Дауда своим горьким, солоноватым вкусом. Пока Корво, весь дрожа, пытался отдышаться, Дауд сглотнул вокруг него, оторвавшись только в тот момент, когда Корво начал дергаться.       — Ты стал таким требовательным, — поддразнил Дауд, облизывая нижнюю часть бедра Корво, куда попало несколько капель его семени. Его голос был хриплым от того, как бедра Корво прижимались к его горлу. — В этом, конечно же, нет ни капли моей вины.       Корво раздраженно фыркнул в ответ, убирая руки с волос Дауда только для того, чтобы схватить его сзади за шею и потянуть наверх. Корво провел языком по губам Дауда, скользя, чтобы, возможно, попробовать его на вкус. Дауд болезненно вспомнил о своей собственной потребности, которая в данный момент непристойно капала на живот Корво, в то время как тот яростно его поцеловал. Дауд не смог удержаться и несколько раз провел рукой между ног, в отчаянной попытке обо что-то потереться, чтобы немного ослабить пульсирующее напряжение.       — Мы не закончили, — возразил ему Корво, скорее в обещании чего-то большего. Он потянулся назад, вслепую шаря одной рукой под подушкой, пока не вытащил маленький пузырек с маслом, хранившийся там.       Во имя Бездны, грубо подумал Дауд про себя, просунув руки под коленки Корво и подтягивая того вверх, пока мужчина не оказался у него на коленях. Корво протянул ему масло. Он нахмурился, когда Дауд покачал головой.       — Хочу посмотреть, как ты готовишься для меня сам, — Дауд скользнул руками под рубашку Корво, вверх и вдоль его татуировок. Он почувствовал, как Корво вздрогнул от его слов. — Сделаешь это для меня?       Корво выдохнул в ответ какое-то проклятие, но дрожащей рукой поднес флакон к зубам, открывая его. Он смазал два пальца, слегка приоткрыв губы и поджав пальцы ног, в то время как Дауд развел в стороны половинки его прекрасной задницы. Затем Дауд прикусил зубами кожу у основания шеи, отвлекая, пока Корво водил подушечками пальцев по напряженному кольцу мышц. Дауд мог точно сказать, что тот нервничал; он никогда раньше не просил Корво об этом, и сам Корво такого тоже не делал. Так что это было впервые. Дауд во всем был первым, и знакомый прилив жадности и гордости от этого факта побудил его взять Корво за подбородок и прижать их губы друг к другу.       Корво мало-помалу приобретал уверенность, погружая пальцы в себя и наслаждаясь разгоряченным выражением, которое, вероятно, было на лице Дауда, пока тот наблюдал за ним, пока его руки разминали упругие ягодицы мужчины. Корво снова напрягся, и когда его запястье начало немного выворачиваться, Дауд передвинул свою руку и просунул два пальца рядом с пальцами Корво.       Звук, нечто среднее между стоном и всхлипом, вырвался из горла Корво, и он уронил голову на плечо Дауда, в то время как их пальцы вместе растягивали его, погружаясь внутрь. Дауд отказывался прикасаться к себе, каким бы невыносимым ни было его собственное возбуждение. Он хотел, чтобы жар Корво захлестнул его, уничтожил, и влажные пульсирующие мышцы вокруг его пальцев заставляли Дауда сильнее стискивать зубы в напряжённом предвкушении.       Корво начал двигать бёдрами навстречу пальцам Дауда и издал прерывистый вздох, когда Дауд убрал их и взял Корво за запястье, чтобы убрать его собственные тоже.       — Терпение, — произнес Дауд, хотя его собственный голос был неровным и почти дрожащим, пока он брал масло и смазывал им себя. Прикосновение собственной ладони было обжигающим, но тут Корво вновь его поцеловал, полностью разместившись на коленях Дауда.       Корво потянулся, чтобы снять рубашку, собираясь стянуть её через голову, но Дауд быстро поймал его за руку и в качестве компенсации ещё раз глубоко укусил в шею.       — Не снимай её, — отрывисто приказал Дауд. В данный момент ему даже нравилась эта одежда. Корво выглядел в ней изысканно, он выглядел так и всю прошлую ночь, хотя мужчина и не задумывался об этом прежде. Рубашка была тонкой, тёмно-чёрной, и на Корво она прекрасно сидела, особенно когда к ней не прилагались никакие другие элементы одежды. Дауд был полон решимости, если они когда-нибудь покинут Дануолл после заговора, что купит для Корво ещё много таких же.       Корво сделал, как ему было сказано, оставив одежду свободно и невероятно сексуально свисать с одного плеча. Дауд пометил обнажённую кожу зубами, одновременно поведя бёдрами и опуская Корво вниз на себя. Первое прикосновение к разгорячённой, тугой плоти вокруг его головки вырвало у Дауда грубый, тяжёлый стон. Пока Корво опускался до конца, настойчиво и нетерпеливо, Дауд, уткнувшись Корво в плечо, чувствовал, как неослабевающий жар сжимает всё у него в животе. Были подозрения, что в последний раз с ним происходило подобное, когда он был значительно моложе и имел куда меньше практики во всём этом.       Корво был прекрасен, склонившись над ним, навалившись всем весом на грудь Дауда и начав двигаться с яростной, неутолимой самозабвенностью. Так непохоже на их первый раз, снова подумал Дауд, когда Корво сел к нему на колени, жёстко и собственнически двигая бедрами. Требовательность, с которой Корво каждый раз ближе прижимался к нему, была словно написана на его коже, а также в его движениях, в чёрных узорах Тайной связи, которую они оба разделяли между собой.       Несколько мгновений Дауд позволял Корво двигаться так, как ему заблагорассудится, приподнимаясь в унисон с двигающимися бёдрами, сжимая их своими пальцами почти грубо, до синяков. Пальцы Корво впились в его плечи, когда он громко застонал, безудержно и не заботясь о том, что кто-то может подслушивать их внизу. Он был невероятным сдерживаемым хаосом в объятиях Дауда, вызывающим привыкание, потенциально опасным, и ничего подобного Дауд никогда раньше не испытывал.       Не в силах больше терпеть, Дауд обнял Корво за талию и начал трахать его, широко раздвинув бёдра, насаживая его на свой член, толкаясь сильно и жёстко. Их поцелуй был глубоким, и грубым, и умопомрачительным, и тогда Дауд, обдавая горячим дыханием влажную кожу его уха, прошептал:       — Ты мой.       — Да, — Корво дернул головой в кивке, настойчиво прижимаясь к нему. — Да… — Он выгнул спину, и сдавленный стон вырвался из него от нового угла проникновения.       Дауд сильнее задвигал бёдрами, его руки беспокойно двигались по спине Корво, по его бокам. Стоны Корво стали громче, он стал чаще задыхаться, его движения стали более беспорядочными. Дауд просунул руку между их телами, чтобы обхватить его член, и Корво издал отчаянный звук от прикосновения его пальцев, от обхватившей его ладони. Он кончил через несколько секунд, прерывисто выкрикнув имя Дауда, когда тот сжал сильнее, всё ещё толкаясь внутрь.       Дауд крепко держал его, отчаянно стараясь не сбиться с ритма, и продолжал входить в него быстрыми, плавными толчками. Корво продолжал двигаться вместе с ним, измученный, но полный решимости довести его до разрядки, и затем Дауд кончил так же сильно. Проходя сквозь муки наслаждения, которое дарил ему жар тела Корво, пока его член пульсировал внутри, проклиная те последние несколько недель в напряжении и разочаровании, которые им обоим пришлось вынести.       Пальцы Дауда болели от напряжения, от того, как сильно он сжимал талию Корво, и когда он оторвал их от его кожи, то увидел на их месте образующиеся тёмные следы. Он осознал, что извиняться за такие вещи не нужно и даже нежелательно: Корво всегда отмахивался от них. Дауд много раз ловил его на том, как он прижимал пальцы к отметинам, и в выражении его лица в такие моменты было что-то самодовольное и сытое.       Он попытался высвободиться из объятий Корво, но тот слишком вяло оттолкнулся, и Дауд лег обратно на матрас, а Корво растянулся у него на груди, спрятав лицо на его плече. Он был похож на выжатую тряпичную куклу.       — Сама грация, — грубовато усмехнулся Дауд, забавляясь этим сравнением. Корво поднял голову и ответил ему просто свирепым взглядом. — Тебя не так-то легко оскорбить, не притворяйся. Это даже близко не похоже на то, что я слышал от Рульфио.       Корво пробормотал что-то в ответ, какое-то оскорбление или что-то такое, и попытался схватить простыни, умудрившись обернуть их только с третьей попытки. Он натянул одеяло на себя и половину — на Дауда, снова устраиваясь под ним поудобнее.       Дауд позволил ему это, всё ещё ожидая, пока его собственное дыхание выровняется, а сердце успокоится.       — Уже недолго осталось.       — Хм?       — Пока мы не закончим со всем этим, — голос Корво был тихим, его теплое дыхание касалось плеча. — Остался только регент.       — Ммм. Прошлой ночью ты принял трудное решение. Но я думаю, что оно было правильным, — он понял, что не сказал ему об этом раньше, и Дауд молча проклял себя за это. Тому, кто знал Корво дольше всех, было как день ясно, насколько тот сомневался в себе после вечеринки. — Не слушай, что говорят адмирал или этот чопорный аристократ. Не позволяй им влиять на то, как ты выполняешь за них их работу.       Корво взглянул на него сквозь волосы.       — Ты разговаривал с Сэмюэлем?       Дауд фыркнул.       — Он мудр, этот твой лодочник. Я рад, что он на нашей стороне.       — А я рад, что ты позволил ему остаться с нами в Радшоре. Рин сказал мне, что ты планировал убить его, когда вы встретились.       — Ринальдо привел незнакомца в наш дом, — проворчал Дауд, — и я должен был поступить соответственно. И у него были какие-то дикие заявления по поводу твоей предполагаемой смерти, что я должен был подумать?       Корво что-то пробурчал и приподнялся, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Тебе следовало бы больше верить в меня.       Для любого другого это прозвучало бы упрямством и самонадеянностью. Но Дауд знал, когда Корво дразнил его. Его выдавало легкое прищуривание глаз и едва заметное подергивание губ.       — Если бы я знал тогда, что ты слишком упрям, чтобы не позволить даже смерти забрать тебя у меня, возможно, я бы так и сделал.       — Ничто не сможет отнять меня у тебя, — тон Корво был невыносимо нежным, прежняя игривость внезапно исчезла.       У Дауда не нашлось ответа. Вместо этого он притянул Корво к себе и положил подбородок ему на макушку. Они разделили молчание, и стало трудно поверить, когда Корво тепло прижался к нему, а мужчина прижался ближе, что остальной город за стенами их комнаты на чердаке превратился в полное дерьмо. Дауд чуть не рассмеялся при этой мысли. Каким сентиментальным стариком он становился.       — Ты уедешь со мной после?.. — Дауд не совсем хотел спрашивать вслух, но слова, тем не менее, вырвались против его воли. — Когда всё это закончится, ты готов разделить со мной всю оставшуюся жизнь где-нибудь в другом месте?       Он подождал ответа и через несколько мгновений опустил взгляд, когда его не последовало. Корво заснул, навалившись на него, они оба легли головой не на тот край кровати.       Дауд натянул простыни повыше, чтобы прикрыть себя, и задумался о том, куда они отправятся, когда всё это закончится.

***

      — Канализация под тюрьмой Колдридж? — Мартин никогда бы сам до этого не додумался. — Вы совершенно уверены, Сэмюэль?       — Да, сэр, — лодочник выглядел вполне искренним. И в комнате, среди своих союзников и начальства, у него было мало причин лгать, предположил Мартин. — Когда я переправлял посылки через реку, некоторым владельцам чёрного рынка нравилось хранить там свои товары для сохранности. Это место больше не используется, но оно хорошо спрятано. И стража не знает о его существовании.       — И до него можно добраться из Ренхейвена? — спросил Пендлтон. — На лодке?       — Да, конечно, на лодке, Тревор, — Мартин не смог сдержать порыва тяжело вздохнуть. — Канализация впадает в реку. Я уверен, что до этого места будет легко добраться с речного катера, — он бросил вопросительный взгляд в сторону Сэмюэля. — Верно, Сэмюэль?       — Да, сэр.       — Великолепно. Тогда, если Вы не возражаете, отметьте точку на карте?       Лодочник, шаркая, подошёл к столу и обвёл взглядом территорию под тюрьмой. Мартин признал, что риск был велик, однако, по крайней мере, там никто не стал бы просто так шнырять. Что бы кто-нибудь ни хранил за воротами канализации, оно будет в целости и сохранности в течение нескольких дней, пока не придёт время забрать это обратно. Место было идеально. Они сделали правильный выбор, положившись на лодочника и его знания реки.       — Большое спасибо, Сэмюэль, — адмирал встал и пожал руку лодочнику. Затем он указал на дверь. — Я полагаю, это всё, что нам от Вас требовалось на данный момент.       Сэмюэль кивнул и поблагодарил их. Мартин не мог не заметить, как он остановился, дойдя до двери.       — Господа… Что вы планируете там хранить, если не будет слишком дерзким с моей стороны спросить?       Краем глаза смотритель заметил Пендлтона, который уже был готов ответить. Он быстро оборвал его на полуслове.       — Боюсь, на данный момент это секрет, Сэмюэль, — Мартин тепло улыбнулся лодочнику, пытаясь развеять его сомнения. — Тебе не о чем беспокоиться. Ты здорово помог нам сегодня днём.       Лодочник не выглядел успокоенным, но кивнул ещё раз, более сдержанно, и вышел через дверь, закрыв её за собой.       Пендлтон прищелкнул языком.       — Ты мог бы солгать, сочинить какую-нибудь историю. Я думал, у тебя это хорошо получается.       — Искаженная правда может быть более эффективной, чем откровенная ложь, Тревор, — Мартин давно потерял терпение от плаксивых интонаций в голосе аристократа. Как только в заговоре отпадет необходимость, он не слишком огорчится, если Тревора Пендлтона случайно не станет. — А я Смотритель. Мы не относимся ко лжи легкомысленно, Вы должны это знать.       Прежде чем Пендлтон успел возразить, адмирал поднял руку, другой схватил себя за переносицу.       — Не будем больше спорить. На этом моменте можем остановиться.       — Пожалуйста, объясните нам, почему, адмирал, — Мартин притворился, что обдумывает это. — Ах да, кажется, я понимаю. Глупость Тревора почти разрушила всё, над чем мы так долго работали.       — Чепуха…       — Ты всё рассказал Брисби, что, если бы он проболтался? Рассказал кому-нибудь, где мы базируемся, чем занимаемся?       Пендлтон фыркнул и вытащил из-за пазухи фляжку с алкоголем точно так же, как кто-то другой, возможно, поступил бы с мечом.       — Брисби никогда бы этого не сделал.       — Даже самые верные люди могут иногда предать.       — О, уж ты-то знаешь об этом всё, не так ли, Мартин? — Пендлтон усмехнулся. — Работая против своего собственного аббатства.       — Держу пари, ты и сам кое-что об этом знаешь. Просить, чтобы убили твоих собственных братьев…       — Достаточно, — Хевлок казался усталым, но резкость в его голосе заставила и Мартина, и аристократа отступить. Адмирал снова сел за стол, устало откинувшись на спинку. — Приём у Бойлов прошёл на грани, гораздо ближе к ней, чем мне бы этого хотелось. Мы знали, чем рискуем, вступая в союз с людьми Дауда. Но они завели нас так далеко, несмотря на несколько заминок на этом пути.       — Несколько заминок, — пролепетал Пендлтон. — Брисби, вероятно, уже мертв, пока мы сейчас разговариваем!       — Тогда, возможно, не следовало его вообще в это дело впутывать, — кисло сказал Мартин. — Что бы ни случилось с Брисби, это на твоей совести.       — Не смей обвинять меня, Мартин! — Лицо дворянина слегка покраснело. Из-за алкоголя или из-за насмешек Мартина, смотритель не был уверен точно. — Это дело рук Корво, чёрт бы его побрал. Забудь о риске с людьми Дауда, самый большой риск, который ставит под угрозу весь план, это этот парень…       — Он может представлять опасность, — перебил Хевлок, снова поднимая руку, чтобы заставить их замолчать. — Но он нам необходим.       — Это ненадолго, — пробормотал Пендлтон, делая большой глоток из своей фляжки. От запаха спиртного Мартин сморщил нос. — Мы почти у самых дверей лорда-регента.       — И нам нужен Корво, чтобы открыть их, — адмирал вздохнул через нос, долго и устало, а затем посмотрел на Мартина. — Как скоро прибудет Ваша посылка?       — Она будет у меня до того, как мы отправим Корво в башню Дануолла. Не волнуйтесь, адмирал. — Мартин одарил Хевлока самой ободряющей улыбкой, на которую был способен. — Всё пройдет по плану.