Часть 3. Добросердечность

      Корво не планировал наткнуться на тайную комнату покойной императрицы. Проходя по коридору, он совершенно случайно заметил, что лампочка на стене наклонена. Верный признак наличия тайн в безупречном интерьере башни.       Он ожидал увидеть проход. Если повезёт, что-нибудь, что поможет им добраться до Берроуза, который оккупировался на крыше, словно самодовольная крыса, которой он, собственно, и был.       Вместо этого он нашел аудиограф Джессамины.       — Эмили, моя дочь…       Когда Корво услышал её голос, он выключил запись и подошёл, чтобы закрыть панель, которая отделяла безопасную комнату от коридора, блокируя любой звук, который мог донестись наружу и достигнуть ушей проходящих мимо. Сегодня вечером Башня была полна стражников, смотрителей и их гончих, что свидетельствовало о растущей паранойе Берроуза, будто бы кто-то идёт за ним по пятам.       Дауд, вероятно, всё ещё был на нижних этажах, избавляя их от культистов и их музыкальных шкатулок. Корво неделю подвергался воздействию этих машин на площади Холджера, не в силах использовать свои Метки против издаваемого ими нестройного гула. Дауд подумал, что лучше всего выбрать медленный и безопасный вариант и разобраться с ними в первую очередь, попав внутрь Башни.       Как только комната вновь была надежно заперта, Корво снова нажал кнопку аудиографа и прислушался.       Он слышал, какую любовь Джессамина питала к Эмили. Она говорила о бывшем лорде-защитнике, отце Эмили, которого у них отняла чума. Она призналась в несправедливости наследства Эмили, с чем Корво не мог не согласиться.       — Это был не твой выбор — быть дочерью императрицы. Оставайся добросердечной, Эмили, — умоляла Джессамина, и её голос звучал почти как молитва. Корво почувствовал, как в груди внезапно что-то сжалось. — Продолжай рисовать и рассказывать истории. И делись своей силой только с теми, кому ты по-настоящему доверяешь.       Когда запись закончилась, Корво тяжело вздохнул через нос и положил ладони на стол. Окно справа от него пропускало в комнату лишь полоску света, отбрасывая мягкий отблеск на книжную полку, стул, маленький столик, аккуратно втиснутые друг в друга в небольшом пространстве.       Оставайся добросердечной. Таким было последнее обращение Джессамины к своей дочери. До сих пор Корво прекрасно проделывал свою работу, убив братьев Пендлтонов в тот день, когда поклялся Эмили в верности.       Корво не смог бы защитить её невиновность, если бы продолжал убивать от её имени, как он поступил с Морганом и Кастисом. Он прекрасно знал это и всё равно убил их. Что бы подумала об этом Джессамина, с горечью спросил он себя.       Оставайся добросердечной. Если это действительно было то, чего желала императрица, то Корво уважал бы это желание настолько, насколько мог. Даже если это означало бы нарушить своё обещание, данное самой Эмили.       — Ты убьёшь начальника тайной службы, Корво? Ты собираешься убить его?       — Если это то, чего хочет императрица, — сказал он. — То я сделаю это.       Адмирал, конечно, тоже желал смерти Берроуза. Но после его реакции на действия Корво в поместье Бойлов, мнение этого человека совсем не волновало его. Мнение Эмили имело гораздо большее значение, и Корво дал ей слово покончить с жизнью регента. Возненавидит ли девушка его за то, что он нарушил это слово?       Корво отбросил этот страх после нескольких мгновений раздумий. Подобное безрассудное обещание не могло быть выполнено в долгосрочной перспективе. Это было по-детски и необдуманно. Эмили когда-нибудь станет императрицей, нравится ей это или нет. Ей нужно было понять, что не всё пойдет по её плану только потому, что она этого хочет.       Он взял аудиокарточку Джессамины и спрятал её в карман своего пальто. Эмили хотела бы получить её. И если бы был другой способ избавить Дануолл от Лорда-регента сегодня вечером, Корво нашёл бы его и пошёл по этому пути вместо заранее продуманного убийства.       Возможно, подумал Корво, выходя из ниши, чтобы найти Дауда, именно это имел в виду Чужой, когда предупреждал его о жизни и смерти.

***

      — Виман?       — Хм?       — Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал?       Эолос прекратил листать книгу. Это была одна из книг Эмили, что-то о китовом жире и других промышленных чудесах в истории Дануолла. Это была одна из тех книг, что его отец читал для развлечения. Эолос подозревал, что Каллиста добавила эту книгу в коллекцию Эмили в спальне в надежде, что так она будет учиться прилежнее.       Вместо этого императрица лежала на животе, опершись локтем на колено Эолоса. Она что-то рисовала тёмным карандашом. Китобой быстро взглянул на её рисунок и увидел плохо нарисованного Корво, сидящего на здании.       Эолос готов был молиться за этот город, чтобы Эмили стала лучшей императрицей, чем художницей.       — Да.       Эмили подняла на него свой взгляд.       — Правда?       — Один раз. Это был Смотритель.       — Как Мартин?       — Вроде того. Но Мартин не такой уж плохой для кого-то из Аббатства обывателей. А тот Смотритель был.       — Он бы убил тебя?       — Да, — ни секунды не сомневаясь, Эолос мог вспомнить лихорадочную ненависть в глазах культиста, выглядывающих из-под золотой маски.       — Когда это произошло? Что случилось?       — Я удивлен, что Аттано тебе не сказал. Другой китобой предал Дауда и позволил смотрителям найти нас в нашем доме.       — Корво рассказал мне, но немного. Но я думала, вы все преданы Дауду?       — Мы преданы. Билли была… — Эолос поискал подходящее слово. — Другой, я полагаю. Сложной.       — Но Дауд всегда говорит, что с Корво сложно.       Эол улыбнулся.       — Да, но не так, как с Билли. Я не думаю, что Аттано когда-либо смог бы действовать за спиной Дауда. У него просто нет на это причин.       Эмили медленно кивнула, успокоенная его ответом. Приятно было знать, что императрица смягчилась по отношению к Дауду, пусть и совсем чуть-чуть. В качестве доказательства этого на стене среди других рисунков Эмили в спальне висели каракули их лидера. Сходство было не особенно лестным, но всё равно оно было выставлено напоказ, и Китобой решил, что именно это имеет значение.       Для кого-то столь юного, кто так мало знал о мире в целом, восприятие Эмили было лучше, чем у большинства взрослых. Эолос знал, что она понимает, что Дауд был не единственным виновником убийства её матери, несмотря на то, что именно он держал в руках меч.       Эмили встала и потянулась, бросив карандаши на ковёр. Она подошла к окну и наклонилась вперед, чтобы выглянуть наружу. Эолос заметил, как её плечи внезапно ссутулились, напряглись.       — Что-то не так, Эмили?       — Я попросила Корво убить главу шпионской службы, — её голос был тихим, в нём отсутствовало обычное озорное очарование, которое Эолос так привык слышать. — Вот куда он сейчас ушёл.       — Я знаю. Он попросил меня присмотреть за тобой, пока его не будет.       Эмили прикусила нижнюю губу и оглядела их.       — Но… ты всё равно остаёшься, верно? Не только потому, что Корво сказал тебе это?       — Конечно, я остаюсь. Мы ведь друзья, — Эолос закрыл их книгу и подошёл, чтобы встать рядом с ней у окна.       Тёмные глаза Эмили казались пронзительными и ранимыми одновременно. Эолоса внезапно охватило желание прижать её к себе. Она выглядела такой маленькой, стоя на фоне темноты снаружи, скрестив руки на подоконнике.       — И друзья честны друг с другом. Ты можешь сказать мне, если что-то не так.       — Глава тайной службы — причина смерти моей матери, и я почувствовала себя хорошо, когда попросила Корво убить его. Сейчас я… Я не знаю. Я не думаю, что это правильно — приказывать кому-то убить кого-то другого только потому, что я могу это сделать.       — Ты хотела отомстить главе тайной службы за то, что он сделал.       Эмили кивнула, словно пристыженная. Её глаза начали наполняться слезами.       — Каллиста сказала мне, что, хотя я императрица, дело не только в том, чего я хочу. Я должна думать о других людях. Я не единственная, с кем глава тайной службы поступил плохо.       Она шмыгнула носом, пытаясь скрыть своё огорчение за рукой. Эолос придвинулся ближе и обнял её.       — Я должна была… — Эмили замолчала, чтобы шмыгнуть носом, и от этого движения голова Эолоса дёрнулась так, что она оказалась поверх её головы, отчего он чуть не прикусил свой язык. — Я должна была сказать Корво, чтобы он нашёл другой способ избавиться от него. Я больше не хочу его смерти, я хочу, чтобы он ответил за то, что сделал. Я хочу, чтобы все знали, что он был… — Эмили с трудом подбирала слова.       Эолос точно знал, что она имела в виду.       — Ты хочешь, чтобы люди знали, что он был наказан за то, что причинил им боль.       Как Тимш. Эолос вспомнил, как Томас рассказывал им о работе в Деловом квартале, о том, как Дауд и Корво нашли другой способ избавиться от адвоката и разоблачить всё, что он натворил. И всё это без его убийства.       Эмили положила голову на плечо Эолоса и вытерла нос рукавом. Они оба могли видеть башню Дануолла за рекой, её очертания были едва различимы в тусклом свете.       Эолос мрачно гадал, где же Берроуз сейчас находился внутри неё и жив ли он ещё.

***

      Каким-то милосердным чудом Корво доставил их на крышу, а стражники так и не узнали об их присутствии. Дауд пробормотал целую литанию проклятий, что-то о том, что Корво — смерть для них обоих, когда они вышли на холодную улицу. Пальцы мужчины, наконец, расслабились и отпустили рукоять меча.       Согласие Дауда помочь ему найти код сейфа регента было получено неохотно, но Корво без особых усилий смог уловить признаки облегчения в поведении Дауда. Несмотря на всё, что произошло, нападение смотрителей, Бригмор и Делайлу, Корво подозревал, что убийства никогда больше не будут даваться Дауду так легко.       — Если комбинация будет находиться где-нибудь в другом месте…       — Не будет, — оборвал его Корво. — Берроуз слишком осторожен.       — Осторожен, — усмехнулся Дауд. — Он параноик до мозга костей.       — Хоть что-то у вас есть общее, — беззлобно парировал Корво, выглядывая из-за стены и замечая каждого из мужчин, стоящих на страже у бункера на крыше. — Код от сейфа будет у него.       — Твоя уверенность прям вдохновляет, — замечание было произнесено сухо, но Корво почувствовал, что язвительность Дауда была скорее тёплой поддержкой, пока он пересчитывал последнего вахтенного офицера, патрулирующего двор. — Сколько их всего?       — Восемь.       — И внутри бункера будет ещё больше, — Дауд также окинул взглядом двор, чтобы составить собственное мнение. — Что бы ни было в этом сейфе, лучше бы оно того стоило, — хрипло добавил он.       Корво был в этом убеждён. Так же, как и в квартире Бантинга в Деловом квартале, запертый сейф означал, что внутри находится что-то важное. Возможно, что-то достаточно компрометирующее, чтобы арестовать лорда-регента. Они не хотели убивать Берроуза, поэтому им нужно было что-то другое. Чтобы пристыдить его, разоблачить перед городом, чтобы не было никакой надежды на то, что он выкрутится. Это снова было похоже на дело адвоката Тимша, так что они уже делали нечто подобное раньше. Возможно, не в таком политическом масштабе, но основная цель у них была та же.       — Они ходят по кругу, — Дауд мотнул головой в сторону пары стражников, слоняющихся без дела у боковой стены бункера. — Когда они снова двинутся, проверь, нет ли открытых окон. Сообщи, если обнаружишь таковое. Я прикрою тебе спину отсюда.       Мужчины снова начали свой обход, двигаясь по периметру двора на крыше, и Корво переместился, увидев пустое пространство, которое они оставили позади. Одна из створок бункера прямо над ним была приоткрыта. Корво подпрыгнул, ухватился за выступ и подтянулся, чтобы заглянуть внутрь.       Он поспешно отступил назад, когда мельком увидел тех, кто патрулировал зал, и при этом соскользнул с выступа, споткнувшись об одно колено, и ударился о землю. Офицеры стражи возвращались, но, прежде чем они смогли его заметить, в шею одного из них вонзился зелёный дротик, а Дауд зашёл другому за спину, чтобы задушить его. Корво быстро схватил метнувшегося стражника, и они оттащили эту парочку за угол.       — Ты упал, — удивленный и насмешливый тон Дауда не скрывал беспокойства, когда он незаметно оглядел Корво. — Ты никогда не падал, ни разу за десять лет, что я тебя знаю.       Корво проигнорировал вспышку смущения.       — Там Толлбои.       С лица Дауда исчезло всякое легкомыслие. От резкого лязга ножек машины по мраморному полу бункера задребезжали ставни, когда те проходили мимо.       — Мы раньше не имели с ними никаких дел.       — Я знаю.       — Тогда что нам делать?       — Этого я не знаю, — пристальным взглядом Дауд проследил за звуком, будто бы он мог видеть его источник. — Похоже, он движется одним и тем же маршрутом. Ты видел, что он делал?       — Шел вдоль комнаты, — ответил Корво. — Там верхний этаж, за световой стеной, и дверь наверху лестницы, — он увидел достаточно за те несколько секунд, которые ему были отпущены, прежде чем Толлбой оказался в опасной близости от него. — Над дверью есть свободное место. Я мог бы пролезть.       — Ты уверен?       — Мне показалось, что я бы поместился.       Дауд тихо выдохнул ещё одно проклятие, сжимая и разжимая пальцы в кулаки в возмущённом жесте.       — Берроуз будет на самом верху, — указал Корво.       — На котором, несомненно, будет больше стражников, и который будет виден Толлбою.       — Там может быть слепое пятно.       — Возможно. Как же я презираю это слово, — взгляд Дауда украдкой скользит по нему, прежде чем мрачно остановиться на открытой ставне. — Ты всё равно попытаешься, так что я зря трачу время, рассказывая тебе, какой это легкомысленный и идиотский план. Поторопись. Я присмотрю за проклятым Толлбоем.       — А если он меня увидит?       — Тогда мы узнаем, могут ли они, вопреки всем слухам о них, превратиться в груду металлолома, — Дауд зарядил зажигательный болт в свой наручный арбалет и жестом велел Корво подниматься. — Иди.       Корво залез обратно на карниз и, убедившись, что никто не смотрит, быстро спрыгнул в коридор. Колонны книжных полок скрывали его от взгляда Толлбоя. Он услышал, как Дауд последовал за ним и приземлился позади него.       — Беги к лестнице, когда он вернётся в комнату.       Корво кивнул. Он наблюдал, как Толлбой продолжал маршировать, его тень нависла над ними, когда он проходил мимо. Корво приготовился переместиться через зал…       — Стой! — Рука Дауда вцепилась в его куртку и потянула назад. Корво увидел, как из соседней комнаты вышел смотритель, крепко прижимая к груди музыкальную шкатулку.       Он прерывисто вздохнул, благодаря Дауда за быструю реакцию: он не заметил культиста. Корво успокаивающе положил ладонь на руку Дауда, рука мужчины всё ещё сжимала его пальто, как будто боялась отпустить его.       Как только смотритель скрылся из виду, а Толлбой снова продолжил обход, Корво направился к лестнице и, прищурившись, посмотрел на маленькую нишу между дверью и потолком. Он едва поместился, ему пришлось низко поклониться, чтобы протиснуться в образовавшееся пространство. Световая стена рядом с дверью опасно зашипела при его движении, но через несколько секунд успокоилась.       Корво осмотрел комнату под собой на верхнем уровне и увидел Хайрема Берроуза, задумчиво стоящего перед чем-то вроде военного стола. Его сопровождал только один стражник.       — Это всё, капрал. Оставьте меня в покое.       — Да, лорд-регент. Пожалуйста, позвоните, если вам что-нибудь понадобится. Я буду внизу.       Стражник уже направился к лестнице, когда Берроуз позвал его снова.       — О, капрал?       Офицер остановился прямо под насестом Корво. Ноги Корво начали подгибаться от того, что он сидел так низко.       — Дамиан… Как-то так, не так ли?       — Дарион, сэр.       — Да, да. Есть что-нибудь о нашем таинственном убийце? Я хочу, чтобы дорогая Вейверли благополучно вернулась домой. Весь этот беспорядок — позор для нас, совершенно неприемлемый.       Судя по выражению лица его охранника, насколько Корво мог видеть, тот выглядел явно раздражённым. Корво задался вопросом, каково это — работать на лидера, которого не уважаешь и о котором не заботишься. В этом отношении самому Корво повезло гораздо больше, чем ему.       — Пока ничего. Приношу свои извинения за это, сэр, — сказал Дарион, превосходно стоя на своем. — Наши лучшие люди работают, чтобы найти леди Бойл. И, конечно, защищают Вас здесь.       — Хорошо, очень хорошо. Просто найдите её, и побыстрее. Я не потерплю дальнейшего скандала.       Регент невежливым жестом выпроводил офицера. Дарион с облегчением закрыл за собой дверь и спустился по лестнице.       Корво наблюдал, как Берроуз снует по помещению, похожему на кабинет Дауда в Радшоре. Регент занимался своими делами, приводя в порядок документы, просматривая предложения, передвигая маленькие фигурки в форме сторожевых башен и толлбоев по настольной карте Дануолла. Что бы он ни делал, от одного его вида у Корво сводило живот от отвращения. Он никогда не общался с Берроузом лично, даже за все те годы, что китобои были у него на службе. Корво подозревал, что только Дауд когда-либо имел удовольствие разговаривать с этим человеком.       Это было бы до смешного просто. Опуститься позади него и выхватить меч. Или использовать свой наручный арбалет, в таком случае ему даже не нужно было смещаться со своего места над дверным проемом. Корво мог словно бы наяву видеть каждый результат, использовал ли он клинок, стрелу или своих крыс. Независимо от того, просто ли он схватит Берроуза за шиворот, подтащит его к перилам второго этажа и сбросит с края, результат, который, как он предполагал, последует за этим, будет одним и тем же. Отмщение. Болезненный миг удовлетворения.       Уродливые, жестокие эмоции, которые Корво ни за что на свете не хотел бы, чтобы Эмили испытывала.       Оставайся добросердечной.       Итак, Корво разглядел, что вместо этого было привязано к поясу регента.       Он подождал, пока Толлбой повернётся спиной к световой стене, прежде чем опуститься на пол и вытащить многообещающий запечатанный свиток бумаги прямо из-под пальто Берроуза. Мужчина даже не отвёл глаз от военного стола.       Корво вернулся на прежнее место и оставил регента там, живого, наблюдающего за своим городом, возможно, в последний раз.       — Это, — проворчал Дауд, как только они вернулись в Башню, — идиотизм.       Корво почувствовал укол нежности к его раздраженному тону. Он перепрыгнул через край дорожки, умудрившись использовать Перенос ровно настолько, чтобы приземлиться на балконе опочивальни регента.       Дауд последовал за ним в комнату и наградил пергамент, украденный Корво, колючим взглядом.       — Я презираю загадки. Берроуз, вероятно, думал, что он самый умный. Это лишняя проклятая Бездной головная боль.       — Тише, — упрекнул его Корво, подходя к сейфу. — Прочти мне его ещё раз.       Он почувствовал сердитый взгляд Дауда с другого конца комнаты, прежде чем мужчина сделал то, о чём его просили.       — То, что кусается без зубов, то, что воет без рта, и то, что дает жизнь без матки, — если бы только всё решалось так просто, — размышлял он.       — По крайней мере, это попытка быть умным.       — Это идиотизм, — повторил Дауд, передавая бумагу Корво.       — Холод, ветер… — Корво постучал двумя пальцами по кодовому замку. — И жатва.       — Комбинация. Это названия месяцев. Семь, пять, два.       Корво набрал цифры, которые произнес Дауд, и услышал, как внутренние механизмы сейфа начали щелкать и скользить, отделяясь друг от друга. Дверца открылась, и Дауд подошёл и встал рядом с ним.       — Давайте посмотрим, стоило ли оно того, чтобы красть эту нелепую загадку.

***

      После того как Эмили успокоилась, Эолос тайком вытащил её из спальни в башне и отвёл к их месту на пляже. Им повезло, что няня Эмили спала как убитая.       Было уже за полночь, и они сидели вместе на влажном песке, их лица освещали мрачные лучи луны. Свет доблестно пытался пробиться к ним сквозь вездесущую облачность Дануолла. Эмили, казалось, забыла о своём недавнем смятении, по крайней мере, на данный момент. Дай ей забыться ещё на несколько часов, безмолвно попросил Эолос того, кто, кем бы он ни был, мог его услышать. Эмили и так пережила столько горя. Дай ей ещё немного покоя.       — Чего ты больше всего ждешь, Эмили? — спросил Эол. — После возвращения домой.       — Чтобы снова забраться на крышу, — усмехнулась Эмили, похлопывая по стенам своего шаткого песочного замка. — Там так высоко! Я нашла секретный путь наверх, о котором больше никто не знает. Я надеюсь, что никто не нашёл его, пока меня не было, — при этой мысли она недовольно сморщила носик, и Эолос не смог удержаться от улыбки при виде этого жеста.       Он помог ей выровнять стены замка, собрав побольше песка для башенок, которые Эмили неуклюже пыталась смастерить.       — Что ещё?       — Хм… Выгоню раздражающего повара! Он всегда был очень сварливым, даже больше, чем Дауд. Однажды он выгнал меня из кухни скалкой. Потом его отчитали, потому что он повсюду рассыпал муку!       Эолос усмехнулся. Он очень легко мог представить себе эту сцену. Эмили, носящаяся в своей модной одежде и с мукой в волосах, с этой ухмылкой на лице, пока краснощекий мужчина в униформе шеф-повара тщетно пытался поймать её.       — А что насчёт тебя? — спросила Эмили, сосредоточенно высунув язык из уголка рта, когда начала копать крепостной ров.       Эолос задумался над этим. Было много вещей, которые они пропустили в Радшоре, и всё это было не так просто объяснить. Он скучал по тому, как паводковая вода, какой бы грязной она ни была, отражала солнце в те редкие моменты, когда оно выглядывало, и заставляла всё выглядеть немного красивее, чем было на самом деле. Ему не хватало слышать, как Хобсон и Ринальдо спорят на кухне каждое утро. Ему не хватало, чтобы Фишер дразнил их всех после того, как они отстригали волосы.       — Я скучаю по свободе, — решил Эолос. Эмили, несомненно, поняла бы это. — Здесь всё так замкнуто, это очень маленький район. И я скучаю по тому, чтобы не видеть постоянно смотрителей, — добавили они, бросив многозначительный взгляд в сторону паба, где спал Мартин.       — Мартин всё же лучше, чем Пендлтон. Пендлтон такой нудный!       — Тебе придется разговаривать со многими людьми вроде Пендлтона, когда ты станешь императрицей, — поддразнил её Эолос. Он вздернул подбородок и посмотрел на Эмили сверху вниз. — Хорошего вина не осталось, — передразнил он, стараясь подражать акценту Пендлтона. — Я требую, чтобы ты нашла способ достать мне ещё, императрица!       Эмили захихикала.       — Я императрица, — прокаркала она надменным голосом, который заставил Эолоса фыркнуть. — И я говорю, что Вы выпили достаточно вина, милорд! Вы выпили так много, что ваше лицо покраснело из-за этого!       Эмили, хихикая, упала боком на ногу Эолоса, случайно раздавив плечом свой замок из песка. Они смеялись, пока не осознали, как громко их голоса разносятся эхом по пляжу.       — Это будет так скучно, когда я стану императрицей, — вздохнула Эмили, стряхивая песок со своей куртки. — Обещай мне, что будешь навещать меня всё время, когда я вернусь в Башню. Я заставлю стражу впустить тебя. Или я покажу тебе все лучшие места, через которые ты сможешь проскользнуть!       Эолос подозревал, что всё это будет не так просто, но у него не хватило духу сказать об этом. Не тогда, когда Эмили выглядела такой взволнованной.       — Тебе придется показать мне свою спальню. Держу пари, она намного больше, чем та, что у тебя здесь.       — Она огромная, — сказала Эмили, разводя руками, чтобы подчеркнуть это. — Я едва занимаю один угол кровати! И там есть камин, так что там всегда тепло. И у двери есть расшатанная половица, куда я спрятала все истории о привидениях, которые маме не нравилось, что я читала, — продолжила она. — Мы можем почитать их вместе, когда ты приедешь в гости. Мы можем выключить весь свет и спрятаться под одеялами с фонарем, чтобы было ещё страшнее, прямо как мы делаем здесь!       Эолос позволил себе представить это. Он, друг императрицы по играм. Несколько недель назад такая мысль показалась бы нелепой. Но Эмили отличалась от других аристократов-снобов, на которых китобои работали в прошлом. И Эолос понял, смутно осознавая, что Эмили ждёт от него ответа, что он не скучал по Радшору так сильно, как подозревает, что будет скучать по Эмили, когда их пути разойдутся.       — Звучит идеально, — ответил он в конце концов.       В компании Эмили он начинал чувствовать себя как дома, и Эолос надеялся, что её разговоры о будущем для них не были такими уж невозможными, как звучали.       Императрица заснула через некоторое время, когда Эолос рассказывал ей очередную из историй Честера о привидениях. Китобой подумал, что лучше всего прекратить свои ночные похождения, пока Эмили не простудилась.       Он убедился, что Эмили надёжно прижата к его груди, прежде чем отнести их обоих к окну спальни в разрушенной башне. Каллиста всё ещё спала, тихо бормоча что-то из-под одеяла. Эмили шмыгнула носом, ещё больше прижимаясь к теплу Эолоса, и Китобой осторожно опустил её на соседнюю кровать. Они увидели арбалет, который Дауд так и не забрал, и теперь тот выглядывал из-под подушки.       Пальто Эмили было покрыто песком, и не было ни единого шанса, что Каллиста не заметит этого, когда проснётся. Но даже так надзирательница Эмили не смогла помешать Эолу вывести её из башни. Его Тайная связь, безусловно, облегчила похищение Эмили на некоторое время.       По просьбе Корво и Эмили Эолос остался. Усевшись на стол, он позволил своему взгляду блуждать по окну через плечо и вскоре мельком увидел лодку Сэмюэля, благополучно возвращающуюся к ним по мягким волнам реки.

***

      Корво всё ещё слышал, как признание регента разносилось над рекой, даже когда Сэмюэль увозил их прочь.       Сейф, как бы Дауд не грозился своими подозрениями, стоил затраченных усилий. С помощью некоторого подкупа и на удивление слабой заинтересованности в судьбе регента, сотрудник отдела пропаганды Башни передал им контроль над своей вещательной станцией. Офицер едва не вздохнул с облегчением, когда увидел, как капрал Дарион надевает наручники на запястья лорда-регента. Похоже, Берроуз был так же непопулярен среди своих подданных, как и в городе в целом.       Корво видел, как регент умолял, пока его выводили из Башни. Корво было стыдно признаться самому себе, что это было не так приятно, как наблюдать за его смертью, но позволить Берроузу жить, зная, что он проведёт свою жизнь в камере тюрьмы Колдридж, принесло бы покой в умы многих людей.       И когда Дауд взял его за руку, лежавшую на боку Амаранты, Корво решил, что нежность этого жеста того стоила. Теплая улыбка Сэмюэля тоже не причинила боли.       — Я услышал шум в садах внизу, у шлюза, — заметил лодочник. — Честно говоря, господа, я боялся, что вас поймали. Но, судя по звукам, регент взят под стражу.       — Они поместят его в Колдридж до суда, — ответил Дауд. Корво почувствовал, как большой палец мужчины коснулся тыльной стороны его ладони. — Это был лучший выбор.       Пара продолжала тихо разговаривать, и Корво закрыл глаза, прислушиваясь к звукам их голосов и журчанию воды в двигателе Амаранты. Эмили вернётся домой, теперь, когда все узнали правду о чуме и смерти Джессамины. Всё кончено.       Вскоре Сэмюэль завёл их в небольшой док «Песьей ямы», и Корво помог ему привязать лодку, в то время как Дауд отправился встречать ожидавшую их группу. Выражение лица адмирала сменилось опасной смесью удивления и разочарования, пока Дауд говорил с ним. Корво предположил, что этот человек не одобрил его решение сохранить Берроузу жизнь, и он не был удивлён. Несмотря на свою стоическую внешность, Хевлок был кровожаден в глубине души. Многие бывшие военные в Дануолле были такими.       Пендлтон остался рядом с адмиралом, просто выглядя успокоенным тем, что всё это испытание подошло к концу. Корво предположил, что ему не терпится вернуться в особняк своей семьи, с подушками из гусиного пуха и пухлыми матрасами. И без любопытных убийц, роющихся в его вещах и крадущих его хорошее вино.       Мартин оставил своих спутников и Дауда позади, чтобы подойти поближе к Корво.       — Итак, дело сделано, — поприветствовал он. Его улыбка была доброй, вокруг глаз появились морщинки, которые неожиданно понравились Корво. — Признаюсь, я волновался всё время, пока тебя не было. Хотя теперь я вижу, что в этом не было необходимости.       — Вместе с Берроузом в Башне была половина вашего аббатства.       — Ах, — поморщился Мартин. — Ты не…?       — Они все живы.       Плечи смотрителя заметно опустились от облегчения.       — И Хайрем Берроуз тоже, судя по тому, что Дауд сказал адмиралу.       Мартин бросил взгляд на другую сторону Ренхейвена, где всё ещё было слышно признание регента. Капрал Дарион приказал поставить его на повтор, чтобы распространить информацию как можно дальше, несмотря на поздний час.       — Я не осуждаю, ты знаешь. Вовсе нет, — заверил его Смотритель. — В отличие от нашего адмирала, я ценю более стратегические подходы к устранению препятствий. В бессмысленной бойне нет элегантности, — Мартин одарил Дауда тонкой улыбкой через плечо, когда мужчина подошёл к ним. — Вы с этим согласны?       Дауд не ответил ему.       — На данный момент я успокоил адмирала, — сказал он Корво, кивнув головой в сторону Хевлока. Кулаки адмирала были сильно сжаты, когда они с Пендлтоном исчезли в пабе.       — По-моему, он не выглядит довольным.       — Мы разберёмся с любыми разногласиями позже. Ты достаточно сделал сегодня вечером.       — Я полностью согласен, — сказал Мартин. — Я бы сказал, что твой сегодняшний триумф заслуживает празднования. Я уверен, юной леди Эмили понравилась бы вечеринка. Возможно, небольшая «предкороновационная» коронация для неё? Я, со своей стороны, хотел бы поднять тост за наши совместные усилия на протяжении всего заговора.       Корво уже побывал на одной вечеринке, и этого ему хватило на всю жизнь. Но энтузиазм Смотрителя был заразителен, и он поймал себя на том, что неуверенно кивает. Если не ради себя, то ради Эмили.       — Эмили бы эта идея понравилась.       Мартин просиял.       — Тогда я посмотрю, что смогу сделать. Я полагаю, пройдёт несколько дней, прежде чем будет безопасно показывать миру нашу юную императрицу, так что у меня есть немного времени для организации, — он оглядел Корво с ног до головы, а затем смущенно улыбнулся. — Ты, наверное, устал, не так ли? Я должен отпустить тебя. Клянусь звездами, ты заслужил отдых после всего случившегося, — он помолчал, а затем посмотрел на Дауда и добавил. — Вы оба. Я не знаю, где бы сейчас было наше дело без вашей помощи, вас и ваших людей.       Глаза Дауда настороженно сузились. Корво подозревал, что это было самое вежливое общение, которое он когда-либо видел между ними.       — Спокойной ночи, Корво. Дауд. И я посмотрю, можно ли как-то поговорить с адмиралом, — добавил Мартин. — Даже живой, Берроуз больше не доставит нам проблем, и это главное.       Корво ещё раз кивнул ему, и Мартин последовал за адмиралом и Пендлтоном внутрь.       Сэмюэль сам пожелал им спокойной ночи, после того как закончил рутинную проверку лодки и присоединился к ним во дворе. Он направился к своей кровати, а Дауд и Корво, перемещаясь, поднялись на крышу. Дауд осматривал местность, пока они шли, чтобы убедиться, что каждый китобой был на своём посту.       — Должны ли мы сообщить им, что вернулись?       Дауд коротко покачал головой.       — Оставим это на утро. Мы оба знаем, что они не оставят нас в покое, если мы сделаем это сейчас.       Оказавшись на чердаке, Корво сбросил с плеч пальто, позволив ему небрежно упасть на пол. Он сел на край кровати, наклонившись вперед и опершись локтями о колени, чтобы какое-то время просто насладиться благословенной тишиной. Корво исподлобья наблюдал, как Дауд гораздо аккуратнее повесил свой пиджак и рубашку на спинку одного из стульев.       Несмотря на свое изнеможение, Корво ощутил всепобеждающее ощущение того, что все ограничения, которые он накладывал на себя в последние несколько месяцев, внезапно ослабевают, рассеиваются и отпускают его. Делайла повержена, и Эмили теперь была в безопасности, с Каллистой и её дядей, с китобоями, присматривающими за ней. Она могла бы процветать под руководством советников, которые позаботились бы о том, чтобы она выросла хорошим лидером. И как только заговор распадётся, Мартин сможет реформировать аббатство с помощью чёрного дневника Кэмпбелла, а Соколов, удививший их всех недавней и неожиданной дружбой с Пьеро, сможет вернуться к своей работе по излечению от чумы без вмешательства лорда-регента.       Дануолл больше не нуждался в нём. Корво был свободен от всех ограничений, кроме одного. Он пообещал Эмили, что не оставит её.       И всё же он также пообещал Дауду, что уйдет с ним.       Он почувствовал, как в груди поднимается что-то похожее на чувство вины. Сможет ли он сдержать свои обещания, данные им обоим, не нарушив ни того, ни другого? В его голове начал формироваться ответ. Возможно…       — Корво? — Он очнулся от своих мыслей, стоило Дауду произнести его имя. Мужчина остановился на середине натягивания свежей рубашки через голову. — О чём ты думаешь?       Корво просто улыбнулся ему.       — Не скромничай со мной. Я знаю этот взгляд.       — Мы уедем.       — Куда уедем? — Дауд одарил его равнодушным выражением лица. — Мы только что вернулись. Я больше не присоединюсь к тебе в одной из твоих полуночных прогулок. Что за раздражающая привычка, — добавил он, закончив натягивать рубашку.       — Дай мне немного времени убедиться, что Эмили действительно в безопасности в Башне. Мы будем наблюдать за ней из Радшора, пока не узнаем наверняка. А затем мы уедем, — Корво особенно подчеркнул последнее слово.       Он наслаждался тем, как Дауд сначала нахмурился, а затем губы мужчины понимающе приоткрылись, словно не смея в это поверить.       Дауд шагнул вперед и опустился на колени между ног Корво, положив руки ему на бедра. Корво наблюдал, как мужчина всматривается в его лицо, ища какие-либо признаки обмана или неуверенности. Он знал, что Дауд ничего не найдет.       — А что с нарушительницей спокойствия? Как только ты убедишься, что она в безопасности, мы оставим её в руках этих грубиянов в Башне? Одну?       Корво внезапно поймал себя на том, что его отвлёк оттаявший светлый серый цвет глаз Дауда. Потребовался нежный поцелуй в уголок его рта, чтобы напомнить ему о том, что он собирался сказать.       — Она не будет одна. Ребята останутся с Эмили, как только мы уйдем. Ты знаешь, что мы можем доверять им в этом, — ответил он. — Это может стать твоим последним приказом Томасу, прежде чем он станет главным.       Дауд наклонился и прижал их лбы друг к другу, одной рукой проведя пальцами по подбородку Корво.       — Ты уверен в этом? Ты правда этого хочешь?       В голосе Дауда было столько надежды, и Корво почувствовал, как его сердце дрогнуло при этом звуке.       — Да, — он придвинулся ближе, обхватив руками шею Дауда. — Это может занять несколько лет. Может быть, дольше. Эмили нужно научиться защищать себя, и нам нужно дать каждому время подумать, что они будут делать. Но тогда…       Дауд прервал его, крепко прижавшись своими губами к его губам. Корво прижался ближе, пальцы впились в плечи. Затем Дауд провел носом по его подбородку, едва касаясь кожи поцелуями.       — Тогда мы уедем.       Корво с улыбкой уткнулся в волосы Дауда.       — Мы уедем.       Он почувствовал, как губы Дауда в ответ улыбнулись ему в шею.       — Скажи это ещё раз.       — Мы уедем, — Корво притянул Дауда к себе для ещё одного поцелуя. И ещё, и ещё, а потом он отодвинулся назад, пока не облокотился на подушку. Голова Дауда легла ему на плечо, мужчина склонился над ним, продолжая покрывать ключицу Корво ленивыми поцелуями.       Когда смелость Эмили окрепнет, когда пройдет несколько лет и Корво будет уверен, что молодая императрица больше не нуждается в нём, они с Даудом найдут новую жизнь, вместе, далеко отсюда. Таким образом, он сможет сдержать своё обещание, данное им обоим.       Они оба начали дрожать от сквозняков, от которых стены чердака не могли защитить их, и Дауд перегнулся через кровать, накинув на них сброшенное пальто Корво, чтобы согреться. Аудиограф Джессамины, торчавший из одного из карманов пальто, мягко уперся Корво в бедро, и это прикосновение стало странным утешением. Он заснул, прокручивая в голове последние слова императрицы.       Оставайся добросердечной.       И Эмили тоже. Корво дал ещё одно обещание, только на этот раз — для Джессамины.