Вернутся к фанфику

Глава третья, в которой земля уходит из-под ног

29 июня 2025, 19:12

Не каждое падение заканчивает ударом. Некоторые — бесконечны.

Мёртвый Пояс

Двенадцатый день пути

Полдень

***

Холлоу Они прошли больше половины, и впереди уже маячила жёлто-серая горная гряда — не слишком высокая, но подлая. С обманчивыми уступами, ветреным перевалом и тропками, узкими, как лезвие ножа. Каждый раз кто-то срывается. Каждый ебаный раз. Потому что смотреть под ноги — слишком сложно. Солнце било в глаза. Воздух — сухой, как наждачка. Дышать через балаклаву было тяжело. Люди заебались идти. Усталость уже сочится наружу — они ноют, жалуются, всхлипывают. Холлоу шёл впереди группы, как всегда. Он тоже устал — от них. Сегодня его бесили все. Все до одного. Особенно эта курица в зеленой куртке. Пищит, хнычет, вечно тормозит. «У меня ноги стерлись», «У меня спина болит», «Когда мы отдохнём»… — да сдохни уже, если не можешь идти. Мужик, что шёл с ней, выглядел так, будто сам жалел, что взял ее с собой. Прошлой ночью они ебались за камнями. Недалеко от лагеря. Он зажимал ей рот, но звуки все равно просачивались. Хриплые. Быстрые. Животные. Холлоу смотрел. Сидел в темноте, в тени камня. Смотрел, как чужое удовольствие дрожит в её теле. Эта мысль расползлась по башке. Тепло. Влажно. Движение. Руки на бёдрах. Мягкая кожа. Как давно у него не было. Это третья ходка подряд — без перерыва, без единой теплой дырки. Он даже не замечал, как хочется. Не осознавал. До… До того, как она подошла. Птичка. Маленькая. Тоненькая. Тихая. Теперь — всё перекосилось. Внутри запылал огонь. Раздражение. Жар. Блядская баба, блядская ходка, блядская группа. Холлоу обернулся, чтобы найти ее взглядом. Идет рядом с этим ублюдком. Джонатан его зовут — что-то дохуя имен в этот раз прилипло к памяти. Этот козел уже почти касается ее. Ясно, блядь, к чему все это идет. Холлоу сотню раз это видел. Путь длинный. Люди устают. Тянутся к теплу. К телу. К тому, кто подаст руку, когда страшно. Джонатан почувствует момент — и подберётся ближе. Еще день, может два. Он попытается. А она… может сказать «да». Или не успеть сказать «нет».

***

Следующий день начался с того, что они полезли в гору. Склон — выжженный, каменистый, с карнизом вдоль обрыва. Не самый узкий, если идти, блядь, нормально — глядя под ноги, не суетясь. Но всегда же найдётся какой-то долбоёб. Всегда. Холлоу молча надеялся, что в этот раз это будет Джонатан. Было бы просто охуенно. Он уже представлял, как уебок вылетает в пустоту, — как вдруг сверху посыпались камни. Начался обвал. Не пиздец, но и не весёлый душ — хватит, чтобы раскурочить кому-нибудь череп. Группа засуетилась. Блондиночка с визгом оступилась, её мужик еле успел схватить — сука, жаль. Холлоу так жадно следил за этой сценой — с едкой, липкой надеждой, что она всё-таки улетит нахуй вниз, — что едва не проебал главное. Птичка. Ее брату прилетело куском породы в голову — он осел лицом вниз. Джонатан рванулся к нему, крича что-то. А птичка осталась одна. Она пыталась увернуться от камней, отпрянула — и земля под ней просто провалилась. Он не думал. Просто прыгнул вперёд, на автомате. Просто схватил её — за талию, над самым обрывом, как чёртов героический спаситель. Сначала рывок, потом инерция — и они чуть не рухнули вместе. Но он удержал. Она висела у него в руках, как будто не весила ни хрена. Маленькая. Лёгкая. Как птичка, мать её. Он мог бы её… … прямо так, на весу… …как игрушку… Через куртку он чувствовал, как она дрожит. Как дышит. Тонкая, хрупкая. Вдохнул — запах пыли, пота и её испуга. Она смотрела на него снизу вверх, широко раскрыв перепуганные глаза — в них полнеба. Он бы так и держал. Просто стоял бы, сжимая её, пока мир не закончится. Пока весь остальной шум не исчезнет. Хочется, чтоб так и осталась — в руках. Но тут, конечно, подскочил этот хрен — Джонатан, суетясь со своим истеричными «ты в порядке?» и «о боже, Робин». Холлоу держал ещё секунду. А потом резко отпустил, будто обжёгся, и отошёл в сторону. И смотрел, как она падает в объятия к этому щенку. И думал, что он почти дал ей сдохнуть. Из-за этой ебучей суки в зелёной куртке.

***

Робин Я не сразу поняла, что произошло. Сверху раздался глухой грохот — и на нас с треском посыпались камни. Люди закричали, в панике бросились врассыпную. Я успела заметить, как Ирэн споткнулась и едва не упала вниз — к счастью, муж подхватил её. Повернулась к Итану — и в ту же секунду обломок с хрустом ударил его по голове. Он рухнул, как подкошенный. Джонатан бросился к нему, а я инстинктивно отступила, укрываясь от града каменной крошки. Сделала шаг назад — и под ногой предательски хрустнул камень. Уступ осыпался. Я полетела вниз. Живот провалился. Сердце взметнулось в горло. Воздух вырвало из лёгких. Всё сжалось внутри — и я даже не успела закричать, как меня подхватили. Жёсткие, сильные руки сомкнулись вокруг моей талии. Холлоу. Он выдернул меня из пустоты, будто куклу, и резко прижал к себе. Я врезалась в его грудь — твёрдую, как камень. Уткнулась лицом в пыльную, пахнущую потом и гарью куртку. И в первый миг почувствовала только одно: Облегчение. Живая. Живая! — Спасибо, — шепчу, не зная, слышит ли он меня. Пытаюсь отстраниться — и понимаю: он не отпускает. Держит. Крепко. На весу. Обхватив своими огромными руками, будто хочет раздавить. Долго. Слишком долго. Опасность миновала. Всё закончилось. Уже можно поставить меня на землю — но он держит. Его дыхание — тяжёлое, прерывистое. Это уже не спасение. Это — захват. Я поднимаю глаза — и встречаюсь с его взглядом в прорезях балаклавы. И замираю. Ни радости. Ни облегчения. Ни страха, ни злости. В его взгляде — что-то иное. Темное, как колодец без дна. Безумное. Жгучее. Будто он смотрит не на меня, а сквозь. Видит не то, кем я являюсь, а чем могла бы стать. Чем он хотел бы меня видеть. Будто я — вещь. Игрушка. Сердце колотится. Меня начинает трясти — и не потому, что я чуть не сорвалась в пропасть. Мне становится страшно. По-настоящему.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!