Вернутся к фанфику

Глава четвертая, в которой все должно было закончиться

29 июня 2025, 20:59

Спокойствие в сердце бури — самая коварная из ловушек

Мёртвый Пояс

Шестнадцатый день пути

Утро

***

Холлоу Он теперь всё время думает о ней. О птичке. О том, как она дернулась в его руках — тонкая, живая. Как дрожала — прямо под пальцами. Как смотрела на него снизу вверх — глазами испуганного зверька. Как пыталась вырваться. И как его это дёрнуло. Где-то вглубь. Там, где уже ничего не было. Где всё выгорело. А теперь — снова шевелится. Такая маленькая. Лёгкая. Как птичка. Моя птичка. Он не называет её иначе даже в голове. Робин — имя как имя, у таких, как она, всегда такие. А птичка — это то, что трепещет, дёргается, бьётся, когда держишь слишком крепко. Она теперь всё время держится подальше. Всегда так встает, чтобы между ними был кто-то — брат или этот ебаный Джонатан. А он… Он сам не замечает, как стал идти ближе. Не в стороне, как всегда, один, чтобы никто не трогал. А рядом, чтобы видеть ее. Видеть, как она напряжена, как косится на него, как будто он чудовище. Он и есть чудовище. И ей стоит бояться. Но птичка всё равно его. Он вытащил её, не дал упасть. Он держал. Она подошла тогда, после гиен. Испуганная, но подошла. Сказала спасибо. Это всё зафиксировалось в нём, как гвозди, вбитые в доску. Он идёт и смотрит. Не моргает долго, глаза сушит. Джонатан всё липнет. Лезет с разговорами, шутками. Пытается обнимать. Холлоу это видит. И хочет свернуть ему шею. Но птичке не до того, она боится. Она в ужасе. Прячется за ними двумя — ублюдком и братом. Холлоу инстинктивно оценивает обоих. Итан — крепкий. Спокойный, внимательный. Джонатан — пошустрее, но меньше. Тоже в хорошей форме. Вдвоём? Могут быть проблемой. Холлоу хрустит пальцами, сжимая кулак. Проблемы решаются. Он их передавит, как щенков. Он улыбается сам себе под балаклавой. Думает — как это будет. Сколько тел придётся оставить в Поясе. Отца можно и не считать. Старая ветка, сухая и дрожащая. Из группы никто не полезет, они все ссутся от страха от одного его вида. Но эти двое — да. Они мешают. Стоят между ним и его птичкой. А птичка должна быть свободна. То есть — рядом с ним.

***

Робин Наконец-то мы приближаемся к концу. Пейзаж медленно, неохотно меняется. Сначала едва заметно — в трещинах земли цепляются за жизнь низкие кусты. Камни — больше не голые, на них пятна выжженной, но упрямой травы. Воздух теряет хрусткую сухость — теперь в нём что-то живое, пусть и едва уловимое. По-прежнему — пустынно. По-прежнему — враждебно. Но уже не мёртво. Пояс отступает. И с каждым шагом мне дышится легче. Я чувствую это всем телом — мы почти выбрались. Последние дни мне было по-настоящему страшно. Не из-за мутантов. Не из-за бурь, которые свирепствовали, словно не желая отпускать нас. Не из-за того, что подходили к концу запасы воды. Страшно было из-за него. Из-за Холлоу. Раньше он держался в стороне, не желая терпеть ничье общество. Его огромная тень всегда маячила где-то на краю поля зрения. А теперь — идет совсем рядом. Иногда мне кажется, что я слышу его дыхание за плечом. Я стараюсь не оборачиваться. Не искать глазами. Не привлекать внимание. Но все равно ловлю на себе этот застывший тяжелый взгляд из-под балаклавы. Я всё время стараюсь, чтобы между нами кто-то был. Итан. Джонатан. Как хорошо, что они у меня есть. Но даже за их спинами я не чувствую себя в безопасности. Особенно ночью. Он не подходит, не говорит, но он смотрит. И я словно голая под этим взглядом.

***

Холлоу довел нас до каменной гряды — условная граница Мёртвого Пояса. Работа сделана. Мы дошли. Все. Никто не погиб в буре, не сорвался с утёса, не стал обедом для пустошных тварей. Он получил вторую половину своих денег и молча отошел. А потом — словно что-то отпустило. Будто плотина треснула. Кто-то всхлипнул, кто-то засмеялся, громко, в голос. Люди радуются, обнимаются, хлопают друг друга по спине. Я сижу на камне, чувствуя, как натянутые мышцы постепенно отпускает. Как гудят ноги. Как зудят натертые лямками рюкзака плечи. Как уходит тревога. Солнечные блики прыгают по камням. Воздух впервые за много дней не пахнет гарью и страхом. Так хорошо. Просто хорошо. Настоящее «живу» — впервые за долгое время. Джонатан подходит и садится рядом. Его лицо светится. Он берет мою ладонь — горячую, пыльную — и крепко сжимает. — Всё. Мы выбрались. Теперь будем держаться вместе, да? Я киваю. Говорю «да» — тихо, почти не веря, что могу это сказать. И утыкаюсь лбом в его плечо, позволяя себе расслабиться, отпустить. Пусть мир подождёт. Кажется, действительно начинается новая жизнь. Без уверенности, да, зато с надеждой. Мы выжили. Мы дошли. Мы свободны. Люди начинают подниматься, оживлённые, громкие. Раздают обещания, строят планы, уже заключают договоры. Я поднимаю рюкзак, и он кажется легче, чем обычно — наверное, потому что я наконец поверила, что всё позади. И в ту же секунду тяжелая, уверенная рука ложится мне на плечо и сжимается на нем, как капкан. Я вздрагиваю всем телом, сердце на мгновение замирает. — Ты останешься со мной, птичка, — говорит за спиной глухой голос Холлоу.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!