Вернутся к фанфику
Бездна твоего отчаяния
14 декабря 2025, 18:57Какое это паршивое дело — бессонница. Ты упахиваешься на работе, не смыкаешь усталых глаз, испытываешь организм на прочность. Всё ради того, чтобы разом провалиться в сон. И без разницы какой: тревожный или блещущий радужными грёзами. Согласен на любой вариант, лишь бы забыться, отстраниться от гнетущей реальности.
Но тебе известно, что всё не так просто. Поэтому ты тщательно готовишься: тёплый душ, приятная музыка, бутылка терпкого красного. Сигареты. Много сигарет. Притупить совесть и прочие болезненные чувства.
Экко беспомощно роняет голову на ладони. Хуже бессонницы может быть только мигрень. Он не удивится, если именно так пытают грешников в аду.
В темноте тлеет сигарета. Дым тонкой, извилистой струйкой тянется к потолку. Красиво, завораживающе. Правда, весь рабочий стол усыпан пеплом. Еле тёплый, он вмиг превратится в серый налёт, стоит растереть его между пальцев.
Надоедливый дождь барабанит за окном. А такое чувство, будто кувалдой барабанит по вискам. Экко был бы и не против, если бы так можно выдолбить все мысли. Эти въедливые, до тошноты однотипные мысли.
— Твоя самодеятельность никому здесь не упёрлась! Что ты вообще творишь, Вейн?!
Вино давно допито. Добавку он иссушил ещё часа два назад. Сейчас лакал скудные остатки припасённого на чёрный день бренди. Сидя горой над протоколами и добивая себя алкоголем, он осознаёт, что совсем ничего не соображает. Разбросанные фотографии размываются, лица на них сливаются в единое, искажённое месиво. Дело F558... Жертва задушена. Дело F559 — мужчина, сорок лет, раздроблен череп. Дело F560, F561...
— Я, мать вашу, выполняю свою работу!
Дело F565.
Экко фыркает. Веет ностальгией. То самое групповое убийство, о котором ему сообщили наутро после... той ночи. Тогда ему казалось, что это апогей жестокости. Казалось, что хуже и быть не может. Ошибся.
Всё же, как пречудно всё обошлось в итоге. Убийство молодой семьи раскрыли, заключив, что причина — семейные разборки. Даже тех самых родственников нашли... Интересно, нынче все завистники наркотой орудуют? Обидчиков начиняют свинцом? Вот уж и не подумал бы.
— Твоя работа действовать по предписанию! Следовать указаниям вышестоящих, моим указаниям!
— Ребята, да вы чего... Остыньте.
— Следовать указаниям вышестоящих или вылизывать вышестоящим задницу?! Это не одно и то же, Вай!
Экко болезненно морщится, пальцами зарываясь в белые дреды. Он готов вырвать их вместе со скальпом.
— Братан, это реально перебор.
— Перебор? Я скажу, что такое перебор...
Зря он тогда так сказал. Надо было по-другому. Иначе как-то. Плохо вышло. Некрасиво.
— Перебор — это молчать в тряпку. Лаять в такт, как цепные псы, по одной только команде хозяина.
Точно зря. Тогда он был уже слишком пьян. Идея Зери проветриться в ближайшем баре после запары на работе, мягко говоря, оказалась кошмарной.
— Да вы просто трусливое ссыкло. Знаете, что творится на самом деле. В кулуарах обсуждаете ту, что творит весь этот беспредел. Знаете, что это она. Но молчите. Прикрываете, сами того не замечая, пока люди дохнут от передоза!
Сигарета догорела. Больно обожгла пальцы. Экко тихо выругался, механически полез за второй. Выругался повторно, обнаружив, что пачка пуста.
— Чтобы я тебя на работе больше не видела.
Взгляд мечется по столу, стараясь остановиться хоть на чём-то. Но неизменно возвращается к одним и тем же строчкам, поспешно записанным в блокнот. К вердикту, который вызывает у Экко ужас всякий раз, когда он его перечитывает.
— Ближайшие две недели... Ты переработал, Вейн.
«Воскресший да будет убит вновь».
Фраза, пропитанная чистой угрозой. Ублюдки рассчитывали что её прочтут. Или нет? Или всё это не больше, чем подачка, брошенная так, между делом. Между кадров. Он приказал себе не паниковать. Дал время всё обдумать, чтобы не наломать дров. Это могло значить всё что угодно. Всё что угодно. Всё что угодно. Воскресший. Восставший из мёртвых... большая редкость. Воскресший. Тот, чья душа возродилась. Такого не бывает вовсе. Убит. Вновь убит. Пулей в висок или отравленный пестицидом. Красочные картинки всплыли перед глазами, и Экко еле сдержался, чтобы не взреветь от отчаяния. Джинкс. Та, что обманула смерть. Та, что была лишена души, а потому ничего не страшилась. Она пропала. Растворилась в тумане серых улиц мегаполиса. Смешалась с толпой безликих прохожих, которые, будучи измученными каждодневной рутиной, даже не подозревали, кто именно находится рядом. Он доверился ей. Отпустил, с хлипкой надеждой, что бродячая кошка вернётся. Но она пропала, и Экко четвёртый месяц терзается в неведении. Теперь, когда ситуация набирает скверные обороты, когда враг, насмехаясь, в открытую заявляет, что всё знает, тянуть больше нет смысла. Вейн нашёл наёмницу один раз. Найдёт и второй. Если... если на сей раз она взаправду не мертва. — Почему ты сидишь в темноте? Нежный голос заставляет вынырнуть из глубин тяжёлых размышлений. Пропитанный лаской и заботой, он пришёл ему во спасение. — В столь поздний час быть одному вредно, — женские руки обвивают шею. Но Экко чудится, будто глотку стискивают удавкой. — Этим ты подпитываешь своё одиночество. — Всё гораздо проще: мне не спится. — Тогда я скрашу твою бессонницу. Какая жалость — этого спасения он не хочет. — Не думаю, что это хорошая идея. Его не слушают. Чужие губы находят щёку, и Вейн морщится, когда получает лёгкий поцелуй. — Истинный трудоголик, — смеётся та, чьё имя он даже не запомнил. Её жёсткие белокурые кудри касаются его голых плеч, неприятно покалывая. — Роешься в бумагах даже после... — Хватит. Экко тут же отпускают, но легче не становится. Наоборот — чувство омерзения, которое он так старательно игнорировал, наконец проснулось, вязкой жижей разливаясь в груди. — Ты не был так со мной груб, когда... — Я сказал — заткнись! Блондинка испуганно отшатнулась. Её глаза с неестественно густыми накладными ресницами блеснули в темноте. Экко не хотел кричать, но не выдержал. Присутствие левой тёлки, которую он подцепил в баре на одну ночь, безумно раздражало. Всего одна несчастная, пустая ночь, а она уже возомнила невесть что. Интересно, что бы сказала Джинкс, узнав, до чего он докатился? Наверное, рассмеялась бы в лицо. Он бы и сам рассмеялся, да был слишком жалок, чтобы позволить себе такую роскошь. Вейн рвано выдыхает. Усталые глаза наблюдают за только-затевающимся рассветом. — Тебе пора. Уходи. Я вызову такси. В него летят оскорбления разного сорта. Губы, некогда расплывающиеся в нарочито сексуальной улыбке, сейчас оскверняются отборным матом. Девица кричит, мечется по комнате, собирая разбросанные элементы своего вычурного гардероба. Экко молчал, не удостоившись и обернуться. Взгляд неосознанно цепляется за книжную полку. Среди строго выровненных корешков особое внимание привлекал учебник психологии. Пальцы цепляют край, оглаживают обложку, разворачивают и листают до сорок четвёртой страницы. Там, под заголовком «Психология девиантного поведения и личностных расстройств», покоился его трофей. Напоминание о его некогда смелом поступке. Он всматривается в слегка коряво выведенные буквы, чернила которых со временем расплылись. Под аккомпанемент женских проклятий решается на очередной шаг в неизвестность. Вейн пришёл в себя, когда входная дверь захлопнулась. Квартира утонула в тишине. В его руках записка. Всего каких-то пару строк: «Ушла... буду нескоро... еда в холодильнике под баром...» Отпечаток тёмно-фиолетовой помады. Могла ли Джинкс думать, что для него это станет больше, чем просто бумажкой? Что Экко сохранит, спрячет в укромное место, зная, что где-то среди томов классики хранится частица чего-то запретного, потаённого, но столь дорогого. Он глотает остатки бренди. Что ж, бухим за руль ему не впервой. Служитель правопорядка хренов.***
На обнажённое женское тело падают разноцветные блики прожектора. Мягкое, податливое, оно извивается в этом свете, ловит оттенки рокового красного, вызывающего розового, плавно перетекающего в пошлый синий. Движения плавные, изящные, сводили публику с ума — подбадривающие реплики, жадные взгляды, крупные купюры летят прямиком на сцену. Танцовщица лукаво улыбается и в благодарность демонстрирует отменную растяжку, расставляя стройные ноги в парящем шпагате. Руками она крепче обхватывает металлический шест и в следующее мгновение взмывает в воздух, позволяя инерции закрутить себя в стремительном вихре. Голова резко запрокидывается, и угольно-чёрная копна волос спадает до самого пола, в то время как их обладательница мучительно медленно соскальзывает вниз, едва касаясь пилона сгибом колена и напряжённой стопой. Профессионально? Вполне. Заманчиво? Отнюдь. Представление эффектное, завораживающее, но Экко не его зритель. Среди вожделеющих клиентов, которые пускали слюни и закатывали пьяные глаза от визуального экстаза, он был не более чем тенью. Намерения, что привели его сюда, были далеки от здешней похоти. Хотя иной раз, к его собственному стыду, воображение рисовало интригующие картины... но совершенно с другой особой в главной роли. Навязчивый образ бледной кожи с витиеватым узором голубых облаков на фоне холодного металла яростно выветривался едким сигаретным дымом. Он сидел здесь битый час, высматривая хозяйку логова. Но сколько бы людей ни проходило мимо, сколько бы красавиц ни одаривали его обворожительными улыбками, обещавшими мимолётное счастье, та, ради которой он четвёртые сутки жертвовал сном, так и не появилась. — Слышь, а как много крови ты выхаркиваешь? Вопрос достиг сознания Экко с опозданием. Тяжёлая от недосыпа голова с трудом переваривала информацию в грохочущем хаосе музыки. Лишь когда его грубо хлопнули по плечу, он повернулся к говорившему. — Ты чё, обкуренный? Имей в виду, откачивать здесь тебя никто не будет. — Откачивать...? — эхом отозвался Экко, ощущая странное дежавю. Он пристально вгляделся в человека по ту сторону стойки. — У-у-у, — протягивает бармен — мужчина средних лет, с расплывшимся, щекастым лицом и грубой рыжей щетиной. — Тяжёлый случай. Депрессия? Жена — шлюха, ушла к другому? Бизнес прогорел? Какая из глупых псевдопроблем тебя беспокоит? Вейн молчит, с сомнением разглядывая собеседника. Тот лишь улыбается во все тридцать два зуба, яростно натирая тряпкой стакан. — Что, мимо? Личное? Не скажешь, да? А зря, я вообще-то тот ещё целитель человеческих душ. Стоит только сделать заказ. Виски? Текила? О, может, водки? — без перебоя тараторит он. — Нет, благодарю. Я порядком выпил сегодня. Бармен понимающе кивает, задумчиво глядя на Экко. После небольшой заминки спрашивает: — Ну? — Что? — На первый вопрос то хоть ответишь? Экко напрягает память. — Нет у меня депрессии. Бармен заходится писклявым смехом. — А ты чудила! Я спросил, сколько крови ты харкаешь. — Я не харкаю кровью. Как назло, запершило в горле. Экко торопливо откашливается в кулак, попутно туша бычок в пепельнице. Этот бессвязный разговор начинал его раздражать. — Да ты, приятель, всю пачку за полтора часа скурил! — посмеивается бармен. — Вот мне и интересно: сколько крови может выхаркать человек, у которого вместо лёгких — каша? Ты бы хоть запивал! Вино? Ликёр? Вейн хмурится, мотает головой, отказываясь. — Ну как знаешь! Ты меня тоже пойми, я ведь за здоровье наших посетителей пекусь! Если все подохнут, кому пойло наливать? Музыка сменилась на более дерзкую, и в свете чистого фиолетового на пилон вышла новая девушка. — Часто у вас так шумно? — оглядываясь, спросил Экко. — В прошлый мой визит... было не так многолюдно. В прошлый его визит было тихо и одновременно оглушительно громко. В прошлый его визит всё было совсем, совсем иначе. Зиггс — так гласил бейджик на его груди — лишь пожал мясистыми плечами. — Как карта ляжет. Иногда и двух человек не наскребёшь, а бывало, как в консервной бочке — тесно и воняет. Вот что я тебе скажу: не прибыльное это дело — коктейли намешивать да сопли вытирать, — он кивает на парня, убитого в хлам шотами «Хиросимы», бездыханно распластавшегося на диване. — Всё равно пашем! Жить-то на что-то надо! О, что это! Свеженькая партия самбуки. Налить? Отменное горючее! — А ты, я смотрю, бывалый волк в этом деле, а? Уловив верный курс, Экко локтями навалился на лакированную, до боли знакомую барную стойку. Решительно отгоняя поток сладких воспоминаний, связанных с каждым прожилком этого отполированного дерева, он попытался дружелюбно улыбнуться. Требовалось изобразить искренний интерес, не спугнув потенциального информатора. Зиггс, на счастье, клюнул на удочку лести. Самодовольно хмыкнув, он с нежностью протёр запотевшую бутылку и поставил её в безупречный ряд к остальным солдатикам алкогольного полка. — А то! Я здесь, дружочек, ветеран. Десять лет на посту! Практически отец-основатель сего заведения! Да какого нектара я только не видал! Вот, например, шнапс. Яблочный! Попробуй! — бармен не оставлял попыток угостить упрямца, соблазнительно поманив рукой в сторону стойки с янтарной выпивкой. Экко сделал вид, что отвлёкся на чей-то возглас. Обернувшись, он тут же выдал очередной, на сей раз более каверзный вопрос: — Да ну? Целых десять лет? И всё ещё в касте «подай-налей»? У вас тут что, никакой карьерной лестницы? Зиггс недобро выгнул бровь. Его руки замерли в воздухе с гранёным стаканом, а во взгляде промелькнуло недовольство. — В смысле, я просто удивлён, — поспешно отступил Экко. — Выглядишь как настоящий профи, прямо-таки... гуру барного дела. Мне и подумалось, что заправляешь всем здесь именно ты. — Заправляю? Ну уж нет. У меня своей головной боли хватает. Оставь это дело дуралеям без личной жизни и с хроническим психозом. Такие-то как нельзя кстати подходят на роль управленцев. Психи со стальными яйцами! — Психи? — Ага. Наш босс как раз из таких. Вот оно. Экко делает паузу, чтобы обдумать, как подобраться ближе. Здесь важно не торопиться. Зиггс на удивление продолжает сам: — Впрочем, жаловаться грех. Всё, что у нас есть, мы обязаны ей. На этом бармен умолкает, задумчиво исполняя свою главную обязанность: мешает очередной ядерный коктейль. — Вот как. Значит, ваш босс — женщина, — гнёт свою линию Вейн. — И она... Стакан бармена со звонким стуком врезается в столешницу. От неожиданности Экко моргает, медленно переводя взгляд на Зиггса. — О, да, дружок. Женщина. Да ещё какая. А ты долго дебилом притворяться будешь? — его внезапно изменившийся тон заставил агента внутренне напрячься. — Чё ты здесь вынюхиваешь? Вейн скривил невинную улыбку. — Вынюхиваю? Нет. Всего лишь навожу справки и пытаюсь... разыскать пропажу. Зиггс молчал, прислонившись боком к стойке. — Девушка лет двадцати трёх... — понизил голос Экко. — Голубые косы, бледная кожа. Глаза. Не подскажешь, где её найти? — Понятия не имею, о ком ты. Таких фриков у нас не водится. Мужчина вернул в руки тряпку и, равнодушно протерев лакированную поверхность, собрался было отвернуться и закончить разговор. — Погоди! Зиггс, верно? Послушай… Затея разузнать всё путём тонкого искусства слова пала крахом. Что было ещё унизительней, Экко так и не понял, где прокололся. — Мне нужно её найти, понимаешь? Это очень важно. Зиггс нацепил на лицо учтиво-отстранённую маску, присущую каждому халдею. — Желаете выпить? Виски, текила, водка? Музыка долбит невыносимо громко. Навязчивые цвета светодиодов вызывают тошноту. И люди. Люди, люди, люди. Пьяные, омерзительные, извращённые, снуют туда-сюда словно гадкие мухи. Атмосфера Пираньи неожиданно стала для него столь гнетущей, что оставаться здесь больше не было сил. — Джин, — вырывается у парня. Он удручённо отводит взгляд, мирясь с поражением и мучительным осознанием, что всё летит в бездну. Почему Вейн был так уверен, что найдёт Джинкс в её пристанище? Ведь это настолько очевидно глупо, насколько смешно. Неужели он рассчитывал предугадать действия той, что являлась самим олицетворением хаотичности? До глупости самонадеянно. Спонтанный заказ не заставил себя долго ждать. Аккуратная рюмка с красиво переливающимся напитком оказывается прямо перед ним. Но то, что Экко услышал напоследок, выбило воздух из лёгких. — Джин для мальчика-спасителя, — произносит Зиггс, странно сверкнув глазами. — Доброго вам утра. Вейн проводил взглядом бармена, ушедшего в другой конец стойки обслуживать новых клиентов. Что-то странное всколыхнулось где-то внутри, будоражащей волной пройдясь по всему телу. Он смотрит на стопку, любезно преподнесённую на белоснежной бумажной салфетке. Чуть отодвинув пальцем стеклянный сосуд, Вейн вдруг усмехнулся. Залпом опрокинув джин, он поднялся и рванул к выходу, не забыв захватить салфетку с написанным адресом.***
Часы показывали половину восьмого утра, когда чёрный Audi RS7 бесшумно замер под сводами давно умершего здания. Двигатель послушно заглох, и пространство поглотила тревожная тишина. Водитель не спешил выходить. Не отпуская руль и нервно постукивая пальцами по коже, он хмуро оглядывал место, куда его привёл навигатор. Не меньше пятнадцати этажей сооружение возвышалось среди хвойного леса, и его выцветшие бетонные стены, пронзительно-серые на фоне зелени, сливались с низким небом, будто были его продолжением. Психиатрическая клиника «Голиаф» не принимала пациентов уже двадцать лет. Заброшенная, всеми забытая, она одиноко стояла вдали от лишних глаз, на отшибе нормального мира. Экко вздохнул. Похлопал по карманам замшевой куртки — скорее настраиваясь, чем проверяя. Нащупав соблазнительно выпирающую пачку, он на секунду замер, раздумывая, не закурить ли для смелости. Но паскудные мысли тут же были отброшены. С каких это пор ему требуется сигарета, чтобы встретиться с обыкновенной девушкой, которая всего-то мастерски размахивает пушкой, взрывает всё подряд самодельными гранатами и дерётся в рукопашную не хуже матерого бойца спецназа? …С девушкой, чей образ навечно врезался в сознание. Чей голос он, словно безумный, слышит даже в тишине. Чьи лёгкие касания, безжалостные укусы и сладостные поцелуи, даруемые в ту роковую ночь, до сих пор жгут его тело призрачными шрамами. Не проходило и мгновения, чтобы Экко не жаждал вновь оказаться оклеймленным ею. Обрести возможность снова окунуться в этот омут, нырнуть с головой, захлебнуться и утопить все тяготы своей пустой жизни. Оставить лишь её издевательски-пурпурный взгляд и дьявольскую улыбку. Сладкий аромат дешёвых духов и синеву туго заплетённых кос. С выводом, что это конечная стадия и пора бы полечить нервы, он выбрался из машины, попутно поправляя ствол, пригревшийся под ремнём на пояснице. Сигареты сигаретами, а в случае чрезвычайной ситуации ничто так не греет душу, как наличие огнестрела. Место для парковки он выбрал как нельзя лучше: на заднем дворе клиники, в мёртвой зоне между осыпавшейся стеной и зарослями ежевики. Автомобиль остался скрыт в тени колонн, обросших плющом. Подъездная колея, зарастающая сорняком, вела сюда в обход главного входа, смыкаясь с грунтовкой в полукилометре от шоссе. Чистая пристрелянная позиция. Исчезнуть в миг не составит никакого труда: лишь поворот ключа, вдавленная в пол педаль — и уже через тридцать секунд он будет нестись по трассе, будто его здесь и не было. Присутствие агента останется вечным секретом для серых стен «Голиафа» и его немых окон-глазниц. Двери заднего входа по-мародёрски кем-то выбиты. Из глубин здания, через сотни бетонных ступеней и обезображенных граффити стен, доносился ледяной сквозняк. Вейн уже сделал шаг в полумрак, но резко замер. Безмолвие таинственного места вдруг перебила стая каркающих птиц. Они всколыхнулись, будто кем-то напуганные, и чёрным ворохом улетели прочь. Экко проводил их коротким взглядом через плечо. Странное предчувствие кольнуло сердце, но улетучилось столь же мгновенно, как и пернатые вестники беды. Лестницы казались бесконечными. То обломанные, то почти полностью отсутствующие, они заставляли и без того напряжённого парня внимательно следить за каждым шагом. Но вот уже виднелся последний лестничный пролёт, дальше которого был только выход на крышу. Он сделал последний шаг, его рука уже потянулась к заветной двери, когда из-за груды ящиков, притаившейся в нише, резко выдвинулась тень. Предательски быстрая и беззвучная. Прежде чем мозг успел обработать угрозу, мужчина почувствовал холодное дуло ствола, вжатое ему в затылок. Он остолбенел. Адреналин ударил в голову, заставив сердце выстукивать дробь прямо в ушах. Судорожно соображая, что делать, Вейн инстинктивно дёрнулся в наивной попытке выхватить собственное оружие. Но тут же был отрезвлён болезненно вжатым металлом в самую черепушку и угрожающим щелчком снятого предохранителя. — Не рыпайся, придурок, — сиплый голос раздался позади, чужой и приглушённый. — Иначе я размажу твою башку в щепки.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!