Глава третья. Вынужденный мир. А вынужденный ли..?

Солнце светило ярко. Живой и здоровый Изуна стоял сбоку, держась с улыбкой за рукав брата. Напротив стоял Хаширама и с той же задорной улыбкой притягивал ему руку. Шок от новости об отношениях и помолвке брата с младшим отпрыском клана Сенджу, привел к тому, что Мадара закрылся в доме на долгую неделю, не принимая пищи и почти не погружаясь в сон. Однако желание счастья брату пересилило стремление отомстить за клан и множество смертей родных. Поэтому Мадара сейчас здесь, в чистой одежде, без оружия, протягивает ответно руку в знак мира. Война закончилась. Закончилось кровавое мессиво и бесконечная череда смертей. – Да будет мир между нами!!! – провозгласил Хаширама громко. Изуна с криком и смехом бросился вперёд, повисая на шее Тобирамы, что крепко и бережно прижал его к себе. То, что этот чёрствый сухарь Сенджу так осторожен и ласков с его младшим братом, подкупало. И Мадара пусть и с подозрением, но с определенным одобрением взирал на эту нестандартную пару. – Тоби! Тобирама! Все получилось! И больше прятаться не надо! Счастливый смех Изуны разносился по территории, где уже постепенно начали строиться дома. Люди Хаширамы зазывали к себе членов клана Учиха и те шли, берясь за любую работу. Если это поможет им избежать миллионов смертей, то они только за. – Аники! – Да, Изуна.. – Спасибо, что принял нас.. Тобирама, ну же! Скажи! Перед Мадарой стоял оживленный брат и дёргал другого парня за руку, топая ногой и требуя, чтобы тот что-то сказал. – Я благодарю тебя, Мадара, за то, что дал нам шанс. Я очень люблю Изуну и сделаю все возможное для его счастья. – выдавил из себя наконец Тобирама и отвернулся, не желая показывать, насколько смущали его собственные слова. Мадара усмехнулся и фыркнул. – Он все равно любит меня больше. – так и хотелось показать язык, словно ребенок, но Мадара сдержался. Он все таки важный глава клана! – Что сказал!? – тут же дернулся Тобирама. – Аники! Изуна с усилием, но увел возмущённого возлюбленного, а на плечо Мадары вдруг легла теплая рука. Учиха обернулся и наткнулся на улыбчивое лицо старого друга. – Наша мечта оказалась реальностью. Видишь, Мадара. А не будь ты упёртым бараном, мира можно было бы достичь раньше. – Ты болван. Если бы не чувства брата, хрен бы я повелся на подобную ересь. – фыркнул Мадара и скинул руку мужчины со своего плеча, двигаясь вслед за братом. – Ты идёшь? Нужно все обсудить и хоть как-то организовать верхушку деревни. А то это анархия получается. Хотя, зная тебя, дальше этого ты ничего не продумал. Хаширама, сначала поникший, сейчас оживлённо вскрикнул и подбежал к другу, двигаясь с ним наравне. Его громкий голос раздавался везде, он оживлённо рассказывал, что успел придумать. Мадара слушал все это и высказывал собственные мысли. Он ни за что на свете не признается, что тоже сильно скучал по нему. Первые месяцы безмерно сильно тосковал, сдерживая желание вернуться на их место. Хаширама был для него самым близким другом, тем, кто внушал надежду на лучшее будущее. И сейчас Хаширама все таки вынудил его участвовать в своем плане. И Мадара рад, что сейчас ему не нужно никого убивать, что нужно лишь стоять с ним рядом и спорить, где же встанет резиденция Хокаге, а где стоит поставить школу для детей.

***

– Кто станет первым главой деревни? – спросил через несколько дней Изуна, заполняя бумаги и поправляя необходимы штрихи на чертеже. Главные здания в деревне были уже выстроены, как и высокий забор с наблюдательными постами. – Я думаю, что Мадара с этим справится очень даже хорошо. – выдал вдруг Хаширама, отвлекаясь от создания макета деревни. Он долго думал над этим, и пусть сам он не собирался отходить от участия в управлении, но считал, что Мадара неплохо справится с ролью главы деревни. – Что!? Старший брат... Ты не думаешь, что это очень опрометчиво? – сказал тихо Тобирама, тем не менее не скрывая несогласия с решением братом. – Нет. Не думаю. Эта деревня наше общее детище, наша общая мечта и идея. Если я занимаюсь созданием, то Мадара займётся управлением. – Вздохнул Хаширама и повернулся к другу. Мадара сидел в кресле и хмуро смотрел на всех. Решение Хаширамы не вызывало у него ни одобрения, ни протеста, но вот откровенное нежелание Тобирамы видеть его на посту главы деревни задело. – Я не понял, чем тебе мой брат в качестве Хокаге не угодил? – взвился вдруг Изуна, отрываясь от бумаг и полыхая алым взглядом в сторону любимого. Тобирама сглотнул и вздохнул, признавая поражением. – Ничем, милый. – Вот и помалкивай. – Подкаблучник. – выдал себе под нос Мадара, уже предвкушавщий скандал, но жёстко обломавшийся. – Чё вякнул? – дернулся в его сторону беловолосый. – Хватит вам. Что ты думаешь по этому поводу, Мадара? – устало выдохнул Хаширама, отряхивая руки и садясь. За последнюю неделю он работал на износ, занимаясь постройкой крупных зданий с помощью своей уникальной техники. – Мне нужно заняться кланом и его положением в деревне. Так что мне не до управления целой деревней. Оставь этот скучный пост себе. – вздохнул Мадара и встал. Хаширама вызывал у него странные ощущения. От него хотелось сбежать и в то же время всегда быть рядом, наблюдать за ним, следить, фчтобы он не наворотил дел. – Куда ты, аники? – Пойду прогуляюсь. – Хаширама-сан, может вы тоже отдохнёте? – спросил вдруг Изуна и Хаширама удивлённо приподнял опущенную на руки голову. Однако в его голове сразу сошлись все ниточки. За последнюю неделю у них четверых было столько работы, что ни сил ни времени побыть вдвоем у Тобирамы и Изуны не было. А они как никак, но влюбленная пара. И сейчас они хотят просто оказаться в объятиях друг друга, без посторонних глаз и ушей. Хаширама их хорошо понимал. Он и сам любил, когда они с Мадарой оставались только вдвоем. Тогда он мог позволить себе немножко больше, чем дружеские шутки. – Да, конечно. Мадара, подожди меня. Старшие братья скрылись за поворотом, и тогда Изуна с довольным полустоном нырнул в кольцо любимых рук, растекаясь блаженной лужей под градом чужих жарких поцелуев. – Тоби, твой брат по уши влюблен. Знаешь? – тихонько прошептал Изуна, вдоволь нацеловавшийся и растекшийся лужей на широкой обнаженной груди любимого. Тобирама вздохнул и усмехнулся. Конечно он знает. Только слепой бы не заметил сердечек в глазах Хаширамы, стоило тому завидеть Мадару на другом конце улицы. И пусть времени на разговоры у них не было почти, Тобирама все равно успевал подшутить над братом на тему его влюбленности. – Знаю. Хаширама слишком очевидный дурак. – Может поможем им? – Зачем? Мадара явно не питает сильно теплых чувств к аники. Терпит хоть, и то слава богине. – вздохнул с грустью Тобирама. Если Хаширама был очевидно влюблен, то Мадара был настолько же очевидно равнодушен и терпелив. Он с каменным лицом терпел выходки Хаширамы, вытаскивал его с работы глубоко ночью, но не проявлял ничего теплее вынужденного сотрудничества. – Из-за того, кто безразличен, не пробуждается Мангекье. Так что, Тоби, мой аники не такая черствая глыба, какой кажется. – сказал Изуна, вспоминая день знакомства с Тобирамой. – Не нужно к ним лезть Изуна. Вдруг ещё что-то сломаем. – ответил Тобирама после нескольких минут размышлений. – Они слишком давно не виделись. Им нужно сначала заново познакомиться. Изуна лишь согласно промычал и снова прижался к любимому, касаясь губами теплой кожи шеи. У них ещё есть немного времени...

***

– Ты уже придумал название для деревни? – спросил Мадара, останавливаясь на скале, где они  с Хаширамой сидели в детстве, представляя внизу свою деревню. Кто бы мог подумать, что через 10 лет, они и в самом деле ее построят. Хаширама встал рядом, едва касаясь пальцами чужого широкого рукава. – Я думаю, Конохагакуре звучит замечательно. Деревня, скрытая в листве.. – Как раз в твоём стиле. – усмехнулся Мадара и повернулся к Хашираме, замирая. Мужчина стоял с лёгкой доброй улыбкой и смотрел вниз. Длинные волосы колыхались шоколадной волной на ветру, а карие глаза лучились счастьем и верой. Сейчас Хаширама выглядел не так, как в тот день на поле. Морщинки на лице разгладились и из глаз ушла тревога. Сейчас это был здоровый, спокойный и очень красивый молодой мужчина. – Тебе не нравится название? – спросил вдруг Хаши, поворачивая голову в его сторону и сталкиваясь с черными, как ночное небо, глазами. В горле резко все пересохло и сердце стукнуло сильно, желая пробить грудную клетку. Мадара и в детстве был чрезвычайно привлекательным и симпатичным. Но сейчас он стал потрясающе красивым мужчиной. Черные волосы отросли, но все также были очень лохматыми. Черные глаза словно стали глубже, а черты лица заострились. – Нравится. – сглотнул Мадара и отвернулся, силясь унять непонятный трепет в сердце. Оно, живое, билось чрезмерно сильно и рвалось словно в чужие руки, которым Мадара все ещё не очень доверял. – Тогда все прекрасно! – улыбнулся Хаширама, отворачиваясь тоже и пряча горячий румянец на загорелом лице.