Глава четвертая. Непростые решения в мирное время.

Хаширама поднял взгляд от бумаг, протирая глаза и оглядывая кабинет. В дальнем углу на диване сидел Мадара и читал отчёт последнего развед-отряда. Ну, по крайне мере полчаса назад он его читал. Сейчас глава клана мило посапывал, умостив лохматую голову на собственной руке. Хаширама встал из-за стола и подошёл к мужчине, накрывая осторожно пледом, что лежал рядом, забрал бумаги из ослабевших рук и ласково невесомо провел по волосам ладонью. С заключения мира прошло уже полгода. Они с Мадарой сильно сблизились за это время и старший Учиха стал более расслабленным в его присутствии, не дергаясь от дружеских похлопываний и не избивая его за приветственные объятия. Он словно отпустил напряжение, разговаривая больше и чаще споря. Иногда Хаширама даже замечал лёгкую улыбку на красивом лице. А однажды ему показалось, что он слышал переливчатый смех. Не такой, какой был у Мадары во время войны. Не жёсткий, злой и мрачный. А звонкий и веселый, словно колокольчик. Но ему тогда только показалось, хоть Хаши и трогательно хранил это воспоминание в голове. Изуна с Тобирамой усиленно готовились к свадьбе, и Мадара, которого сам Тобирама пророчил все же вторым Хокаге, объяснял будущему зятю все устройство клана Учиха, готовя того к титулу главы клана наряду с братом. Хаширама смеялся каждый вечер, встречая дома Тобираму, у которого буквально пухли мозги от обилия информации. Мадара был беспощаден, словно мстя зятю за то, что тот посмел посягнуть на самое ценное его сокровище. Сейчас Мадара мало был похож на себя прежнего. Он все также излучал мрачную ауру и люди в деревне по-прежнему боялись грозного и мстительного нрава главы клана Учиха. Почему-то жители деревни, помимо клана Учиха, считали, что Мадара больной на голову и ему в любой момент может сорвать голову и он разрушит все то, что они строили все эти месяцы. Откуда у людей подобные мысли, узнать было невозможно. Но Хаширама считал, что дело в тех людях, что жили по ту сторону забора и не могли смириться с миром между семьями Учиха и Сенджу. А вот Изуну жители деревни полюбили, несмотря на наличие семейного герба на одежде. Наверное, потому что Изуна взял на себя обучение юного поколения грамоте и искусству шиноби. Дети парня любили за мягкий нрав и за то, что тот защищал их от Тобирамы, который наказывал сорванцов за проказы и прогулы занятий. Вместе они создавали невероятно гармоничный тандем, хоть иногда Изуна и был похож на демона во плоти, когда их мнения с Тобирамой не сходились. Оказалось совместный быт это не то же самое, что встречи на излучине реки. Но парни не роптали и даже мысли не допускали о расставании, находя компромиссы и готовясь к совместной жизни. А вот Хаширама не знал, что делать со своими чувствами. Мадара был для него первой и единственной любовью. В 14 лет Хаширама осознал свои чувства, стыдясь безмерно своей тяги к мальчику. В 18 лет осознал, что не смотря ни на что не может выбросить брюнета из головы и из сердца. Сейчас ему 26, и он сходит с ума от того насколько объект его любви близок к нему и насколько же далёк. Сенджу уже не был мальчишкой и прекрасно понимал собственные желания. Но он почему-то не осознавал, что будет настолько сложно сдержать свои желания, когда любимый человек так близко. Теперь уже сам Хаширама иногда дёргался от чужих прикосновений, сдерживая то взволнованный вздох, то полный облегчения стон. Он уходил от прикосновений, боясь собственной реакции на чужие руки на своем теле. Отворачивался, боясь поймать взгляд любимых глаза и выдать себя с потрохами. Руки все чаще горели огнем от желания коснуться, провести ладонью по прекрасному лицу, зарыться пальцами в лохматые, но очень мягкие волосы. Губы приходилось кусать сильнее с каждым разом, когда взгляд падал на чужие, аккуратные, красивого малинового оттенка. А глядя на идиллию в отношениях Тобирамы и Изуны, которые не скрывали своего тактильного контакта никогда, Хаширама был готов выть волком и запереть себя в клетке, настолько что-то внутри стремилось к такой же близости со своим человеком.. А Мадара словно не замечал мучений друга, касался все чаще, становился словно все более мягким и ласковым. Иногда от усталости мог уронить свою голову на плечо Хаширамы, вызывая этим нехитрым действием шквал ощущений в сердце последнего. Он мог взять его за руку и потянуть куда-то, не осознавая, что Хаширама сейчас просто отойдет в мир иной от теплых пальцев, переплетённых с его. Улыбался, проводил руками по чужим волосам, иногда, словно невзначай, касался чужого лица, после неловко отдергивая руку. И Хаширама медленно но верно тонул в собственных чувствах и желаниях, борясь с собственным демоном внутри. Дверь кабинета тихонько открылась и в щель заглянула белобрысая голова. Вишнёвые глаза обследовали медленно всю комнату и наконец наткнулись на Хашираму. Тот прижал палец к губам, призывая брата к тишине, и вернул взгляд нежных глаз к тому, что мирно спал. Тобирама вздохнул и тихонько прошел в кабинет, прикрывая за собой дверь. До болезненного грустный образ брата, что тайно касается возлюбленного, заставил сердце тоскливо сжаться. – Давно спит? – Нет, так что потише. Пойдем. – Когда ты ему уже скажешь? Пора бы уже признаться, тебе не кажется, старший брат? – прошептал тихонько Тобирама и сел на подлокотник кресла Хокаге. Хаширама устроился в самом кресле и уронил голову на ладони. С губ слетел слишком уж тяжёлый и отчаянный вздох, заставивший Тобираму напрячься. – Возможно это никогда не произойдет.. Сегодня приходил глава клана Узумаки. Мадара был занят осмотром развед-отряда после миссии, так что я провел встречу один. И принял непростое для себя решение. – Ты встречался с ними один? Почему? Ты мог бы позвать меня. – Все члены совета, в который пока что входили тольк. Мадара, Тобирама и Изуна, были против того, чтобы Хокаге в одиночку встречался с кем-либо, кто не являлся частью деревни. Мирное существование большой группы шиноби в одном месте многим не нравилось. И влияние Хаширамы на мир тоже многим не нравилось. Только за последние три месяца пришло два сообщения о том, что образовалось ещё две деревни: Суна и Кири, а также они изъявили желание заключить мирные соглашения с Конохой. Люди вокруг хотели жить мирно, но не всех это устраивало. За последние месяцы на Хашираму покушались дважды. Оба раза рядом был Мадара и посланники были убиты одним лишь его алым взглядом. – Там ничего серьезного. Старец хочет присоединиться к деревне, но требует для укрепления позиций в деревне выдать замуж его дочь за одного из членов большого совета. Вы с Изуной отпадаете по одной большой и важной причине. Вы почти женаты друг на друге. Остаёмся только мы с Мадарой.. Тобирама замер, вдруг осознавая, почему его брат был так печален, сидя на полу рядом с диваном, на котором спал Мадара. Хаширама видимо принял решение.. – Ты не обязан... – Ты же и сам знаешь. Это слишком удачный шанс. Узумаки обладают огромной чакрой и невероятными техниками печатей. Если мы в самом деле хотим удерживать в деревне хвостатого зверя, нам нужны люди, которые смогут его запечатать. И они пришли к нам сами, добровольно. Это решение многих наших проблем. Хаширама затих и опустил голову на стол. Решение было крайне тяжёлое и болезненное для него. Он не мог предложить это Мадаре. Он готов был вырвать себе руки, ноги и язык, но только не позволить Мадаре жениться на ком-нибудь на его глазах. Это было эгоистично и по-детски нелогично. Но Хаширама не хотел делиться вниманием Мадары ни с кем. – Ты на ней не женишься! – выдохнул зло Тобирама, видя насколько плохо становилось брату. Они с Изуной не для того старались их с Мадарой сблизить, чтобы пришла какая-то девка из клана Узумаки и просто разрушила два живых сердца. Он терпеть не мог Мадару, но если с ним брат счастлив, то никто не имеет права судить их. – Мито неплохая девушка. И она способна запечатать девятихвостого в себе. – Да мне плевать на ее силу и способности. Пусть она будет хоть тысячу раз одаренной, но ты её не любишь! – Тобирама стукнул ладонью по столу, тут же с опаской оглядываясь на дальний угол, где все ещё мирно спал Учиха. – Когда ты стал так сентиментален, отото? Изуна на тебя плохо влияет. – усмехнулся старший брат, после обречённо опуская уголки губ вниз. – К тому же.. Если я не люблю ее сейчас, то это не значит, что не полюблю позже. В любом случае я дал свое согласие. Переговоры по поводу помолвки и свадьбы пройдут через месяц, когда вы с Изуной вернётесь из медового месяца. На этом все. Иди домой, уже поздно. Изуна наверняка ждёт тебя.. – Старший брат, это очень глупо! Ты же любишь совсем другого человека..– прошептал тихонько Тобирама, обнимая старшего брата напоследок, и вышел из кабинета. Хаширама и сам прекрасно знал, что любил другого. Что сердце его навечно занял другой образ, слишком далёкий от образа рыжеволосой девы. Хаширама бросил взгляд на любимого и снова опустил голову, обречённо простонав. Что же ему делать? Мадара лежал ни жив ни мертв, стараясь сдержать позорную дрожь в теле. То, что он сейчас услышал, словно что-то сломало в груди. Хаширама должен будет жениться на девушке. Он... будет принадлежать другой.. За эти полгода Мадара окончательно отпустил прошлое, сосредотачиваясь на своем настоящем и будущем. Счастливый брат регулярно таскал его по всей деревне и оживлённо втягивал его в подготовку к своей свадьбе. Тобирама все ещё раздражал, но благодаря ему Изуна был счастлив, так что Мадара смирился с его присутствием в их жизни, заставляя вникать в положение дел клана. А вот Хаширама... Сначала Мадара очень боялся того, что ощущал рядом с этим мужчиной. Пришлось заново привыкать к резким перепадам настроения и учиться предсказывать их. Но постепенно общение снова стало лёгким и приятным, как в детстве, а Мадара все чаще ощущал тепло в груди, глядя на друга. Не понимая, что с ним происходит, Мадара поделился этим с младшим братом. И Изуна дал название его ощущениям. Влюбленность. Любовь. И Мадара после нескольких дней размышлений признал правоту младшего Учихи. Он был влюблен в друга. Отсюда ненавязчивое желание касаться, говорить и слушать, улыбаться, всегда быть рядом, защищать. Отсюда страх потери, когда незнакомые шиноби доставали мечи и с ненавистью в глазах бросались вперёд с одним единственным намерением: убить первого Хокаге и его идеалы. Отсюда непонятно, как возникающие сны вульгарного характера, где он тонет в блаженстве от прикосновения мягких и знакомых рук. И Мадара смирился с этим. С этой любовью. Он даже всерьез рассматривал перспективу признания и пытался угадать, что же будет с Хаширамой от подобных новостей. Но сейчас все его воздушные замки просто рухнули. Хаширама достанется чужим рукам. Кто-то другой, а не он, утонет в этих сильных объятиях. Кто-то, но не он, коснется плотно сжатых губ поцелуем и возляжет с ним в постель. Кто-то. Но не Мадара... Мадара не мог себе представить, что случится с его сердцем в день свадьбы Хаширамы. Он боялся потерять рассудок в моменте, когда тонкая девичья рука коснется любимого им лица. Гнев и обида разрастались в сердце. С какого перепугу он должен отдавать любимого какой-то незнакомой девке? Почему богиня снова поступает с ним так, отбирая в очередной раз единственное его счастье? Почему он снова должен все потерять.? Мадара не был уверен, что выдержит, что не свихнется и не воплотит все ужасы жителей деревни в реальность. И Мадара принял необходимое решение. Покинуть это место. Место, где он снова успокоился и стал счастлив. Место, что он строил вместе со всеми. Место, где он не сможет быть счастлив дальше...