Вернутся к фанфику

Бонус

2 сентября 2026, 20:26

19 июня 2006 года

В полночь Леви-а-тан медленно протаскивал в одну из тайных комнат особняка Варии тяжёлую картину, укутанную грубой тканью. Она была настолько массивной, что у Леви дрожали пальцы, а из-под пыльного покрывала тянулся странный, сладковатый запах масла и крови. По рассказам матери Леви знал, что когда-то Лар Милч подарила эту ценную реликвию его деду и причиной тому была давняя, тесная связь их семьи с Аркобалено. Мама говорила: «Связь твоего деда с Аркобалено была куда прочнее, чем у кого бы то ни было в этом мире. Они работали вместе с самим Небом Аркобалено над секретным проектом, о котором до сих пор никто не догадывается. Именно благодаря этому союзу Аркобалено Небо и Грозы стали опорой для только что созданной семьи твоего деда». Именно поэтому он всегда доверял словам матери и никогда не сомневался, что один из дождевых близнецов подарил деду ту самую картину. Он был уверен, что его предок никогда не крал её и не сходил с ума от жадности, в отличие от других его современников. Но сейчас, поделившись этой тайной с боссом, Леви почувствовал сомнение. Он всегда доверял своему боссу, восхищался им, почти боготворил, но даже ему становилось не по себе от мысли, что открытие такого секрета может обернуться бедой для всей семьи. В мафиозном мире взаимодействовать с такими монстрами, как Аркобалено, никогда не приводило к добру. Не зря прежний глава Варии когда-то издал указ, запрещающий брать любые задания против Аркобалено или вступать с ними в конфликт. Каждый в подземном мире знал: нарушь этот закон, и последствия будут жестокими. Тем более после той истории, когда на Аркобалено было наложено проклятие и они на какое-то время исчезли из мира мафии, и многие решили, что они мертвы. А раз их нет среди живых, почему бы не попытаться завладеть сокровищами семьи Аркобалено? Однако те идиоты, кто осмелился провернуть такое, очень скоро пожалели о своём выборе. Когда Аркобалено вернулись и узнали о кражах, они пришли в ярость, и как мафиози, которым нанесли смертельное оскорбление, они без колебаний уничтожили виновных и вернули все похищенное. Более того, рассказывают, что именно с тех пор Аркобалено сошли с ума. Они стали безжалостно выслеживать даже тех, кто всего лишь вскользь упоминал их Небо, кто осмелился нарисовать её или как-то запечатлеть её образ. Их одержимость была настолько сильна, что они не хотели, чтобы хоть кто-то помнил о ней, кроме них самих. Леви, как и многие в мафиозном мире, догадывался, что гибель их соулмейта ранила Аркобалено настолько глубоко, что их собственное пламя, защищая их изнутри, попыталась заново переписать реальность, отвергая истину. Им начинало казаться, что их Небо всё ещё можно найти, даже если для всех остальных давно было ясно, что она мертва. В этом и скрывалась самая глубокая трагедия мафиозного мира: даже сильнейшие были бессильны перед смертью. Даже они не могли пережить потерю соулмейта и вернуться к прежней жизни, когда часть их собственной души была навсегда утрачена. Леви осторожно приставил картину к стене, как раз в тот момент в комнату вошёл Скуалло, не отрывая взгляд от телефона. Его пальцы быстро мелькали по экрану, но глаза время от времени скользили к Леви, одновременно читая сообщения и изучая реакцию собеседника. — Ты долго возвращался, — нарушил тишину Скуалло, подняв взгляд, в котором светилась подозрительность. — Возникли какие-то проблемы? Леви нервно стряхнул пыль с ладоней, стараясь не встречаться с ним глазами. — Всё хорошо, — произнёс он нейтрально, не выдав себя. Умолчав о том, что на него напали люди Вонголы, и что он почти смог убить советника, но допустил ужасную ошибку. Леви прекрасно знал: если об этом узнают остальные, наказания ему не избежать. Лучше ему хранить молчание, чем признаться в своей слабости и рисковать своей должности. Скуалло прищурился, уловив в словах Леви ложь, но на этот раз решил промолчать. Текущая ошибка напарника казалась ему не такой значительной, как само задание. — Ну что ж, давай посмотрим на это "чудо-юдо", — лениво протянул он, указывая пальцем на покрытую тканью картину. В глазах мелькнул искренний интерес: Скуалло давно хотел увидеть небезызвестную "Аркобаленно". В их мире она была окутана тайнами настолько плотно, что о ней редко кто вообще слышал, особенно среди молодых рекрутов. И не удивительно: Вонгола, Триада и остальные крупные семьи всеми силами скрывали её настоящую суть. Побоявшись гнева сильнейших, они мало что позволяли узнать. Скуалло наблюдал, как Леви слишком торопливо срывает тёмную ткань. Сам факт того, что столь ценная реликвия оказалась сейчас у этого простодушного идиота, казался ему почти абсурдным. Конечно, он слышал о расколе в семье Аркобалено, мол, после тех событий большинство едва ли поддерживают отношения. Но, если даже Лар, прекрасно знавшая о местонахождении своей картины, ни словом не обмолвилась драгоценным Атрибутам, значит, между ними всё куда хуже, чем говорили слухи. Впрочем, сейчас это волновало его меньше всего. Скуалло с невольным предвкушением следил, как тёмная ткань мягко стекает с холста, открывая нечто запретное. На мгновение ему почудилось, что за тканью скрывается нечто величественное, что способно перевернуть ход событий. Но перед его глазами оказалась на удивление простая, даже слишком обыденная картина. Скуалло ощутил разочарование: после всех историй о том, как отчаянно Аркобалено охотились за этими полотнами, он ожидал увидеть что-то исключительно ценное. И всё-таки что-то не давало покоя. Лёгкое, едва уловимое ощущение дежавю заставило Скуалло всматриваться в детали: девушка в алом китайском платье, нежно обнимающая бело-красную обезьяну, а вокруг неё снег и мэйхуа. Леви, наблюдая за тем, как Скуалло наклоняет голову, прокашлялся, думая, что он, возможно, желает понять смысл картины. — Как вы уже знаете, картину нарисовала Лар. В ней она желала изобразить надежду... — начал он, наблюдая за девушкой в красном китайском платье, обнимающей бело-красную обезьяну. — Ричи, можно сказать, часть души Урагана, и она хотела показать, что Мира держит душу Фонга в своих руках, — тихо добавил он, вспоминая слова матери, которые она ему прошептала, переведя взгляд на ветви дикой сливы. — В Китае мэйхуа цветёт даже зимой, среди снега и холода. Думаю, художник хотел намекнуть, что даже если отношения между героями остынут, даже если кажется, что вернуть уже ничего нельзя... всё равно, в самый неожиданный момент, может расцвести надежда. Как эта слива, что пробивает мороз, так и чувства могут пробиться сквозь боль. — улыбаясь он показывал на девушку в красном платье, улыбка которой словно согревала полотно, не замечая странного взгляда Скуалла. — Говорят, красный, это цвет воссоединения, свадьбы, самого важного, что может случиться между двумя людьми. Думаю, Лар специально дала ей такое платье, чтобы сказать, что несмотря ни на что, они навсегда связаны вместе. Мне кажется, она хотела, чтобы Фонг и Мира простили друг другу всё. Чтобы у них снова была весна... — Договорив, Леви смущённо понизил голос. Внезапно ему показалось, что он вторгся в нечто сокровенное. Скуалло смотрел на Леви с возрастающим удивлением. Он и представить не мог, что этот вечный угрюмый «чурбан» когда-нибудь проявит такую чувствительность. Неужели Леви способен так тонко понимать искусство? Пожалуй, в нём есть не только преданность, но и что-то ещё, что Скуалло никогда бы не назвал вслух. Наверное, годы рядом с Луссурией сделали с ним что-то... странное. И всё же... Девушка на картине... В ней было что-то до боли знакомое. Скуалло щурился, теребя за старые струны памяти. И вдруг. Глаза Скуалло расширились, осознание накрыло, словно кто-то с размаху долбанул по нему. — Погоди... Но это... этого не может быть... — прошептал он сначала, почти беззвучно, но тут же пришёл в себя и рванул к Леви, резко схватив его за куртку, и заорал. — Быстро тащи сюда босса! Немедленно! И даже если он будет драться... тащи, понял?! Скажи, что это СРОЧНО, что это Я его зову. Ты должен его притащить, слышишь?! — Изо рта у Скуалло буквально летело пламя. но он знал, что если на них не на орать, они не чего делать не будут. Леви быстро моргнул, удивлённый внезапной переменой в поведении Скуалло. Обычно даже когда он орал на них, пламя дождя в Скуалло всегда было спокойным. Но сейчас оно будто бы дрожало, пропускало через себя тревогу, слишком сильную, чтобы её можно было не заметить. А когда пламя дождя встревожено, значит что всё действительно плохо. Леви молча кивнул и поспешил к боссу, не желая, даже знать. что так сильно встревожило Скуалло. Заместитель Варии снова бросил взгляд на девушку и почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холодок: «Если это и вправду... если она... Тогда всё не так просто».

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!