Семья Рико

Для Рико кровные узы никогда не значили ничего. Родной брат, отец, даже дядя – никто из них не мог сравниться с Кевином, разделившим с ним почти все детство, с Жаном, вошедшим в их жизнь, когда им было по двенадцать-тринадцать, и, наконец, с Нилом. Родство как таковое не существовало для младшего Мориямы. Простое совпадение крови не делало людей семьей. Семья – это те, кто тебя воспитал, те, кто вытаскивал из мрака. Для Рикоэтобыли родители Кевина, не раз укрывавшие его от жестокости дяди. Морияма не считал дядю чудовищем, но его требования порой были невыполнимы для ребенка. И каждая ошибка отзывалась болью – в лучшем случае подзатыльником, а о худшем Рико и вспоминать боялся.   И однажды Кейли, сердце которой разрывалось от несправедливости, не выдержала и забрала Рико к себе, поклявшись подарить ему детство, сотканное из любви и понимания. Она переписывала его жизнь заново, стирая шрамы прошлого. Разбил кружку? "Не страшно, солнышко, главное, ты цел!" Получил двойку? "Не беда, вместе разберемся!" Он требовал от себя невозможного, а она шептала: "Зачем, милый? Мы все люди, и это нормально ошибаться. Тренируйся, учись, падай и поднимайся! Ошибки – это не провалы, это уроки, которые делают нас сильнее". Для Рико Кейли Дей стала не просто авторитетом, а маяком, освещающим его путь, ангелом-хранителем, которого он боготворил. Отец Кевина, мудрый и добрый, тоже не остался в стороне: он тренировал Рико, указывал на ошибки, помогал разобраться в себе, а если нужно, и прикрывал его озорные выходки. Семья Дея стала для Мориямынастоящим домом, убежищем, о котором он так долго мечтал. "Вы – моя семья, – говорил он им, и в голосе его звучала неподдельная любовь. – Были, есть и будете. Даже если судьба разведет нас, даже если мы потеряем связь, мы навсегда останемся семьей в моем сердце".   Когда в их жизни появился пылкий Жан, Рикопоначалу насторожился. Но увидев эту неугасимую искру в его глазах, он не мог не восхититься его стойкостью. Как Жан, выросший под гнетом жестокого отца, смог сохранить себя? Ответ пришел вместе с сестрой – Элоди и мамой – Клоэ. Эти женщины были тем самым светом, который пробивался сквозь мрак в семье Жана. Даже его отец, свирепый тиран, боялся праведного гнева его матери и старался не трогать детей, зная, что за них горой встанет невероятно сильная женщина. Риконаблюдал за Жаном исподтишка, стараясь понять, что движет этим юношей. Он видел в нем отражение себя, но более сильное, более чистое. В нем не было той кромешной тьмы, которая иногда захлестывала самого Морияму. Моро был раненым, но не сломленным. И это вызывало у Рико не только восхищение, но и тихую зависть, но со временем проникся этим мальчишкой и назвал его даже однажды братом.   Затем к ним вихрем ворвался рыжий ураган по имени Нил Джостен, неугомонный, вечно встревающий в переделки, яростно отстаивающий личные границы и права, но ко всему относящийся с настороженностью. Жан и Кевин невольно потянулись к нему, искренне желая завоевать его доверие, стараясь прикрыть его выходки, за что неизменно получали колкое: «Я вас не просил» или «Не лезьте, куда не просят». Конечно, это порой ранило их, а Рико всеми силами сдерживал желание придушить этого рыжего наглеца. Однако со временем Нил постепенно начал раскрываться им, даже помогал, но никогда не позволял заботиться о себе, принимая на себя удары от их главы факультета, Федерико, лишь бы защитить их. И это несказанно забавляло Рико. Он, как сейчас, помнит тот разговор:   – Послушай, придурок, ты вроде как доверяешь нам, но не позволяешь о себе заботиться. Если хочешь стать частью нашей семьи, позволь нам помогать тебе, – спокойно произнес Рико, встретив угрожающие взгляды Кевина и Жана.   – Какой смысл вам лезть в мои дела? – Нил оторвался от учебника, искренне не понимая, что сейчас несет Морияма.   – Ты идиот или идиот? – уже со злостью процедил Рико. – Мы семья, придурок! Хочешь ты этого или нет, а семья должна помогать друг другу.   – Мы не семья, – с агрессией отрезал Нил. – Может, вы этого и хотите, но дальше друзей нам не зайти.   – Посмотрим еще, уж поверь, я знаю про что говорю.   И когда ты это поймешь, я долго буду припоминать тебе этот разговор, – спокойно ответил Морияма. И на самом деле, когда Нил впервые назвал их братьями, Морияма потом очень долго подкалывал его, вызывая лишь недовольную гримаскуДжостена.   Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и для Рико этот час пробил. Известие о смерти матери, вначале, не затронуло его души. Лишь пустота равнодушия. Затем ушли отец и дядя. Морияму, как члена семьи, пригласили на похороны, но он не поехал. Зачем ехать к людям, которых он видел лишь в далёком детстве? Рико отчаянно надеялся, что главная ветвь семьи забыла о нём, вычеркнула из памяти. Но его везение покинуло его в тот самый момент, когда семья Дэй приняла его под свой кров. И вот, на их пороге возник старший брат Рико, Ичиро Морияма, явившийся забрать его, как последнего члена их рода. Кейли, в ярости, осыпала молодого человека проклятиями и поклялась убить его, если он ещё раз посмеет приблизиться к ним. Рико понимал: это начало конца, предвестие неминуемой бури. Он знал, что Ичиро не отступит, и ждал его появления у стен школы. Но шли дни, месяцы, и Ичиро не объявлялся. На втором курсе Рико почти выдохнул, поверив, что кошмар миновал. Но мнимая тишина была недолгой. Ичиро возник, словно тень из прошлого, в тот самый день, когда Нила ранили на тренировочном матче и унесли в больничное крыло. Тогда Рико, презрительно отвернувшись от своего так называемого брата и, не удостоив профессора Фредерико даже взглядом, устремился к Нилу, ведь тот, как никто другой, нуждался в своей семье, в их поддержке и любви. Ичиро же не прекращал своих настойчивых попыток хоть на миг завладеть вниманием Рико, действуя на нервы всем вокруг, словно кровопийца, высасывающий последние, капли терпения.    – Может, прикончим его? – небрежно бросил Нил, в его голосе звучала отчаянная решимость защитить свою семью.   – За убийство мы сядем надолго, – мрачно отрезал Кевин, в его словах сквозила горечь безысходности.   – А что ты предлагаешь? Отдать ему Рико? – с вызовом спросил Жан, и в ответ получил оглушительное, одновременное «Нет!» от Нила и Кевина. – Да не кипятитесь вы так! Рико не маленький, и забрать его Ичиро не сможет. Ведь так?   – Не совсем верно, – Кевин помрачнел еще больше. – У мамы и папы только временное опекунство, так что Ичиро вполне может его забрать.   – Тем более мы должны его убить! – взорвался Джостен, его голос дрожал от ярости и страха от осознания потерять одного из братьев.   – Так! Никого мы убивать не будем. Он хочет поговорить, так давайте поговорим с ним, – вмешался Рико, прерывая нарастающую бурю эмоций. Он встретил удивленные взгляды. – Что? Не могу же я вечно от него бегать. И, тем более, один я туда не пойду. Вы же все равно пойдете за мной.   – Отлично! У меня есть пара ласковых, которые я хочу ему сказать, – с мрачной радостью объявил Нил, и вся семья недовольно зацокала, прекрасно понимая, чем это обернется для всех. Их ждала битва за свою семью, битва за Рико, битва за их хрупкое, но такое драгоценное счастье, которое они так долго выстраивали по крупицам.    И вот, когда Ичиро вновь возник на горизонте, Рико, с тяжестью на сердце, согласился на разговор. Но поставил условие: встреча состоится в присутствии его друзей. Ичиро сначала возражал, но, уступив неизбежности, назначив встречу на шесть вечера. Когда младший Морияма поделился этой новостью с семьей, каждый нерв натянулся до предела. Любое неверное движение, любая осечка могли обернуться бурей, сметающей все на своем пути. Но были и те, кто в слепой беспечности не осознавал нависшей угрозы. И, как назло, в этот день был назначен урок с профессором, чья садистская натура находила упоение в унижении других. И как всегда, этот ничтожный тип не упустил возможности прицепиться к свите. – Итак, мистер Кевин Дэй, осчастливьте меня ответом, – процедил Андрес, на секунду задумавшись. – Дайте мне безупречное определение заклинания забвения.   – Забвение – это магия, способная полностью или частично изменить структуру памяти человека, на которого она наложена, – невозмутимо отозвался Дэй.   – Прекрасно.   Тогда скажите, почему оно до сих пор не под запретом в нашей стране? – самодовольно ухмыльнулся Андрес, профессор чар и по совместительству троюродный брат выродокаГрейсона.   – Потому что оно не несёт серьёзного вреда, его легко снять, и оно нестабильно. Одно неверное движение – и человек всё вспомнит. Можно сказать, оно бесполезно, – выпалил Дэй, словно на духу.   – Как бы не так. Усовершенствуй это заклинание, и оно станет смертельно опасным оружием в руках любого человека. Садитесь, минус двадцать баллов вашему факультету, – торжествующе заявил Андрес.   – С какого перепугу? – вырвалось у Нила слишком громко, за что тут же получил болезненный тычок в бок от Жана.   – Мистер Джостен, у вас есть что добавить? – самодовольным тоном поинтересовался Андрес, переключая внимание на Нила.   – О, поверьте, мне есть что вам сказать, – ответил Нил, поднимаясь с места, внутри клокотала ярость.   – Нил, сядь! – прошипел Жан, понимая, что обстановка накалена до предела, и, зная мерзкий характер профессора, оставалось только молиться, чтобы не случилось худшего.   – Так что же вы так жаждете нам поведать? – Андрес надвигался на Нила, словно хищник. Он был на голову выше Джостена, и Нилу пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в эти ненавистные глаза.   – Вы сняли баллы просто так, ни за что. Кевин ответил абсолютно верно, а усовершенствовать это заклинание невозможно! Память всегда можно восстановить, заклинание снять, и всё вернётся на круги своя. Так что ваше суждение, мистер Андрес, в корне ошибочно, – Нил старался говорить ровно, без злости, но презрение плескалось в каждом слове.   – А давайте проверим это заклинание на вас и посмотрим, что из этого выйдет? – Андрес склонил голову набок, словно предлагая невинную шалость.   – Попробуйте – и вы лишитесь своего места в этой школе, – в голосе Нила звучала сталь. Он ненавидел прибегать к помощи дяди, но иногда это было единственным способом выжить. – Ты мне угрожаешь, сопляк? – взревел Андрес, выходя из себя.   – Это не угроза и не предупреждение, это констатация факта, – с самодовольной ухмылкой ответил Нил.   – Ах ты, мелкий засранец! Раз такой умный, так покажи, как снять это заклинание. Или испугался? – Андрес решил взять его на слабо надеясь, что парень просто отступит.   – А давайте, – без тени страха ответил Нил.   – Даже не думай! – взмолились Жан, Рико и Кевин в один голос, а вместе с ними и Кайли, сестра монстров.   – Мистер Андрес, не слушайте его, он просто головой ударился при рождении и не понимает, что несёт, – Моро схватил Нила за руку и силой усадил на место.   – Нет уж, раз вызвался, пусть про экспериментирует на себе, – отрезал Андрес.   – Профессор Андрес, по правилам школы запрещено применять заклинания к ученикам, – Кайли не выдержала этого цирка решила вмешаться.   – Мисс Шамил, если ученик сам вызывается испытать на себе заклинание, кто я такой, чтобы ему перечить? – Андрес даже не удостоил её взглядом. – Тогда вы должны получить разрешение от его семьи, от руководителя его факультета и от директора, – напомнила девушка, не унимаясь. Как назло, из монстров, кроме неё, никого не было, и, если её брат узнает, во что влез этот парень, головы полетят у всех.   – Хорошо, я получу разрешение, и на следующем уроке мы проверим это заклинание, – бросил Андрес, разворачиваясь и уходя. – Урок окончен, можете идти.   После этих слов Жан, словно одержимый, подхватил Нила под руку и потащил в комнату, игнорируя все остальные уроки, бормоча проклятия на французском, словно молитву о защите. Влетев в комнату, Жан поставил Нила на ноги и, скрестив руки на груди, смотрел на него с выражением, в котором смешались гнев и нежность – как мать, укоряющая своего непутевого ребенка за наивную шалость.   – Объясни мне на милость, Нил, зачем ты ввязался в это дерьмо?! – в голосе Жана звучало непонимание и боль за друга.   – Да он задолбал уже! Пусть помучается, а то возомнил себя королем мира! Зла на него не хватает! – Нил не унимался, его злость была словно защитная стена, скрывающая страх.   – Ты ведь понимаешь, что это опасно? – вклинился Кевин, его голос был полон тревоги.   – Знаю, поэтому и вызвался. Что он может сделать со мной? Это заклятие легко снять, так что все будет хорошо, – Нил попытался успокоить их, но даже в его голосе звучала натянутая нотка.   – Хорошо, но если что-то пойдет не так, ты сразу же дашь нам знать. Понял? – прорычал Рико, в его голосе была такая сталь, что спорить было бесполезно.   – Х-о-р-о-ш-о, – по слогам выговорил Нил, психуя от того, что его все еще считают ребенком, хотя, возможно, порой так оно и было. Внутри него боролись мальчишеская бравада и взрослый страх.   После этого разговора все четверо разбрелись по углам комнаты, каждый погруженный в свои мысли. Кто-то начинал собираться на тренировку, кто-то поливал цветы, словно надеясь найти утешение в простых вещах, кто-то переписывался с кем-то, ища поддержку вдали, а Нил сидел и ждал шести часов, обдумывая, что же будет дальше, и чувствуя, как в груди нарастает тревога. Когда наступило время тренировки, все четверо пошли на нее, отодвигая ненужные мысли на задний план, словно откладывая неизбежное. Тренировка на удивление прошла спокойно, никто даже не пострадал, и вся команда была полна энергии, что бывало очень редко. Каждый был готов продолжать, но после грозного голоса Ваймака«Марш отдыхать!» никто даже не спорил и просто ушел. Но не наша четверка, которую ждал разговор с братом Рико.   – Волнуетесь? – небрежно спросил Дэй, скрывая за маской безразличия собственное беспокойство.   – Странный вопрос, – закатил глаза Жан, чувствуя, как напряжение нарастает.   – Все же будет хорошо? – неуверенно спросил младший Морияма, и в его голосе звучала детская надежда.   – Конечно, все будет хорошо, – попытался подбодрить троих Нил, сам уже не уверенный в своих словах, чувствуя, как лед сомнения сковывает его сердце.   Собрав воедино остатки мыслей и чувств, четверка двинулась к месту встречи с Ичиро, каждый погруженный в собственные тягостные раздумья. Не заметив, как быстро пролетело время, они оказались у нужного кабинета. Рико, с тяжелым вздохом, первым шагнул внутрь, за ним последовали остальные. Когда дверь за ними захлопнулась, словно отрезая пути к спасению, все невольно затаили дыхание.   – Ну, наконец-то мы свиделись! – с натянутой радостью произнес Ичиро, но в его голосе сквозила скрытая угроза. Оценивающим взглядом он окинул троицу, стоявшую за спиной младшего брата, и презрительно фыркнул.   – Ближе к сути, – спокойно, но твердо отрезал Рико.   – Мы так давно не виделись, а ты так грубо обращаешься с братом, – с укоризной протянул Ичиро. Морияма хотел было продолжить, но его перебили.   – С кем, блять? Братом? Ты что несешь? – с раздражением выплюнул младший Морияма.   – Рико, мы семья. У нас одна фамилия, одна кровь. Я имею право называть тебя своим братом, своей семьей, – уже более строго заявил Ичиро.   – Ах, да? И где же была твоя хваленая семья, скажем, лет так десять назад? Не подскажешь случайно? Ах да, вы же в младенчестве бросили меня на дядю, а потом просто отдали семье Дэя! – Рико был взбешен. О какой, к черту, семье можно говорить, когда он не видел этих людей целую вечность и не желал видеть никогда? – Ах, точно, все же близкие люди для тебя умерли, и ты решил вспомнить про меня. Как мило с твоей стороны, – голос Рико сочился ядом и презрением.   – Ты переходишь черту, Рико. Я старше тебя, и по законам семьи ты должен меня уважать, – Ичиро поднялся с кресла и приблизился к брату, недовольно процедив сквозь зубы.   – Мы не семья, так что не смей даже заикаться об этом! Моя семья – люди, стоящие за моей спиной! – сорвавшись на крик, выкрикнул Рико.   – Да как ты смеешь! Эти люди плохо влияют на тебя. Надо было давно тебя забрать. Еще неизвестно, чему они тебя научили и как ты провел свое детство, – Ичиро пытался унять гнев, клокотавший в груди.   – А вас не должно ебать, как мы провели свое детство! – не выдержав, выпалил Жан. – Вас не было рядом восемь лет! О какой семье вы сейчас несете?   – А вас, молодой человек, не спрашивали! – яростно огрызнулся Ичиро.   – А ты не затыкай его! Он прав, между прочим! – заступаясь за брата, крикнул Рико.   – Я немедленно забираю тебя домой! – Ичиро выводила из себя вся эта ситуация, ведь в какой-то степени эти мальчишки были правы, но признавать это не хотелось.   – Вы никуда его не заберете! – не выдержав этого абсурда, произнес Кевин.   – Если и заберете его, то только через наши трупы! – оттягивая Рико за спины, прорычал Нил, среагировав на то, что Ичиро потянул руки к младшему Морияме.   – Он, между прочим, мой брат, так что отойдите немедленно! – прорычал Ичиро, вкладывая в каждое слово всю свою угрозу.   – Слушай, Ичиро, лет семь назад я, возможно, и дрогнул бы от этих слов, но сейчас это звучит абсурдно и жалко, – надменно процедил Рико. – Тебя не было целую вечность, и ты думаешь, я брошусь к тебе в объятия с криками: "Мой дорогой братишка"? Как бы не так! Ты глубоко ошибаешься, – отрезал младший Морияма, в его голосе сквозила боль и обида, копившиеся годами.   – Мелкий идиот, ты даже не понимаешь, что несешь! – в ярости выкрикнул Ичиро, готовый взорваться от смеси вины и отчаяния.   В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием разъяренных братьев. Рико чувствовал, как дрожат его руки, но старался держать лицо, скрывая под маской презрения ту боль, которую причиняли слова Ичиро. Слова, которые должны были быть полны любви и заботы, но звучали как обвинение и приговор.   Нил сжал плечо Рико, словно якорь, удерживающий его от падения в пропасть отчаяния. Кевин и Жан стояли плечом к плечу, готовые в любую секунду защитить друга. Они были его семьей, настоящей, выбранной им самим, а не навязанной кровными узами, наполненными лишь пустотой и предательством.   Ичиро смотрел на эту сплоченную группу с яростью и бессилием. Он видел в их глазах отражение своей вины, своей неспособности быть братом, которого заслуживал Рико. Он хотел сказать что-то, что могло бы исправить ситуацию, но слова застревали в горле, словно комья земли.   Рико поднял голову, и их взгляды встретились. В глазах младшего Мориямы Ичиро увидел не только гнев, но и глубокую, неизлечимую рану. Рану, которую он нанес своим равнодушием, своим отсутствием. И в этот момент Ичиро понял, что, возможно, уже слишком поздно что-либо менять. Что, возможно, он навсегда потерял своего брата, но он небыл готов сдаваться. — Ты даже не дашь нам шанса? — Ичиро спросил тихо, в голосе уже слышалось смирение, хотя внутри еще теплилась слабая надежда.   — Не знаю… не сейчас. И, наверное, не в ближайшее время. Я просто не готов так быстро довериться тебе, и не знаю, буду ли когда-нибудь, — Рико говорил ровно, но за спиной судорожно сжимал кулаки, пряча предательскую дрожь. Рука Нила, протянутая в немом ободрении, стала для него спасательным кругом в бушующем море сомнений.   В комнате повисла давящая тишина, слова Рикопрозвучали как окончательный приговор. Плечи Ичиро опустились, словно под тяжестью невидимого груза. В его глазах мелькнула боль, которую он тщетно пытался скрыть за маской равнодушия   – Я понимаю, - прошептал он, понимая, что разрушил мост между ними своими руками, и теперь ему оставалось лишь наблюдать, как Рикоотворачивается от него, уходя в мир, где ему нет места. Боль сожаления пронзила его сердце, болезненнее, чем он мог себе представить. – Я не заслуживаю твоего прощения. Но я обещаю, я буду стараться. Я буду здесь, если тебе понадобится. Даже если ты никогда не захочешь назвать меня своим братом.   Рико молчал, его взгляд был полон смятения. Он видел искренность в глазах Ичиро, но прошлое все еще стояло между ними непреодолимой стеной, страх быть снова преданным сковывал его душу.   – Просто дай мне время, – тихо произнес Рико, отводя взгляд. – Мне нужно время, чтобы все обдумать.   Нил крепче сжал его плечо, словно говоря: "Мы рядом, что бы ты ни решил". Рико почувствовал тепло их поддержки, и это придало ему сил. Он знал, что не одинок, что у него есть люди, которые любят его и принимают таким, какой он есть. И это было самым важным. Он посмотрел на них с благодарностью, и легкая улыбка тронула его губы. Возможно, когда-нибудь он сможет простить Ичиро, но сейчас ему просто нужно было время и пространство, чтобы залечить свои раны.   Ичиро смотрел вслед удаляющейся фигуре Рико, чувствуя, как осколки его души рассыпаются на тысячу мелких кусочков. Каждое слово брата, каждое колебание в его голосе отдавалось в нем эхом, напоминая о причиненной боли. Он знал, что заслужил это, что своими поступками вырыл пропасть между ними. Но осознание этого не делало боль менее острой.   Он стоял неподвижно, словно окаменевший, не в силах пошевелиться. Слова застревали в горле, а в груди разрасталась пустота. Он готов был отдать все, чтобы повернуть время вспять, чтобы исправить ошибки прошлого. Но прошлое неумолимо, и ему оставалось лишь жить с его последствиями.   В его сердце теплилась крохотная надежда, что когда-нибудь Рико сможет его простить. Но он понимал, что это будет долгий и трудный путь, путь, требующий терпения, понимания и готовности принять любой исход. Он поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы заслужить прощение брата, даже если это будет означать, что ему придется ждать целую вечность.   Он закроет глаза и глубоко вздохнет, собираясь с силами. Боль не исчезла, но появилась решимость. Он будет рядом, будет поддерживать Рико, будет ждать, сколько потребуется. Он не оставит его, даже если Рико захочет, чтобы он ушел. Потому что, несмотря ни на что, Рико был его братом, его семьей, его единственным близким человекомоставшимся в этом мире. И он сделает все, чтобы заполучить его доверие и любовь.   Вернувшись в комнату, свита замерла в тягостной тишине, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Первым не выдержал Кевин.   – Ты как? – спросил Дэй, глядя на разбитого Рико. Вопрос прозвучал до жути глупо.   – Честно? Хреново. И обидно, – с грустной усмешкой ответил Морияма. – Но раз он хочет пытаться, пусть делает. Все равно не послушает. Он вздрогнул, когда перед ним на корточки присел Нил и крепко сжал его руки, даря молчаливую поддержку.   – Он упрямый придурок, и если он хоть раз причинит тебе боль, он пожалеет об этом, – проговорил Нил. Поддержка давалась ему с трудом, но он искренне старался.   – Вы знаете, как сильно я вас люблю? – уже веселее произнес Рико, глядя на всех троих. Не ожидая, он был сжат в объятиях сразу всеми, и тихо засмеялся. – Идиоты! Вы тяжёлые!   – Ничего, ты выдержишь, – в голосе Моро проскользнули заботливые нотки. И Рикоокончательно убедился, что плевать ему на фамилию, на кровную семью. Зачем они, когда у него есть эта потрясающая, любящая семья, которую они создали сами, своими руками.   Рико прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Тепло их тел, их искренняя забота – это было то, чего он так долго ждал, то, о чем он даже боялся мечтать. В этом хаотичном, безумном мире, где правила диктовала лишь жестокость и манипуляции, он нашел тихую гавань, место, где его любили не за достижения, не за талант, а просто за то, что он есть.   Отстранившись, он окинул их благодарным взглядом. В глазах Кевина читалось неприкрытое беспокойство, Дэй светился мягкой, понимающей улыбкой, а в Ниле, обычно таком сдержанном, плескалась нежность. Он знал, что их связь была особенной, выкованной в горниле испытаний, скрепленной кровью и слезами.   – Спасибо, – прошептал он, и в его голосе звучала вся глубина его чувств. – Спасибо, что вы есть.   Моро слегка потрепал его по волосам, и этот простой жест значил больше тысячи слов. Рикопочувствовал, как к горлу подступает ком, но он сдержался. Он не хотел омрачать этот момент слабостью. Он был сильным. Он был РикоМорияма, и с этой семьей за спиной он мог выдержать все. Он не одинок. У него есть те, кто любит его всей душой. И он сделает все, чтобы защитить их. Потому что они значили для него все.Он отдаст все, чтобы сохранить этот хрупкий мир, который они вместе создали. Потому что они – его все. И он не позволит никому и ничему разрушить эту связь, эту любовь, эту семью.