Глава 2. Паника главы Цинцзин

Шэнь Юаню хотелось утопиться. И он даже бы это осуществил, если бы по возвращении на Цанцюн Лю Цингэ не потащил его к Му Цинфану, чтобы удостовериться, что он точно не пострадал. Этот старик в порядке, если не считать дикого стыда, который он испытывает перед своим шиди, оставьте его в покое! Поэтому, как только он оказался на Цинцзин, первым его распоряжением было приготовление ванны, и когда она была готова, Юань погрузился в нее на целых полшичэня, не меньше. Ему нужно было многое обдумать. Во-первых, Система поздравила его с появлением в сюжете второстепенной пары и ввела новую категорию баллов: баллы второстепенной пары, или же ВП-баллы. Какого, спрашивается, хуя, в порнушном гаремнике появилась BL-ветка? Что это, блять, за роман для извращенцев? Хотя, учитывая, насколько плохо были написаны все порно-сцены в ПГБД, он исходно был романом для извращенцев и увеличение извращенности… ну в целом это было ожидаемо. Но черт возьми, он не хочет воспринимать свои взаимоотношения с Лю Цингэ как очередное системное задание! Он давно уже перестал воспринимать окружающих людей как книжных персонажей, в разной степени важных для сюжета. Да, где-то они были тупыми, склочными или, наоборот, слишком наивными, но они вели себя, как живые люди! Люди со своими эмоциями и чувствами, со своими психологическими проблемами, со своими горестями и радостями. После того, как он увидел их вживую, увидел разные их стороны, он больше не мог их воспринимать как однобоких персонажей с различной для сюжета степенью важности. И он не будет, черт возьми, играть на чувствах Лю Цингэ просто ради лишних баллов, ведь в том, что бог войны Байчжаня испытывает к нему вполне себе однозначные чувства, у Юаня сомнений не было. В конце концов, ни один человек не будет целовать веер, если он не испытывает сильных чувств к хозяину этого несчастного предмета. Так, блять, и все-таки, почему его так волнуют чувства Цингэ? И пресвятые макароны, что он вообще натворил? Они же целовались, по-настоящему целовались, и это было даже… приятно. Ладно, вопросы о своей ориентации он оставит на потом, и, в конце концов, шиди Лю настолько красив, что смог бы покорить сердце даже самого натурального натурала, а Шэнь Юань себя таковым не считал. Да и вообще, на первом курсе он словил краш на одногруппника, да, очень кратковременный, но все же! И все равно, все, что между ними произошло… Кто они теперь друг другу? Что вообще все это значило? И как ему вообще теперь смотреть в глаза шиди Лю? У Юаня слишком много вопросов, и он абсолютно не уверен, что хочет знать на них ответы. И пожалуй, он постарается избегать общества Лю-шиди в ближайшее время. Еще больше Шэнь Юаня смущал новый квест от Системы, связанный с найденной ими пещерой. По сути, квест не был обязательным, но за отказ от его прохождения с него снималось три тысячи баллов, а на счету у Юаня сейчас было около двух тысяч, так что на квест пришлось согласиться. Но у него все еще оставался вопрос: что же это за сайд-квест такой, что за его прохождение начисляется аж целых пять тысяч баллов? Не то чтобы ему было любопытно… но ладно, ему было любопытно. Правда не до такой степени, чтобы лезть в скрытую кучей заклинаний и проклятий пещеру, но чему быть, того не миновать. Надо хотя бы с Сюй-шимей посоветоваться до того, как лезть в эту пещеру. И заодно закончить разбирать архивы оригинального Шэнь Цинцю. Вообще, как оказалось, в архивах было довольно много полезного, например, обнаружилось, что оригинал пытался копать под дворец Хуаньхуа — были у него насчет этого ордена некоторые подозрения, причем вероятно не безосновательные. Учитывая знания Юаня о том, как развернутся впоследствии события, подозрения становились еще весомее. Также нашлось несколько писем из Теплого красного павильона — любимого борделя Шэнь Цинцю, откуда его и вытаскивал Лю Цингэ. Одно из писем явно было написано почерком человека, который только-только начал учиться писать: слишком уж кривыми и неровными были иероглифы. В этом письме девушка, судя по всему, молоденькая проститутка, благодарила бессмертного мастера за обучение. Чуть позже Юань нашел еще несколько писем с похожим содержанием. Другие же письма содержали в себе какую-то информацию в зашифрованном виде и понять, о чем идет речь, ему не удалось, разве что упоминавшиеся в некоторых из писем цветы, вероятно, намекали на Хуаньхуа. В тот момент Юань по-настоящему охуел. Получается, главный злодей все это время ходил в бордель исключительно для сбора информации, да еще и учил тамошних сестричек читать и писать и хранил у себя их благодарственные письма? И у кого-то после такого реально повернулся бы язык назвать Шэнь Цинцю развратником и бабником? Серьезно? Да у него добрых намерений было куда больше, чем у той же Ци Цинци, весьма основательно втоптавшей репутацию оригинала в грязь. Честно говоря, чем больше Юань изучал архивы того Шэнь Цинцю, тем больше он его жалел (хотя, наверное, узнай оригинал о его чувствах, захотел бы убить не только за то, что Юань занял его место, но еще и за эту отвратительную, с его точки зрения, жалость) и тем больше осознавал собственную неуместность в этом мире. Ну что он — избалованный и болезненный третий сын семьи Шэнь, имевший не слишком большие познания в политике, стратегии, тактике и других областях, в которых должен разбираться второй по старшинству человек в ордене — здесь забыл? Система вкинула его сюда с миссией улучшить сюжет, но может ли улучшить сюжет хикка, который разбирается разве что в группах иммуносупрессоров? Иногда Юаню казалось, что оригинал не умер, и его душа незримо присутствует где-то рядом. Он впервые почувствовал чужое присутствие спустя пару месяцев после переселения и именно тогда предположил, что это была душа Цзю, вытесненная его собственной. Система на это промолчала, и Юань продолжил жить, привыкая к новому миру и новым обязанностям. Подобное соседство поначалу раздражало — иногда Юань чувствовал спонтанные вспышки гнева, не принадлежавшие ему, да и он сам был вовсе не в восторге, что ему приходится делить тело с душой человека, которого он когда-то призывал кастрировать. А потом Юань стал разбирать архивы. Начал находить там благодарственные письма и секретные документы. Не то чтобы это сразу изменило мнение Юаня о Шэнь Цинцю, но, во всяком случае, он пришел к выводу, что вся репутация последнего, как развратника строилась лишь на слухах и домыслах, и с действительностью имела крайне мало общего. Именно с этого момента присутствие души оригинала перестало так сильно раздражать, и Юань начал с ним разговаривать — в основном потому, что больше было не с кем — он еще не знал, что Шан Цинхуа тоже попаданец. Жаловался на системные квесты, на то, как ему сложно адаптироваться в новом мире, на то, как ему недостает навыков, чтобы хорошо выполнять обязанности главного стратега ордена. Иногда Юань даже говорил оригиналу, что ему не хватает его присутствия, не хватает его знаний, и тот Шэнь Цинцю далеко не всегда, через раз, но отзывался чем-то похожим на презрительный смешок. Можно сказать, что он превратился в некое подобие тульпы. На самом деле это очень смешно, что человек, с которым Юань даже ни разу не разговаривал нормально и вообще в прошлой жизни призывал кастрировать, стал для него чем-то важным. Значимым. Своего рода молчаливой поддержкой. Какая, блять, ирония: в той жизни друзей почти не было и в этой тоже нет, если не считать молчаливую тульпу и ебанутого автора низкопробной порнухи, так и не бросившего свое порнушное ремесло (и как он только успевал совмещать обязанности главы Аньдин, шпиона Мобей-пока-еще-вана и писателя весенней литературы?). Ну и был еще Лю-шиди, но сейчас статус их взаимоотношений вообще определению не поддавался. Юань тяжело вздохнул и вылез из лохани, заменявшей ему современную ванну из прошлой жизни. Привычно высушив себя всплеском ци, он облачился в обычные рабочие одеяния, вместо более простых и дающих больше свободы движений одежд для миссий, и позвал Бинхэ, чтобы тот помог ему привести в порядок волосы. Конечно, Шэнь Цинцю мог бы и сам справиться с волосами, но зачем мучаться, если можно перепоручить это мальчику, который принял новую обязанность так, словно ему вручили государственную награду, не меньше? Да и справедливости ради, каждый раз, когда Юань пытался причесаться самостоятельно, все заканчивалось тем, что он чуть ли не выдирал себе часть волос (почему-то такие моменты тот Шэнь Цинцю очень любил и временами отзывался на них ехидным смехом где-то в подсознании). Так что лучше он доверит это ответственное дело Бинхэ, и его роскошная шевелюра останется в целости и сохранности. Мальчик так нежно и аккуратно расчесывал волосы наставника, что под действием этих прикосновений Юаня стало клонить в сон, и он не заметил, как задремал, пока Бинхэ заканчивал возню с его волосами. Разбудил его голос пришедшего ученика. — Шэнь-шишу, вы дома? — позвали его от двери. — Да, заходи! — откликнулся Юань, и, отправив Бинхэ обратно на занятия, прошел в приемную комнату, где его уже ждал ученик Цюндин. Растрепанный и запыхавшийся мальчик лет четырнадцати коротко поклонился при появлении своего шишу. — Шицзунь просил передать, что он ждет Шэнь-шишу в Павильоне восточных ветров к началу часа Собаки. Павильон восточных ветров, как следовало из названия, располагался на восточном склоне Цюндин, прямо над живописным ущельем. Попасть к этому павильону иным способом, кроме полета на мече, было невозможно. Значит, разговор без лишних ушей? — Глава ордена говорил, кого еще он хочет видеть к часу Собаки? — Нет, Шэнь-шишу. Но когда шицзунь позвал этого ученика, с ним был Лю-шишу. Понятно. Значит, хочет обсудить случившееся на охоте. Объяснимо. В любом случае, у него есть еще около половины шичэня, и это время он проведет с пользой: перекопает архивы оригинала, может, найдет что-то полезное. — Хорошо. Можешь идти. Ученик поклонился и исчез так же внезапно, как и появился, а Юань удалился в кабинет, чтобы разобрать бумаги. К сожалению, ничего полезного в архивах не нашлось. Вся важная информация была, по-видимому, зашифрована, а из менее важной Юаню только удалось выяснить, что дворец Хуаньхуа, судя по всему, хочет подложить серьезную свинью Цанцюну, но каким образом — пока не ясно. Вероятно, в зашифрованных архивах была информация и об этом, но на то они и зашифрованные архивы, чтобы их не смог прочесть кто попало. Черт, как же ему все-таки не хватает знаний оригинала. Впрочем, чем богаты, тому и рады. Юань так закопался в бумагах, что далеко не сразу заметил чужое присутствие в комнате. Когда он оторвал голову от рабочего стола, то увидел стоящего в проходе Лю Цингэ, опирающегося на дверной косяк. Он просто так взял и приперся к нему в кабинет? Какого хуя? Это настолько взбесило Юаня, что он выдал едкую фразу в духе оригинального Шэнь Цинцю. — Неужели воинское искусство вытеснило из памяти шиди все правила вежливости настолько, что он даже не спросил разрешения войти? — Я несколько раз тебя звал. Ты не ответил. До встречи с главой Юэ осталось меньше четверти шичэня, поэтому я и вошел. Блядство. Он действительно так закопался в архивах, что обо всем забыл. Юань быстро сгреб бумаги со стола и убрал их на законное место (конечно, не то чтобы кто-то мог так просто зайти в кабинет владыки пика, как это сделал Цингэ, но такого рода бумаги на виду оставлять не стоило). — И снова шиди прав, — едко произнес Юань. Конечно, он немного остыл после того, как Цингэ объяснил ему ситуацию, но подобное поведение с его стороны все еще раздражало. Они вышли из бамбукового дома и Юань хотел было уже подняться на Сюя, как рука Лю-шиди легла ему на плечо, останавливая от шага на меч. Нет, это, честно говоря, бесит. Может быть, Юань не слишком приспособлен к жизни в выдуманном сянься-мире полном опасных тварей, стремных проклятий и па-па-па растений, но он не настолько хрупкая феечка! Он вполне себе может сам долететь на мече до Цюндин и не навернуться! — Шиди предполагает, что этот Шэнь настолько слаб, что не сможет самостоятельно долететь до Цюндин? — он вложил в эту реплику столько яда, что Лю Цингэ даже перестроился на вежливые обращения. — Этот Лю не имел ввиду ничего такого. Шэнь-шисюн попал под действие неизвестного проклятия, и даже Му-шиди не уверен, что последствия действия этого проклятия не приведут к приступу Неисцелимого. — Лю-шиди, скорее ты и твоя настойчивость приведут к приступу Неисцелимого. В этом проклятии нет ничего особенного, просто чья-то дурацкая шутка, которую не слишком чистые на руку люди решили использовать для охраны своих грязных секретов. А теперь оставь этого шисюна в покое. И Шэнь Юань изящным жестом убрал руку не в меру беспокойного шиди со своего плеча. До Цюндин они добирались в гробовом молчании. Возле Павильона восточных ветров их уже ожидали Юэ Цинъюань и Сюй Цинли, глава пика артефакторов. Как только главы Байчжань и Цинцзин опустились на небольшую посадочную площадку рядом с павильоном, глава ордена жестом пригласил их пройти внутрь и сразу, как они вошли, создал полог тишины. — Лю-шиди сообщил этому главе, что во время миссии Шэнь-шиди обнаружил пещеру, замаскированную некоторым проклятьем. У шиди есть мысли по поводу содержимого пещеры? Юань тяжело вздохнул. Нет, у него нет никаких мыслей, кроме того, что вероятно в этой пещере разрабатывается что-то, что должно подорвать силы Цанцюн, и это нечто может быть чем угодно, хоть сянься-эквивалентом ядерного оружия. Стоит ли ему сейчас напрямую сообщать о своих догадках главе? На подсознании что-то зашевелилось и как будто одобрительно закивало. Тот Цинцю? Ладно, бро, если ты считаешь, что надо им рассказать, этот Юань расскажет. Злишься? Это ты на обращение? Хорошо, Цинцю-гэ, больше не буду. — Этот шиди предполагает, что пещера скрывает в себе нечто, направленное на ослабление или полное уничтожение Цанцюн. Нужно ли объяснять Юэ-шисюну, кто заинтересован в этом в первую очередь? — Демоны? — поинтересовалась глава Чуаньцзао. Юань чуть не закатил глаза, а тот Цинцю отозвался вспышкой гнева. Да, Цинцю-гэ, я тоже не понимаю, как глава пика артефакторов может быть такой глупой. — Сюй-шимэй, демонам нет смысла ослаблять одну конкретную заклинательскую школу, — Юань специально сделал акцент в надежде, что до Сюй-шимей все-таки дойдет. — Да и в демоническом царстве после заточения их Цзюньшана творится такой бардак, что им нет дела до людей. Нет, все-таки иногда Самолет со своим нытьем бывает полезен. Не думая о том, что он несет, он порой выдает полезную информацию, в том числе о политическом состоянии Царства демонов. — Дворец Хуаньхуа? — неожиданно вмешался в разговор Лю-шиди. А Лю-шиди куда умнее, чем кажется! Юань вдруг поймал себя на том, что смотрит на его губы и вспоминает о случившемся на миссии… только серьезным усилием воли ему удалось удержать резко прилившую к щекам кровь. — Практически наверняка, — произнес Юань и раскрыл перед собой веер, чтобы спокойно облизнуть пересохшие губы. — Глава Юэ, скорее всего, на пещеру наложено не одно проклятие, причем, вероятно, они работают по принципу барьера: пересекающий определенную черту попадает под их действие. В противном случае в пещеру было бы невозможно попасть без попадания под проклятие. — Возможно, посетители пещеры носят с собой талисманы, защищающие от проклятий, — предположила Сюй Цинли. — Если бы вход в пещеру активно использовался, то он был бы расчищен, и внутрь попадали бы через него. Но он затянут лианами. — Иллюзия? — внес свою лепту в обсуждение Лю Цингэ. Ладно, до этого момента Юань не знал, что его заводят чужие мозги. Пожалуй, он возьмет это знание себе на заметку. — Этот Шэнь не успел достаточно тщательно исследовать окрестности пещеры, так как попал под действие проклятия, но лианы не были похожи на иллюзию. Вероятнее всего, в пещере находится стационарная портальная печать, с помощью которой туда и попадают люди. Дискуссия становилась все оживленнее и постепенно перешла на возможные методы защиты от проклятий, которые могли бы встретиться в пещере. Шэнь Юань постарался вспомнить все проклятия, о которых он читал в ПГБД, даже самые дурацкие, и, в целом, кажется, у Сюй-шимей были варианты для защиты от многих из них. Кстати, можно еще братца Самолета дернуть, пусть побеспокоит своего демонического принца насчет защитных артефактов. А что? Такие серьезные связи должны и профит приносить, не только убытки. Юэ Цинъюань молча слушал и не вмешивался в диалог, по-видимому делая какие-то свои наблюдения и выводы. Наконец, когда все высказались, он заговорил: — Спасибо за информацию, Шэнь-шиди. Этот Юэ думает, что если предположения шиди верны, исследования пещеры необходимо продолжить как можно скорее. И поскольку в последнее время Шэнь-шиди и Лю-шиди очень эффективно работали на совместных миссиях, этот глава ордена хотел бы, чтобы исследование пещеры они тоже провели вместе. Естественно, если у Цинцю-шиди нет возражений. Ох блять. Плакали его надежды избегать общества шиди Лю.