Глава 8. Любовь течет как вода

Любовь течет как вода, Легко заполняя каждый объем, Легко проливаясь теплым дождем По первому взмаху ресниц. Она вне правил и норм, Она за гранью зла и добра, Она стремится хлынуть за край, Не признавая границ. Елена Войнаровская — Дышать под водой Последние две недели у Юаня выдались удивительно спокойными, насколько это вообще было возможно в ситуации, в которой он оказался. Но даже несмотря на то, что на него за это время не свалилось какое-нибудь очередное стихийное бедствие (и за это Юань был крайне благодарен всем возможным богам), проблем, требующих оперативного решения, у него было выше крыши. Он даже написанный пиньинем списочек повесил у себя в спальне, чтобы ничего не забыть и не упустить. А даже если кто и увидит, можно сказать, что это тайный шифр, над разгадкой которого он бьется денно и нощно, потому в спальне и повесил. На это Цзю, конечно, усмехнулся и заметил, что оправдания слабоваты, но пойдет. Но комментарии соседа по телу Юаня не сильно волновали. Ему нужно было найти тот источник, который смог бы разделить их. В своих поисках он опирался на то, что помнил по ПГБД, а помнил он оттуда только то, что доблестный братец Самолет в своем описании этой сюжетки наглейшим образом сплагиатил национальный парк Цзючжайгоу. На это название Цзю очень оживился — вероятно потому, что Юань вспомнил о том, как ездил в парк Цзючжайгоу с семьей. Это действительно была одна из их лучших семейных поездок, а еще для него это был побег на волю после обострения и возможность вырваться из больничных застенок — ну разве не счастье? И кроме того, Тан-эр там тоже очень понравилось. Цзю, видимо, увидел визуальные образы в голове Юаня и вспомнил, что похожее место он видел, когда искал Золотые пионы истинных намерений — зачем, он уточнять не стал. По словам оригинала, это место располагалось в южных землях, юго-западнее хребта Тяньгун, в пределах большого горного массива Наньцзи. Этот массив, как понял для себя Юань из рассказа Цзю, был калькой Тибетских гор (братцу Самолету, видимо, оригинальности хватало только на то, чтобы выдумывать очередные тупые сюжеты жен) и граничил с землями, которые контролировала вершина Тяньи. Сами же горы не считались частью цзянху и были населены какими-то малоизученными горными племенами. В целом, если бы не политическая ситуация в цзянху, надвигающееся Собрание Союза бессмертных и необходимость разделиться с Цзю, Юань с удовольствием потратил бы полгодика на изучение этих мест — их флоры и фауны, рельефа, традиций и верований горцев, может быть даже поискал бы в горах насыщенные ци места, и все это обязательно в компании Цингэ. Он мог бы целовать своего возлюбленного тогда, когда ему захочется, сидеть рядом с ним у костра, наслаждаться теплом его объятий и рассказами о миссиях, на которых он был — Юань точно знал, что смог бы разговорить обычно молчаливого и сдержанного бога войны. Его блаженные мечтания резко прервал Цзю. — Я понимаю, что ты наслаждаешься вниманием от этого байчжаньского варвара, но я хочу тебе напомнить, что у нас немного другая цель. — Да ладно тебе, Цзю-гэ! Ты еще скажи, что я не заслужил помечтать пять минут после того, как активно работал целых две недели, да еще и без выходных! Да и вообще, разве ты не мечтаешь о чем-то подобном в отношении Юэ Цинъюаня? Судя по всему, если бы Цзю мог, он начал бы кашлять кровью. — Я?! Да я?! Да как тебе вообще такое в голову пришло?! Бесстыдник! — И это мне говорит человек, который ночевал в борделях — парировал Юань. — Ты же и сам знаешь, что я не спал ни с одной из тамошних девушек — несколько смущенно ответил Цзю. — Знаю, но мне это не помешает над тобой постебаться. Один-один, теперь мы квиты. Юань, получив определенное моральное удовлетворение от того, что ему удалось подколоть Цзю, продолжил сверяться с картой. Она была совершенно не похожа на те карты, которые он видел в школьные годы, но, в целом, была достаточно точной и понятной для того, чтобы по ней можно было ориентироваться. Что ж, на этой карте было довольно много белых пятен в районе горного массива, но Юань знал, что источник располагается неподалеку от города Наньфэн, на месте которого в современном мире находился Чэнду. Главное для него — добраться до Наньфэна, а дальше на месте он уже разберется. Он тяжело вздохнул и отложил карту в сторону. При его-то Неисцелимом это путешествие займет целый месяц, и ему придется оставить дела пика, а вместе с тем и отложить исследование этой загадочной пещеры, которую они с Цингэ нашли на прошедшей миссии, минимум месяца на два, а то и три. Мысли Юаня мгновенно ушли в тревожное русло. Конечно, за время своего пребывания в новом мире он сумел относительно разобраться в обязанностях главы Цинцзин (и охуеть от их количества), но оставлять свой пост надолго и в такой критический момент ему не особо хотелось. Ему нужно было организовать отбор среди внутренних учеников, чтобы выбрать лучших из них для участия в соревнованиях, и заодно предложить эту идею другим главам пиков — ему абсолютно не хотелось, чтобы дети стали беззащитным пушечным мясом для монстров, которых Мобэй-цзюнь выпустит на конференции при поддержке братца Самолета. Помимо этого, ему еще необходимо было разобраться с пещерой, желательно, до собрания — если их с Шан Цинхуа догадки верны, и эта пещера действительно скрывает грязные делишки Хуаньхуа, то Собрание союза бессмертных — идеальный момент для того, чтобы под шумок провернуть любую хуйню, пока остальные школы разбираются с напавшими демонами. Например, что им стоит убить Шэнь Цинцю и выставить это как несчастный случай? Тревожные мысли Юаня были прерваны болезненным ментальным ударом, от которого он даже слегка вскрикнул. — Соберись, гуй тебя дери! Паниковать потом будешь. Ладно, на этот раз Шэнь Цзю был прав. Сейчас паниковать ему ни в коем случае нельзя. Надо все продумать, расставить приоритеты и начать действовать. Их с Цзю-гэ разделение было, наверное, самым важным, хотя бы по той простой причине, что оригинал регулярно видел кошмары о своем прошлом, в которые Юаня затягивало, видимо, за компанию. После пары таких ночей тот был абсолютно обессилен, горел желанием найти и придушить Цю Хайтан, и пришел к мысли, что у Му-шиди надо бы попросить какого-то снотворного покрепче. Цзю эта идея не особо понравилась (кажется он в принципе скептически относился к любым лекарствам), на что Юань сказал ему, что в данном случае выбора у него нет и что он, Юань, не намерен просыпаться от кошмаров только потому, что кто-то презирает достижения местной фармации. Да и вообще, жить в одном теле было не очень удобно. Шэнь Цзю, даже когда не пытался активно взаимодействовать с Юанем, вечно фонил где-то на заднем плане своими эмоциями и мыслями. Не то чтобы это помогало думать, знаете ли, и уж тем более не помогало решать какие-то сложные задачи. Так что разделение сейчас для Юаня стояло на первом месте, тем более что у него были и личные причины желать этого разделения. Во-первых, Шэнь Цзю несколько недолюбливал Лю Цингэ, хотя, увидев, как тот заботится о Юане, стал относиться к нему несколько лучше. Но этого все еще было недостаточно. В их общем сознании возмущение Цзю вспыхивало всякий раз, когда Юань вспоминал об их с Цингэ поцелуях, и еще сильнее оно становилось, когда в его испорченный яойными манхвами Тан-мэй мозг приходили… достаточно неблагочестивые мысли. Цзю-гэ моментально реагировал на эти образы вспышками гнева, отдавашимися иногда головной болью, и это Юаня крайне бесило. Он вообще-то не особо хотел делиться с кем-либо фантазиями о своем… парне? Любовнике? Как вообще можно было назвать Лю Цингэ с учетом их запутанных отношений? И, честно говоря, скажи бы кто ему, что главный злодей, прославившийся своим распутством, придерживался столь пуританских взглядов, он бы не поверил. Во-вторых, Юань очень хотел рассказать правду Юэ Цинъюаню. Главу ордена он, пожалуй, считал своим другом. Таким заботливым другом — старшим братом, который, может, и не таскает тебе в универ вкусняшки, как-то делают девчонки, но зато всегда поможет, если у тебя возникнут проблемы с учебой или нужно будет решить какой-то вопрос с деканатом. И вообще, Цинъюань был похож на его дагэ из прошлой жизни, только был более закрытым. Как будто за внешней маской главы ордена не было видно тех чувств, что он испытывал, и только в присутствии Шэнь Цинцю эта маска сползала, обнажая истинные эмоции. Юэ Цинъюань определенно заслуживал знать правду. Как и Шэнь Цзю. Этим двоим вообще очень надо поговорить (а еще им бы не повредил психотерапевт, но где ж ты его найдешь в условиях сянься-порно-гаремника?), но пока Шэнь Цинцю не разделится на Шэнь Цзю и Шэнь Юаня, это не представлялось возможным. В общем, разделиться им стоило как можно скорее. Правда, скорее всего за этим последует глобальный пиздец, связанный с появлением в иерархии ордена нового лица, да и реакция главы ордена на появление второго Шэня могла быть непредсказуема; но, черт возьми, Юань подумает об этом хотя бы тогда, когда они все-таки разделятся. Да и вообще, если орден его не примет, кто мешает ему уйти и стать бродячим заклинателем? Конечно, он будет скучать по своим ученикам, в особенности по Бинхэ, и ему будет очень сильно не хватать общества Лю Цингэ, но это же не так страшно, верно? — Прекрати думать всякую ерунду — раздался раздраженный голос Шэнь Цзю — Никуда ты не уйдешь. Не после того, как ты рылся в моих архивах. Оу. Цзю-гэ пытался казаться жестким, пытался сделать вид, что ему плевать на Юаня и его волнуют только секреты Цанцюн, но в их общее сознание просачивалось беспокойство. Главный антагонист всея ПГБД переживал, что Юань — попаданец, который вообще нечаянно попал в это тело, и чисто технически был паразитом — обязательно попадет в беду, как только уйдет куда-то странствовать. Переживал, как настоящий старший брат. Нет, ну Самолет, ну куда это годится? Как ты мог сделать главзлом эту милую цундерскую булочку? — Прекрати каждый раз вспоминать порождение обезьяньей отрыжки, которая, по-видимому, находится в черепе Шан Цинхуа вместо мозгов — прошипел Цзю. — Ну знаешь, Цзю-гэ, я бы так не оскорблял мозг братца Самолета. Порно он, конечно, писал отстойно, соглашусь, но концепт ведь был хорош! Да и вообще, то, что он неплохо так справляется с обязанностями главы Аньдин — вполне себе показатель его интеллекта. Что бы ты там ни говорил, но снабжение всего ордена на обезьяньей отрыжке не вывезешь. Цзю-гэ недовольно замолк, а Юань подготовил письменные принадлежности, чтобы обдумать дальнейший план действий уже на бумаге. Итак, учитывая тот факт, что он должен был покинуть орден минимум на месяц, надо было оставить на кого-то наблюдение за пещерой и сбор сведений — не важно, из каких источников. Юэ Цинъюань был неплохим вариантом — глава ордена вполне обладал нужными навыками для выполнения подобной задачи, но он слишком занят, особенно в преддверии Собрания Союза бессмертных. Лю Цингэ знал больше всех о том, что случилось на миссии, но «Лю Цингэ» и «наблюдать» — понятия слишком несовместимые, так что это тоже был не вариант. Самолет был той еще пронырливой крысой, если ему надо было, и он бы отлично справился, но он тоже был занят по самое не хочу. Кого еще можно было бы попросить наблюдать за происходящим? — У Ци Цинци очень хорошая информационная сеть — заметил Цзю. — В основном женщины из различных знатных домов — служанки и младшие наложницы, но не удивлюсь, если у нее даже в Запретном городе есть свои связи. Мозг Юаня выдал синий экран. Что, простите? То есть, все это время на пике, полном несравненных красавиц, существовала огромная шпионская сеть? — А чему ты удивляешься? Пик Сяньшу далеко не для красоты существует. Да, там обучают женским искусствам, но умение распознавать интриги и плести их самостоятельно полезно для любой барышни, вне зависимости от того, выйдет она замуж или нет. Да и красивое личико — отличная ширма для любых грязных делишек. В сознании всплыл образ красивого молодого господина с окровавленной плетью в руках. Он смеялся, и его жуткий смех отдавался болью в голове. Цзю поморщился и попытался продолжить. — Да, Ци Цинци местами истеричка, местами стерва, но ума ей не занимать. Иначе бы она не стала главой Сяньшу. Да и дело она свое знает хорошо. Мы с ней не в ладах, но кажется, к тебе она относится лучше. Скорее всего, если ты объяснишь ей суть дела, она не откажет в помощи. Хорошо. Значит, надо будет поговорить с Ци Цинци. Оставался вопрос с корреспонденцией и управлением делами пика. Если с письмами все было понятно — они будут перенаправляться на Цюндин, то дела пика его волновали куда сильнее. Во-первых, оставить пик на Мин Фаня и мастеров залов на неделю-две, как он планировал исходно, когда они с Лю-шиди собирались исследовать загадочную пещеру — это один вопрос. А взвалить на недавнего подростка, пусть и очень толкового, все дела огромного учреждения, коим и являлся Цинцзин, на два, а то и три месяца, особенно в преддверии Собрания Союза бессмертных, для которого требовалось оформить большое количество всякой документации — это совсем другое! Очередной ментальный пинок оборвал круговорот его тревожных мыслей. — Успокойся — повелительным тоном произнес Цзю — Мин Фань не танхулу, не развалится. Может, он и не блещет тем, что в твоем мире называлось «эмоциональным интеллектом», но он не идиот. В противном случае я не назначил бы его главным учеником. В двадцать лет он вполне себе способен справляться с делами пика в течение нескольких месяцев. — А документы? — Ничего срочного. В любом случае, ключевые из них — списки участников соревнований от Цанцюн, которые до сих пор не сформированы, и не будут сформированы, пока не будет проведен отбор. — Подожди, Цзю-гэ, то есть ты поддерживаешь мою идею? — Конечно. Это наиболее разумный вариант из всего, что можно сделать в данной ситуации. В идеале можно было бы сорвать Собрание Союза бессмертных, но на это нужны достаточно веские основания. — Например, доказательства преступлений Хуаньхуа, которые которые не факт что вообще имеются и которые мы при любом раскладе вряд ли успеем добыть за девять — десять месяцев. Нет, даже восемь или семь с половиной, учитывая время на дорогу к месту проведения собрания. — Видимо, я должен благодарить Небеса за то, что теперь в этом ордене есть хотя бы еще один разумный человек, — в этих словах была некоторая язвительность, но уже не осталось и доли издевки. О, Юань польщен таким повышением в глазах главзла. — В любом случае — продолжил Цзю — Отбор имеет провести смысл прямо сейчас, чтобы знать, кого тренировать усиленно. Лучше устроить что-то максимально близкое по условиям к тому, что будет на собрании. — И как ты организуешь кучу демонических тварей для такого отбора? Цзю презрительно фыркнул. — Тоже мне, знаток местной флоры и фауны. Самых простых вещей не знаешь. К западу от Тяньгуна есть озеро Ланьву. Место неприятное, часто встречаются демоны, много неупокоенных духов и прочей нечисти, да и демонических тварей немало. С другой стороны, там редко встретишь существо, с которым не справился бы опытный ученик. — У меня только один вопрос: почему такое место все еще существует? — Его пытались зачистить еще при поколении Ань, но там всяким тварям словно медом намазано. Одних убили — через месяц новые появились, и гуй знает, откуда они берутся. Поскольку это приграничье, и рядом с озером никто не живет, то по итогу приняли решение оставить все как есть — летать туда каждый месяц было бы слишком хлопотно. Юань вдруг усмехнулся. — Можно не ограничиваться только тварями — немного ехидно сказал он — Устроим им что-то вроде спортивного ориентирования, только по местности с нечистью. Работать будут по тройкам в команде: танк, саппорт и кто-нибудь, кто хорош в дальнем бою. Командная работа для них в любом случае будет более выигрышна, особенно для тех, кто не специализируется на техниках меча, вроде Аньдина или Цяньцао. — Мне нравится ход твоих мыслей. Юань нахмурился и посмотрел на лист бумаги, на котором он начал выписывать пиньинем свои мысли. — В таком случае, нам потребуется время на создание карт, их разметку, развешивание контрольных пунктов… Вероятно, это придется делать уже после нашего возвращения. Сейчас мы не успеем, если мы хотим найти этот ебучий Самолетов источник без задержки. Шэнь Юань призадумался. — С другой стороны, можно заставить Самолета этим заниматься. Пусть отдувается за свои грехи, горе-автор отвратительного и абсолютно нереалистичного с анатомической точки зрения порно! — Ага, и дать в руки шпиону Мобэй-вана ключевую информацию об отборе? Беру свои слова назад, все-таки я единственный разумный человек в этом приюте для душевнобольных. — Не думаю, что Мобэй будет заинтересован. Как я понял, метит он больше на Хуаньхуа, да и за все эти годы он ни разу не трогал Цанцюн, хотя что ему мешало? Цзю скривился. — Я понимаю, ты относишься к Шан Цинхуа более снисходительно, потому что он родом из того же мира, что и ты, но это не отменяет того, что он пронырливая крыса. Он дрожит и заикается, но он не стал бы главой Аньдин при помощи одной лишь дрожи — Шэнь Цзю сделал короткую паузу — Он значительно улучшил существовавшую систему снабжения и структурировал документацию. Наладил поставки редкостей, в том числе из демонических земель, что тоже говорит о том, что связи у него не только с Северным королевством. Шан Цинхуа слишком себе на уме, чтобы ему можно было доверять в столь тонких вопросах. Да ну блять. Шэнь Юань в отчаянии упал головой на стол, и ровно этот момент неведомый гость выбрал для того, чтобы постучать в дверь. Юань мгновенно встрепенулся, засунул список куда-то в ящик стола (и получил втык от Цзю, мол, нечего важные бумаги совать куда попало) и отозвался: — Войдите! Наверное, опять Юэ Цинъюань пришел обсудить подготовку к Собранию. Или Мин Фань принес сочинения внутренних учеников. Или Ло Бинхэ все-таки написал отчет о миссии, на которую Юань отправил его несколько дней назад. В любом случае, принимать кого-либо из них на своем рабочем месте он не был намерен, а потому он вышел из кабинета и направился в приемную, которую он использовал именно для таких ситуаций. Однако он не ожидал встретить в приемной Лю Цингэ — Шиди? Что ты здесь делаешь? Выражение лица Цингэ было ужасно серьезным, а в движениях чувствовалась нехарактерная для него нервозность, из-за чего Юань даже сначала испугался — вдруг что-то случилось, а он и не знает? — Шэнь Цинцю — Лю Цингэ подошел к нему ближе и посмотрел прямо в глаза так, что у Юаня на мгновение перехватило дыхание, затем вытащил из цянькуня небольшую лакированную коробочку и аккуратно протянул ее Юаню — Позволишь ли ты мне ухаживать за тобой? Мозг Шэнь Юаня выдал ошибку 404. — Что? — ошеломленно спросил он. Цингэ весь сник. — Прости. Мне не стоило так сильно торопить события. — Что? Нет! — Шэнь Юань, кажется, не до конца понимал, что происходит, но он совершенно не собирался просто так взять и отпустить Лю Цингэ, пришедшего к нему явно с серьезными намерениями. Он обхватил лицо Цингэ обеими ладонями, накрыл своими губами чужие и осторожно провел по ним языком, побуждая ответить на поцелуй. На первые несколько секунд Цингэ замер, словно пытаясь осознать происходящее, а потом на талию Юаня легли сильные ладони (кажется, коробочка, которую Цингэ до этого держал в руках, упала на пол — да и к черту ее), притягивая ближе, и Цингэ с жаром ответил, перехватывая ведущую роль. Честно говоря, Юань не ожидал от Цингэ такого энтузиазма, но если уж на то пошло, то он только рад. Цингэ целовал сильно и настойчиво, словно стараясь исследовать каждый кусочек поверхности чужого рта: десны, зубы — все, до чего только мог дотянуться и это ощущалось… сладко. Тепло. Как будто они оба лежали в термальном источнике, почти горячем, но все еще не слишком. Как будто они достигли какого-то почти идеального состояния, такого, в котором все ощущалось сильнее и ярче; но не настолько, чтобы эти ощущения стали болезненными, как слишком яркий свет или слишком резкий вкус. Это не было похоже на яркую вспышку возбуждения или внезапный сильный порыв страсти, скорее на какое-то медленное томление, какое-то новое, неизвестное чувство, которое медленно распускалось, как белоснежный бутон кувшинки, раскрывающий свои лепестки на рассвете. Это было почти идеально — почти, потому что чего-то не хватало, чего-то неуловимого, неясного, словно одного кусочка стекла в мозаике, словно маленькой детали в пазле. И Юань, поддавшись неведомому наитию, передал ци с поцелуем, инстинктивно направляя ее в нижний даньтянь. Лю Цингэ, явно ошеломленный произошедшим, издал короткий, немного рваный стон, притянул Юаня еще ближе, почти вжимая его в себя, и мозолистые ладони скользнули под шелк одежд. Руки осторожно заскользили по ребрам, поднимаясь выше, к груди, одновременно передавая и направляя ци в меридианы, и снова опускаясь к талии, и круговорот энергий замкнулся. Наверное, при большем единении тел это должно было ощущаться ярче, но даже сейчас Юань чувствовал, что он наполнен теплом и светом, как будто он, мокрый и холодный, вышел из темного леса на ярко освещенную поляну, и теперь нежится в лучах жаркого летнего солнца, не желая, чтобы это тепло обрывалось хотя бы на минуту. Через это ощущение блаженства и неги слабо прорывались эмоции Цзю — смесь не то раздражения, почти ярости, не то смущения (как будто не он был завсегдатаем борделей!), не то какого-то еще, более сложного чувства, которое Юань не мог четко охарактеризовать, но сейчас ему было слишком хорошо для того, чтобы обращать внимание на недовольство своего соседа по телу. Да, сейчас он не знает, как сложится его будущее, он не знает ничего о том, как в этом мире порно-гаремника относятся к однополым отношениям, он не знает, сможет ли он разделиться с Цзю и сможет ли он однажды рассказать правду о себе и своем прошлом, но он точно знает одно: он хочет провести с Цингэ все оставшееся ему время. Хочет быть вместе в горе и в радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит их, как бы глупо и пафосно это не звучало. Но все эти мысли и чувства затмевались в его мозгу потоками золотистого света, метафизически соединяющего их почти что в единое целое, и то, что происходило в его голове, те эмоции, которые он испытывал, не находили выхода, не обретали достаточно четкую форму, и Шэнь Юань, который в прошлой жизни был грозой всех форумов, а в новой жизни стал главой пика ученых, в чьи обязанности входило обучение детей изящной словесности, внезапно понял, что ему не хватает всего богатства родного языка для того, чтобы описать свои чувства, и в его мыслях не осталось ничего, кроме тех самых слов, которые были так обесценены массовой культурой в его предыдущей жизни. Я люблю тебя. Он был почти готов произнести это вслух, как вдруг входная дверь открылась и звонкий юношеский голос позвал Шэнь Юаня. — Шицзунь! Этот ученик принес отчет о… Шэнь Юань не успел даже обернуться, как Ло Бинхэ ахнул, судя по звуку, что-то уронил, снес какую-то вазу, разбившуюся с громким звоном (на что Цзю крайне вознегодовал) и пулей выбежал из Бамбукового дома. Вот дерьмо! Нехорошо получилось. У Юаня не было намерения делать их с Цингэ отношения достоянием общественности, и тем более он не хотел сделать это таким образом. В голове Юаня внезапно появился синий экран и механический голос объявил: [Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! Хорошие вещи должны повторяться трижды! Выполнена побочная миссия «Спутники на тропе совершенствования»! Получено 5000 ВП-баллов! (*≧ω≦*) Всего ВП-баллов: 6000 Получено 750 баллов разбитого сердца главного героя! Текущий баланс баллов разбитого сердца: 950. Внимание! Баланс баллов разбитого сердца близок к критическому уровню! Если значение баллов разбитого сердца превысит критический уровень, миссия Пользователя будет считаться проваленной и Пользователь автоматически будет возвращен в исходное тело!] Блять, Система!