Вернутся к фанфику
Сhapter 2
10 июля 2025, 00:31 Сегодняшний вечер должен был стать для Алека одним из лучших за последнее время: его любимая младшая сестра наконец вернулась в родной Нью-Йорк, чтобы остаться с ними, а не упорхнуть вновь через пару недель.
С детства они были особенно дружны. Алеку всегда казалось, что Изабель знает его куда лучше, чем он сам. Хотя нет, не казалось. Так и было. Иззи поняла, что Алек влюблен в своего сводного брата раньше, чем он сам это осознал. И она же была тем человеком, который почти за руку привел его к любви всей жизни. Они познакомились благодаря целой веренице случайных неслучайностей, но это было не главное. Иззи с первой встречи поняла, что этим двоим суждено быть вместе. Иногда Алек даже задумывался, а не ведьма ли она — слишком уж хорошо считывала окружающих. А еще очаровывала почти каждого человека, встреченного на пути. В их окружении не было никого, кто не полюбил бы Изабель Лайтвуд с первого же взгляда. Она буквально притягивала к себе людей, и не важно, взрослый это был или ребенок.
Даже старина Черч, пушистый голубой перс с приплюснутой мордой и согнутыми ушами, который жил с ними столько, сколько себя помнит Алек, признавал всего двоих людей в их окружении — Изабель и Минхо. К Магнусу и Джисону он относился скорее снисходительно, изредка позволяя гладить и даже брать на руки, а его самого предпочитал игнорировать.
Но долгожданный приезд сестры сильно омрачила новость о произошедшем с их сыном. Алек знал, что Джисон и Чанбин ни за что бы не полезли в драку по доброй воле и не напали первыми — в конце концов, это он тренировал их с детства и прекрасно знал характеры обоих.
Когда зазвонил его телефон и на экране высветилось счастливое лицо Иззи, Алек не почуял никакого подвоха и легкомысленно решил: ему звонят, чтобы просто сообщить точное время приезда. Магнус задерживался в студии, поэтому обещал встретить Иззи по дороге домой. Но когда он принял вызов, голос в динамике заставил сильно напрячься — таким он его слышал всего трижды в своей жизни.
— Братец, привет.
— Из, что случилось? С тобой всё в порядке? Почему ты звучишь так? — Алек намеренно сделал акцент на последнем слове, прекрасно зная, что сестра сразу поймет, что именно он хотел сказать.
— Да, со мной всё хорошо, но… С котенком не совсем всё в порядке.
— Что, какой котенок? Изабель, где ты? Магнус обещал тебя встретить, но я могу приехать прямо сейчас.
— Алек, ради бога, перестань тупить. Ты прекрасно знаешь, что так я называю только одного человека. Речь о Джисоне. На него и Бинни напали в переулке. Сейчас всё хорошо, мы в больнице, — только после этих слов Алек напомнил себе, что нужно дышать, — но я уверена, это не простое совпадение.
Выслушав рассказ Изабель, Алек почувствовал, как всё внутри покрывается коркой льда. В этом мире он мало о ком заботился, это правда. Но если кто-то посмел тронуть его ребенка, Александр Лайтвуд клянется: он найдет этого человека и подвесит за ногу с крыши самой высокой многоэтажки. А потом еще долго будет думать, как именно отпустит: на своих двоих или головой вниз. Никто в этом мире не тронет Джисона без последствий.
Яркие сцены расправы над виновником отошли на второй план, когда голос Иззи заметно смягчился и начал приобретать привычные теплые нотки.
— Судя по молчанию, ты уже обдумываешь способы, как бы изощреннее прострелить этим господам колени, но послушай внимательно. Я сейчас с мальчиками и привезу их домой, а ты пока поезжай к Люку, чтобы было быстрее. Пробейте номер машины, которую я заметила неподалеку от места, где все случилось. Не могу быть уверена на все сто, но у меня очень нехорошее предчувствие на этот счет. Сброшу точное описание и номер в сообщении.
Алек уже начал собираться и искать ключи от машины, чтобы как можно скорее с этим разобраться, когда в голову пришла, пожалуй, первая рациональная мысль за этот вечер:
— Стой, а как ты там оказалась?
— Называй это интуицией, паучьим чутьем, магией или материнским инстинктом, но я просто… почувствовала. Ехала к вам в надежде сделать сюрприз, потому не позвонила заранее. Даже багаж не стала дожидаться, попросив отправить его сразу домой. Так спешила, что не заметила, какой адрес указала в приложении. В итоге оказалась за квартал до дома и решила прогуляться. Шла, даже не думая, куда. А потом услышала звуки драки, — голос Иззи дрогнул. — Алек, их было шестеро. Шестеро здоровых лбов, против которых стояли два ребенка. И да, не говори мне, что они взрослые. Ты не видел тех мужланов и не представляешь, какая картина развернулась передо мной в тот момент…
Алек кивнул, но осознав, что сестра не могла этого видеть, ответил:
— Да, я верю твоему чутью, оно еще никогда не подводило. Но вы точно в порядке? Мне позвонить Магнусу, чтобы он приехал?
— Нет, лучше сделай, о чем я попросила. Всё оказалось не так критично, но парням досталось. Я привезу их сама, не переживай. Пусть Магнус встретит нас дома.
— Да, позвоню ему и всё расскажу, — а потом, словно что-то вспомнив, Алек добавил: — Скольких они положили?
— Троих отправили в нокаут. Когда я пришла, те всё еще были в отрубе. Четвертому тоже сильно досталось, они знатно по нему прошлись. Его я отпустила, а еще двоих отправила к первой троице.
Алек позволил себе тихо засмеяться: во-первых, он был невероятно горд своим сыном; во-вторых, он был невероятно горд одним из своих лучших учеников. Ну, а в-третьих… Он был уверен, что Изабель расстроилась, потому что ей досталось всего трое несчастных.
После смерти брата они справлялись с потерей по-разному: Иззи выбрала не самый привычный для девушки способ проживания травмы. В то время Алеку не раз приходилось вытаскивать ее из передряг и уличных потасовок, а пару раз даже забирать с самых настоящих уличных боев. В темное время, как сами называли тот год, они действительно пережили многое, но зато Алек был уверен: его сестра может за себя постоять.
Пока он предавался воспоминаниям, голос в трубке продолжал вещать, что покупка ботильонов в Париже была лучшим решением — драться в них сплошное удовольствие.
— Хорошо, Из, я понял. Тогда доверяю тебе детей, а сам наведаюсь к Люку. Может даже захвачу Магнуса по дороге: хочу, чтобы он тоже был в курсе. Пришли все подробности и обязательно напиши, когда поедете домой.
ненамеренно расстроил брак будущего мужа. В конце концов, Магнус умел бороться за свое счастье — и злая Мариз его не пугала. По крайней мере, он до сих пор это отрицает.
— Мариз, не пугай так папу, пожалуйста… Мы уже забыли, что ты осталась здесь, а не спустилась с остальными.
— Конечно, пусть скажут спасибо, что я в первый заход впряглась, — несмотря на легкую строгость в голосе, Мариз всем своим видом излучала комфорт и теплоту, которая ассоциировалась у Джисона исключительно с домом. — Привет, золотце. Как ты себя чувствуешь? Не сильно пострадал?
— Если мне будут давать по доллару каждый раз, когда я слышу эту фразу… Всё хорошо, мне уже легче, — Хан улыбнулся, чтобы придать словам пущей убедительности.
— Я горжусь тобой, милый. Ты истинный представитель семьи Лайтвуд, даже если не носишь нашу фамилию.
— Лайтвуд-Бейн, попрошу, — Магнус поднял указательный палец и поправил воображаемые очки.
Мариз для проформы закатила глаза, но всё-таки засмеялась — их перепалки с Магнусом больше не были настоящими. Скорее просто дружеские шпильки, которые в семье никто не воспринимал всерьез.
— Не переживай, Магнус прав: Джейса возьму на себя. Я забрала его не в самый простой период, так что как никто другой могу найти подход к этому чертенку в теле ангела. Он всё еще мой сын.
После этого они стали обсуждать грядущий ужин, а прихожая продолжила постепенно заполняться новыми коробками и пакетами.
Джисон наконец смог обнять Феликса, который очень встревоженно осмотрел его с ног до головы и где-то минут пять без перерыва рассказывал, как вчера испугался за друзей после рассказа Минхо. А потом всю ночь не спал, переписываясь с Чанбином, и даже успел несколько раз поплакать, представляя, что бы могло случиться, если бы не Белль (Феликсу единственному было позволено так называть тетю Иззи). Еще он сказал, что хотел приехать с самого утра, но брат остановил этот безрассудный порыв, в конце концов предложив присоединиться к семейному шоппингу Лайтвуд-Бейнов, на который их радушно пригласил Магнус. Феликс не знал, что на самом деле тот слезно умолял Минхо помочь, потому что сам уже не справлялся.
Ну, и лучшей частью дня (не считая новостей о хорошем самочувствии друзей после избиения в переулке) стала встреча с его дорогим интернет-другом Саймоном. Они не виделись так долго! После этого Феликс немного пристыженно уточнил:
— Джисони, ты же обидишься, если я до прихода Бинни побуду с Саймоном? Просто у нас турнир в разгаре, а он единственный, кто способен понять всю мою боль. Потом мы присоединимся к вам и не отлипнем весь вечер, честно-честно, но пока все готовятся…
Хан выдохнул: так было даже лучше.
— Конечно, Ликси, не переживай на этот счет. Папа предложил забрать Минхо и детей и пойти в игровую, чтобы не мешаться здесь и немного снизить стресс хвостиков. Они с вашего прихода попрятались по углам…
На секунду Джисону даже показалось, что на ангельском личике Феликса проскользнула совершенно дьявольская ухмылка. Но этот флер лукавости развеялся почти сразу, словно никогда и не было. Перед ним стоял всё тот же Ликс — вечно солнечный эльф из зачарованного леса.
— Конечно, Сони, это лучший из вариантов. Я сам вас позову, когда всё будет готово.
Джисон, отвлекшись на приветствие Саймона, даже не заметил, как друг посмотрел на его отца, едва заметно склонил голову в жесте почтения, а потом поднял воображаемый бокал. Магнус только ухмыльнулся и подмигнул в ответ. Им не нужно было слов, чтобы понять: оба думали об одном и том же.
***
Как только входная дверь поддалась, в прихожую ввалилось сразу четыре человека. Впереди гордо шагала Изабель, раскручивая на пальце связку ключей Джисона; примерно так же она сегодня вертела нарушителей порядка и ее душевного равновесия в переулке. За ней, чуть прихрамывая, шел Чанбин и что-то яростно доказывал. Казалось, эти двое совершенно забыли, что где-то сзади плелся Джисон, пострадавший больше всех. Вообще-то, ему можно было бы и помочь… Переступив порог, Хан подумал, что было бы неплохо наконец снять конверсы, куртку и сразу завалиться на кровать, но возникла небольшая проблема: действие обезболивающих начинало ослабевать, поэтому всё тело снова ныло тупой болью. Теперь даже такая простая задача резко стала повышенной сложности. Устало выдохнув и осознав, что никто ему не собирается помогать, Джисон решил попытать удачу и справиться самостоятельно, но даже куртку снять не вышло: руку прострелила резкая боль. Завтра на учебу он точно ни ногой: ни больной, ни здоровой. На плечо опустилась аккуратная рука, из-за чего Джисон почти взвизгнул. После сегодняшней драки его инстинкты были выкручены на максимум — и не будь он настолько разваливающейся тушей прямо сейчас, нарушитель личного пространства тут же был бы перекинут через плечо. — Хани, это я, прости. Не подумал, что могу напугать… Давай я помогу, ладно? Пожалуйста, — Минхо обошел его и заглянул в глаза. Непредвзятому наблюдателю могло бы показаться, что его взгляд такой тяжелый из-за усталости после дежурства, но Джисон знал своего друга слишком хорошо и с легкостью считывал его эмоции. Так что прекрасно понимал, что Минхо сейчас злиться и, возможно… беспокоится? С чужой помощью раздеться оказалось гораздо проще, как и избавиться от обуви. Правда, для этого пришлось усесться на танкетку, а Минхо встать перед ним на одно колено, чтобы было удобнее расшнуровывать и снимать конверсы. Когда с этим было почти покончено, Минхо заметил чуть выше щиколотки большую царапину, больше похожую на порез. И хотя та была, по всей видимости, уже обработана, он несколько минут молча смотрел на нее. Джисону показалось, что Минхо неосознанно включил режим врача и теперь пытается рассмотреть какую-то заразу, но потом почувствовал, как мягкие аккуратные пальцы почти невесомо проводят по коже прямо у края царапины. Она всё еще побаливала, но от такого жеста по ноге будто пробежал приятный ток. Каждое движение было пронизано особой нежностью и как будто сожалением. Наконец Минхо поднял взгляд — и Джисон по традиции перестал дышать: его глаза как-то подозрительно сверкали в полутемной прихожей, словно вот-вот оттуда вырвутся тонкие ручейки бриллиантовых слез. Почему Минхо плачет? Он же не может плакать из-за произошедшего… Он не должен из-за этого плакать! — Я слышал подробности от Чанбина, Джисон. Эта история могла закончиться очень плохо, если бы не Изабель. Обещай мне, что больше не будешь гулять по безлюдным улицам, особенно ночью и особенно один. Я… не могу потерять и тебя, — первая слеза сорвалась с длинных ресниц Минхо — и Хан инстинктивно потянулся вперед, чтобы вытереть ее. Его ангел не должен плакать. Никогда. Чего он не учел, так это собственных травм, которые напомнили о себе болью во всем теле. Его лицо перекосила гримаса боли, а изо рта посыпались не сладкие обещания и признания Минхо, а отборная ругань, которую он перенял у своей любимой тети еще в детстве: — Да что б этих мудаков черти драли на третьем кругу ада, почему так больно-то?! Минхо не сразу понял, что произошло и почему Джисон так отреагировал, но уже спустя секунду тихо засмеялся. Он отпустил ногу Джисона и помог подняться, аккуратно придерживая за талию и задерживаясь дольше положенного. Ему бы попрощаться и уехать домой, но как же не хотелось отпускать сейчас Хана… Со второго этажа послышался странный топот — на крик Джисона кто-то выбежал. Всё-таки громкости ему было не занимать. Минхо показалось, что это знак: пора передать Хана в руки одного из родных, а самому поехать и отдохнуть. Поэтому напоследок быстро прижался, не забывая о травмах — касание вышло почти невесомым. — Я поеду, всё-таки после смены. Мы приедем завтра с Феликсом. Не забывай принимать все лекарства и желательно ближайшие несколько дней в принципе не нагружай организм. Я по… Договорить Минхо не успел: со спины Джисона в медвежьи объятия сгреб мужчина в одних лишь трусах, немного запыхавшийся от бега. Сразу за этим послышались всхлипы и громкое: — Мой мальчик, я так перепугался за тебя! Места себе не находил, так страшно мне давно не было, изревелся уже весь, пока ждал вас дома. Минхо посчитал бы такую сцену довольно милой, если бы не травмы Джисона и его багровое то ли от напряжения, то ли от злости лицо. Он инстинктивно прикрыл уши ровно в момент, когда Хан перестал сдерживаться и завыл в голос от боли. Понимая, что сейчас кое-то явно получит за такую несдерживаемую радость, Минхо поспешил ретироваться. Джисон дома, под присмотром, значит с ним всё будет в порядке. Две пары глаз следили за происходящим из-за угла. Как только идеальная романтическая ситуация была прервана появлением мужественной златовласки, наблюдатели предпочли отойти на безопасное расстояние. Усевшись на диван и злобно постукивая по подлокотнику, Изабель проронила вполголоса: — Я убью Джейса. И плевать, что он мой сводный брат. Когда Алек сказал, что он уже месяц ошивается в их доме и постоянно ревет под мелодрамы, я решила, надо мной просто прикалываются. Но это мой милый братец, кажется, меня еще пожалел… — Вообще-то здесь и правда с его появлением начали твориться страшные вещи… То он в трусах по дому шатается ночами, то ревет так, что даже на первом этаже слышно. Думаю, вам будет очень весело, мэм… Изабель резко повернулась к Чанбину и с напускной серьезностью попыталась отчитать его: — Бинни, называй меня просто Изабель, Иззи или даже Из, излишняя учтивость тебе ни к лицу. Мы теперь коллеги. И сейчас необходимо обдумать планы на завтра, раз этот Чипполино сейчас все испортил… Берегись, Джейс Вэйланд, я ни за что не дам тебе снова разрушать чью-то пару, — ее глаза расширились, а на губах появилась ухмылка. Это выражение всем было прекрасно знакомо — Изабель Лайтвуд что-то задумала. Снова. Иззи потрепала Чанбина по щеке, встала с дивана и медленно двинулась в сторону лестницы на второй этаж. Но будто опомнилась и бросила через плечо: — Бинни, оставайся сегодня у нас, так мне будет спокойнее. Только предупреди брата. А мне нужно сделать пару звонков. Напоследок она подмигнула Со, уже набирая чей-то номер в телефоне. — Привет, дорогой муж, нужна тяжелая артиллерия в твоем лице. Завтра успеваешь на ужин к нам? Отлично, жду тебя. И надень что-то, чтобы руки были открыты, а не вот эти вечные худи с черепашками-ниндзя. Для тебя есть работа.***
Утро Джисона могло начаться поистине хорошо, если бы не боль, которая за время сна в затекшем теле увеличилась в геометрической прогрессии. Но даже это не омрачило тот факт, что на ближайшие две недели он вместе с Чанбином освобождены от занятий. Хан уверен, что здесь не обошлось без вмешательства кого-то из отцов, но сейчас это мало волновало. Главное, что он успеет немного прийти в себя. Куда обиднее было из-за пропуска тренировок, особенно потому, что сейчас тетя Иззи планировала вернуться к преподаванию и можно было ходить к ней. Занятия с ней были для Джисона особенными, ведь именно Изабель когда-то впервые показала пару приемов, чтобы поставить на место назойливого мальчика из детского сада, который постоянно его задирал. Потом, конечно, папа сильно ругался и грозился больше никогда не подпускать ее к ребенку, но в эти угрозы не верил никто, даже маленький Джисон. Слишком уж сильная у них была связь. Решив, что спешить сегодня никуда не надо, Хан уснул еще на несколько часов. Во второй раз его разбудил сладкий запах свежих бельгийских вафель, который подозрительно отчетливо ощущался в комнате. Но это было настолько приятно, что никакого подвоха его полусонный мозг не заметил. Этот завтрак папа Магнус готовил ему в первые дни, когда маленький Джисон только появился в их доме. Тогда не многое радовало мальчика, но вафли с шоколадным топпингом и свежей клубникой покорили его сердце с первого кусочка. Так и вышло, что этот завтрак в их семье был особенно символичен и готовился по особым случаям. Видимо, сегодня был такой день. Скула ощутимо опухла, но это не сильно удивило Джисона: знал, что такого стоит ожидать. Дальше лежать было невозможно, так что пришла пора продрать наконец глаза, умыться и позавтракать. Судя по планам тети Иззи, сегодня будет насыщенный день. Сладко зевнув, но не рискнув потягиваться — он понимал, что боль от такого только усилится — Джисон медленно сел в кровати, потер глаза и посмотрел на экран телефона. Было почти полдень, значит, удалось поспать больше двенадцати часов. Повернувшись в сторону дверей, Джисон не сдержал вскрика: — Дядя Джейс, тринадцать кабачков тебе в братья! Какого черта ты тут сидишь и пугаешь меня?! Перед Ханом на небольшом кресле, которое он обычно использовал для чтения, во всей красе восседал Джейс и улыбался так, словно наблюдал не за Джисоном, а за сном мамы-кошки и нескольких котят. В его руках была тарелка с любимыми вафлями, которые, судя по виду, были приготовлены совсем недавно. А на нем самом не было ничего, кроме вчерашних трусов с солеными огурцами. — Доброе утро, золотце. Ты так долго спал, что я стал переживать, не случилось ли чего. Все уже успели позавтракать и разбрестись по делам — Изабель запрягла всех. Ну, кроме меня. Я сказал, что ни за что не покину это дом, пока не буду уверен в твоей безопасности. Хан любил своего дядю, правда любил. В детстве они много времени проводили вместе, но то, каким он стал после разрыва со своей женой, пугало не на шутку. Иногда Джисон всерьез задумывался, почему он становится объектом внимания всех взрослых в этом доме. Но дядя Джейс говорил так искренне, что, несмотря на неудобство, ему стало совестно обижать родного человека. — Прости, да, доброе утро. Спасибо, что позаботился обо мне, но… — Джисон немного запнулся, придумывая, как бы лучше спровадить дядю из комнаты и хотя бы одеться без посторонних глаз. — Как насчет того, чтобы отнести вафли на кухню и сделать мне чай, пока я умоюсь и спущусь? Тебя не затруднит? — он постарался улыбнуться, но из-за болевшей скулы вышло не очень. — Ох, конечно, как я сам не догадался! Жду тебя внизу, золотко! — И… Дядя Джейс, не мог бы ты на себя что-то накинуть? Вдруг кто-то придет раньше запланированного? Но Джейс уже не слышал последней просьбы — слишком резво бросился выполнять просьбу племянника. Джисон снова откинулся на подушку: это будет очень долгий день.***
Оказывается, Хан не подозревал, насколько долгим он будет. Сначала они позавтракали с дядей Джейсом на кухне. Точнее, завтракал только Джисон, попутно выслушивая грустную историю любви, которая разбилась о скалы бытовухи. Джейс и Клэри были очень красивой парой с не менее красивой историей любви, за которой маленький Джисон мог наблюдать собственными глазами. Но так было только поначалу. Они встречались довольно долго, прежде чем перейти к более серьезному шагу и узаконить отношения. Забавно, предложение сделала именно Клэри. Она же потом и предложила развестись. Кларисса была человеком тонкой душевной организации, с изысканным вкусом, который не покидал ее и в повседневной жизни. Ее художественная мастерская, в которой Джисон часто проводил время в детстве, напоминала древнегреческий дворец — все было очень утонченно, возвышенно, словом, точно отражало натуру тети Клэри. Так уж вышло: человек искусства не смог в конечном итоге ужиться с максимально приземленным дядей Джейсом, который все чаще стал разгуливать по их дому в самых странных трусах, которые когда-либо можно было представить. И ладно бы он просто разгуливал там, когда никого нет. Он не гнушался выйти в таком виде и к гостям, которые были теперь нечастым явлением в их доме. Но хуже всего, по признанию самой Клэри, стало то, что со временем Джейс совершенно перестал удивлять ее — а это, как оказалось, было самым важным в отношениях. В итоге месяц назад они поговорили и пришли к одному-единственному выводу: лучшим решением будет развестись официально, но при этом остаться хорошими друзьями. Вся семья Клэри обожала, поэтому не была готова просто так отказаться от уже родного человека. Видимо, оставаться с бывшими в хороших отношениях у них в крови. Дядя Джейс с таким решением согласился, но, как только Клэри уехала в Париж воплощать свою давнюю мечту, перебрался в дом Лайтвуд-Бейнов и буквально прирос к этому месту. Сначала все очень переживали за него и даже жалели, но сейчас такое соседство стало невыносимым. Прослушав полтора часа историй о том, как красиво дядя Джейс когда-то ухаживал за своей женой и как она его отблагодарила за это в итоге, Джисон был готов сбежать из дома, несмотря на боль. Только сейчас он вспомнил о предписаниях Минхо и понял, что забыл принять таблетки. Может, хоть под обезболивающими жить станет чуточку легче? Когда со всеми утренними ритуалами было покончено, со стороны входной двери послышались громкие голоса: наконец заточению Джисона в компании доброго дракона Джейса пришел конец. Первыми в квартиру «вошли» огромные пакеты и коробки, за которыми даже не было видно того, кто их нес. Когда суматоха подулеглась, Хан заметил, что кроме тети Иззи дома наконец появился его папа Магнус, которого вчера он так и не застал, — уснул раньше — а еще его любимая Мариз (она до сих пор запрещала называть себя бабушкой, хоть и безмерно любила приемного внука). А вот кого он действительно не был готов увидеть в этой компашке, так это Саймона и Феликса. Еще страннее то, что Феликс был, а вот Минхо… Первым к подошедшему Хану устремился Магнус, бросая увесистые пакеты прямо на пол. Он практически подбежал к сыну, но, вовремя вспомнив о повреждениях Джисона, поумерил пыл и вместо привычных объятий только осторожно погладил его по волосам, мягко почесывая за ухом. Будто перед ним не человек стоял, а один из излюбленных котов: — Привет, бисквитик. Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Может, присядешь? В этом был весь папа Магнус. С детства заботился о Джисоне и любые невзгоды сына воспринимал слишком близко к сердцу. Удивительно даже, что вчера не примчался в приемное отделение, как только услышал новости. — Пап, всё хорошо, мне уже намного лучше. Принял все лекарства, отлично позавтракал, спасибо за мои любимые вафли, кстати. И даже заставил дядю Джейса надеть на себя что-то более подходящее запланированному приему. Кстати, а почему так много вещей? — он наконец смог оценить масштабы бедствия: коробки и пакеты занимали добрую половину прихожей, и, по всей видимости, это был не конец: в квартире остались только тетя Иззи и Мариз, а вот парни пропали. — Не делай такой изумленный тон. Прекрасно же понимаешь, милая Изабель решила устроить полноценный званный ужин в свою честь, так что кроме еды, которую она заказала в «Нефритовом волке» на несколько недель вперед, судя по всему, нас ждали походы по магазинам за нарядами, подарками и кучей мелочевки, которая ей понадобилась для комнаты. — Стой, для комнаты? Она будет жить с нами? — Да, бисквитик, по крайней мере первое время. Это всё мне что-то напоминает… Легкое чувство ностальгии тронуло сердце Магнуса. Когда они забрали Джисона и только учились быть родителями, в их старой квартире постоянно кто-то жил и помогал. Тогда Магнус только-только открыл свою студию в Бруклине, из-за чего приходилось много времени проводить за бумажной волокитой, рекламой и постоянно быть в разъездах, чтобы заводить нужные контакты в этой области и наращивать связи. Александр и Изабель тогда тоже только начали вставать на ноги и работали в клубе знакомых, а об открытии собственной школы могли мечтать исключительно по вечерам за семейным ужином. Конечно, больше всего тогда помогла им именно Изабель и Мариз, которые часто оставались с мальчиком или возили его к врачам и на терапию. Но и Джейс, в то время еще молодой и полный сил, а не сжираемый сожалениями, никогда не гнушался общества новообретенного племянника и при первой же просьбе приезжал смотреть за Джисоном. Помогала и Катарина, которая как-то слишком быстро привязалась к своему юному пациенту, приходя на помощь и проводя время с мальчиком, пока не была занята в больнице. Так и получилось: Джисон, родственников которого не смогли найти и который остался совсем один, обрел не только новых родителей, но и кучу родных и неродных людей рядом. Через пару лет, когда Хан подрос, а Магнус и Алек твердо стояли на ногах, было решено купить новую квартиру, в которой при желании сможет уместиться вся их многочисленная родня и такие же многочисленные друзья. И хотя основную часть времени они планировали жить втроем, у вселенной были свои планы. Сначала у них жил только кто-то из родственников, потом с ночевками часто стал оставаться Чанбини, которого Джисону посчастливилось встретить еще в детстве и с тех пор не расставаться (иногда они с Алеком шутили, что на самом деле у них близнецы). А в один из самых обычных дней Магнус привел в дом двух милейших братьев, которые окончательно и бесповоротно завоевали сердца не только взрослых, но и Джисона. Причем один из братьев, по всей видимости, действительно украл сердце его ребенка… Магнус сморгнул дымку теплых воспоминаний и снова погладил сына по голове. — Ну ничего. Пока мы со всем этим будем разбираться, не хочешь взять Минхо, Черча и Председателя Мяо и посидеть с ними в игровой? Сам понимаешь, обилие людей вгоняет в стресс даже Председателя, а о Черче я даже заикаться не хочу. Он предпочтет побыть со своим любимым человеком, пока этот шум не уляжется, — Магнус хитро ухмыльнулся: своей непроницательностью их сын точно пошел в Алека. Ведь Джисон даже не понял, что речь шла не только о старом коте с характером примадонны. — Минхо здесь? — Джисон явно оживился, услышав это имя. — Да, иначе мы бы не увезли всё. Думаю, скоро придет. Ну, что скажешь? — Я не против, но… А как же Феликс? Да и Чанбин скоро должен прийти… — Феликс слишком долго не видел своего ненаглядного Саймона, так что, думаю, сам быстро оставит вас — им есть, что обсудить. Вы ведь не на весь вечер уходите. Просто не хочу, чтобы внизу толпилось слишком много людей — для твоего организма это будет дополнительным стрессом. Да и своих деток могу доверить только вам, — Магнус театрально прижал тыльную сторону ладони ко лбу, явно давая понять: его любовь и забота о двух четвероногих лишь немногим уступает любви к сыну. Хан на секунду задумался, размышляя, кого бы папа выбрал, если бы его поставили перед фактом: либо Джисон, либо Председатель Мяо. И он соврет, если скажет, что на 100% уверен в выборе Магнуса… — Ты прав. Только поздороваюсь со всеми, дождусь Минхо — и вместе поднимемся наверх, чтобы не мешаться под ногами и присмотреть за Черчем и Мяо. Только, пап… Можно дядя Джейс побудет с вами? Я немного устал от его гиперопеки за несколько часов. Магнус громко засмеялся. — Конечно, бисквитик, дядю Джейса на себя возьмет твоя бабушка, — он подмигнул сыну, когда позади раздался командный голос. — Я же просила не называть меня бабушкой! От этого тона вздрогнул и Джисон, и Магнус. Нет, у него были прекрасные отношения с мамой Алека, но… не всегда. И каждый раз, услышав что-то в таких интонациях, мысленно переносился во время, когда они только познакомились с Алеком и Магнус совершенноПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!