Вернутся к фанфику
Сhapter 8
21 августа 2025, 09:44 — Джисон, я прошу тебя выслушать нас прежде, чем броситься на поиски Минхо и наломать еще больше дров, — Алек сжал плечо сына, который был готов сорваться в любой момент. Его еле уговорили вернуться домой и дождаться новостей от Люка, а не скитаться по ночному Нью-Йорку в поисках хотя бы какой-то зацепки.
Головой Джисон всё это прекрасно понимал: найти иголку в стоге сена сейчас проще, чем Минхо. Но просто сидеть и ждать новостей было невыносимо. Внутри всё закипало тягучей лавой, пытаясь выжечь остатки самообладания. Еще немного — и он сорвется.
В комнату вбежала встревоженная Изабель. Она понимала, что сейчас будет, поэтому не решилась сразу броситься к племяннику, а лишь тихонько прошептала:
— Котенок…
Но Джисон не шелохнулся. Никогда еще он не игнорировал ее, даже если был сильно обижен. Оставался шанс, что Хан просто ничего не слышал: его глаза смотрели сквозь присутствующих, а мысли, казалось, были далеко отсюда.
Алек вкратце рассказал, что случилось, поэтому Иззи прекрасно понимала состояние Джисона. Ей бы очень хотелось вернуться в прошлое и убить эту суку, только бы никогда больше не видеть на его лице это отсутствующее выражение. Даже неприкрытой ненависти сейчас она была бы рада. Джисон, сидевший перед ней, был просто жалкой копией себя прежнего.
К ней подошел Магнус и молча взял за руку. Не нужно слов, чтобы понять: с них всё это когда-то началось, на них же и должно закончиться. Он тоже был больше похож на привидение, чем на себя. Видимо, призраки прошлого наполнили этот дом и собирались отомстить сполна: слишком уж долго их прятали в надежде, что всё, случившееся когда-то, — просто страшный сон.
— Джисон, — Алек слегка потряс его за плечо, — мы можем начинать?
Хан слегка тряхнул головой и выдавил из себя слабую улыбку — это было нужно его родителям и тете Иззи.
— Понимаю, вы не стали бы сейчас тратить драгоценное время на пустые разговоры. Так что да, я готов выслушать всё, что скажете. А потом мы вместе найдем Минхо и накажем виновных, ведь так?
По щеке Магнуса потекла одинокая слеза. Его милый, добрый сын… Самый понимающий и чуткий ребенок. Он должен был защищать его и никогда не допустить случившегося, но сейчас… Что ж, он клянется, что искупит все прошлые грехи и загладит вину перед Джисоном и Минхо. Если после всего они вообще захотят говорить.
— Милый, я хочу, чтобы ты запомнил самое главное: я люблю тебя. Так, что иногда даже твой отец не в силах соревноваться с силой этой любви. Именно поэтому я прошу дослушать историю до конца и попробовать не возненавидеть меня в итоге. Ты лучшее, что случилось в семье Лайтвудов-Бейнов, и лучшее, что когда-либо сможет случиться.
***
Магнус сел напротив Джисона, который устало опустил голову на плечо Алека, но слушал внимательно. Иззи села рядом и взяла Бейна за руку. Он только благодарно улыбнулся и сжал ее ладонь в ответ. Неприятное дежавю: когда-то почти так же они объяснялись перед Александром. — Джисон, я никогда не рассказывал, что случилось до твоего появления и даже до знакомства с твоим отцом. Не потому, что нечего было рассказывать, нет. Просто… — Магнус ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. — Я был ужасным человеком и делал вещи, которыми нельзя гордиться. Всю следующую жизнь я пытался искупить вину, чтобы тебе никогда не пришлось страдать и отвечать за мои проступки, но всё вышло из-под контроля. Думаю, больше у меня нет права молчать. И он рассказал всё: о своем детстве и отце, с которым в какой-то момент прекратил любое общение. Поэтому Джисон никогда не встречался со своим дедушкой и даже не знал, что тот всё так же живет в Нью-Йорке. О мечте посвятить жизнь танцам, ведь только так мог чувствовать себя живым. И о том, как жизнь превратилась в кромешный ад, стоило ему полюбить не того человека. Рассказ о Камилле давался невероятно тяжело, но поддержка в глазах мужа помогала не останавливаться. Если сейчас прекратить, больше он не сможет заставить себя вспоминать всё, через что когда-то пришлось пройти из-за Белькур. Джисон слушал внимательно, не перебивая. Как бы Магнус не старался, никакого отвращения или разочарования на его лице разобрать так и не смог. Только вселенскую усталость и беспокойство. Еще с детства Хан любил слушать истории о том, как любовь папы и папы победила всё. Он знал, что у папы Алека должна была быть свадьба с другой женщиной, но вот о том, что было с Магнусом, никто никогда не говорил. Некоторые вещи казались настолько нереальными, что больше походили на сказку или любовный роман. Только вот восхищаться или удивляться не было никаких сил: где-то там Минхо совершенно один. — Почему вы думаете, что во всем виновата эта Камилла? — впервые с начала рассказа подал голос Джисон. — Хотелось бы, чтобы это было просто моей разыгравшейся фантазией, но все улики говорят за себя. Записка, которую они оставили у тебя в кармане, только подтверждает предположение. Камилла вернулась и теперь жаждет отомстить. — Тогда при чем тут Минхо?! — Хан неосознанно повысил голос. — Почему не я, если она так сильно хотела отомстить вам? Можно было даже не похищать. Просто прихлопнули бы где-нибудь в подворотне по дороге домой — и дело с концом. Брошенные в сердцах слова заставили каждого из присутствующих почувствовать тупую боль в сердце. Джисон даже не догадывался, что одной неосторожной фразой вскрыл едва-едва затянувшиеся раны прошлого. — Котенок… — Иззи первой подала голос. — Я знаю, тебе больно и страшно, потому что твой любимый человек сейчас в опасности, но клянусь, мы сделаем всё, чтобы спасти Минхо. Люк и Саймон уже несколько дней сутками напролет работают над делом. Думаю, ошибка уже вскрылась. Камилла может и конченная сука, но она не станет убивать человека просто так. Так что он будет в порядке. Она опустилась на колени перед сидящим Джисоном и потянулась к лицу, нежно поглаживая по щеке. — Завтра всё решится, но тебе нужно остаться дома и успокоиться. Только не делай глупостей, умоляю. Позволь нам разобраться и покончить со всем раз и навсегда. — Как я могу? — полушепотом спросил Джисон. — Просто доверься нам, — Алек, сидевший рядом, приобнял его за плечи. Комната погрузилась в тишину на несколько долгих минут, но после Джисон заговорил: — Ладно, я подожду до завтра. Только до завтра. Если вы ничего не узнаете, я буду искать его сам. И мне плевать, если придется обойти весь Нью-Йорк. Я обыщу каждый клочок земли, но найду Минхо. Вам меня не остановить, — в его глазах загорелся огонек. Очень нехороший огонек. Магнус узнал его: такой же когда-то горел и в его собственных глазах, когда Камилла посмела угрожать Александру и Изабель. Тогда он недооценил бывшую любовь: не думал, что в первую очередь она решит добраться до него самого. И пусть Джисон не был их родным сыном, сейчас Магнус понимал: он полная копия его и Алека. — Пап, — наконец Хан обратился к Магнусу. Огонек в глазах погас. — Мне плевать, кем ты был тогда и кем станешь потом. Я люблю и буду любить тебя, что бы ни случилось. И никого из вас, — он по очереди посмотрел на Иззи и Алека, — не виню в случившемся. Здесь только один виновный — Камилла. Он встал и бросился на шею Магнусу, который несколько секунд сидел, замерев то ли от страха, то ли от неверия. — Никогда и ни при каких обстоятельствах я бы не разочаровался в тебе, пап, — Джисон чувствовал, как постепенно намокает его футболка на плече. — Не смей во мне сомневаться, слышишь? Магнус только нечленораздельно угукнул. Рассказ о прошлом и так дался ему нелегко, но безоговорочная поддержка сына просто уничтожала. Чем он заслужил таких людей рядом? — И я знаю, что ты сделаешь всё, чтобы спасти Минхо. Но если не выйдет, пожалуйста, не держи меня. Я найду его сам. — Но как? — только и смог выдавить Магнус. — Не знаю. Но я не успокоюсь, пока он не будет в безопасности. И не важно, какую цену мне для этого придется заплатить. Казалось, самые страшные опасения не оправдались. Пока было сложно сказать, чего именно хотела Камилла. Она попытается забрать у них самое дорогое, даже если это нелепое стечение обстоятельств лишило ее полного преимущества. Завтра они должны сделать всё возможное, ведь в противном случае он уже не сможет остановить Джисона — и тот рано или поздно подставится под удар. Изабель не соврала: Камилле не было никакого проку держать в заложниках Минхо, но и убивать его просто как свидетеля — совершенно не в ее стиле. Но Магнус также понимал, что женщина не могла не знать, как близок Минхо семье Бейна. Поэтому даже этот козырь Белькур разыграет с максимальной выгодой для себя. У него не осталось выбора. Магнус обратился к тому, кого ненавидел немногим меньше своей бывшей. В этом деле все средства хороши, и ради защиты своей семьи он готов заключить сделку хоть с самим дьяволом. Бейн поклялся, что слезы, пролитые сегодня, будут последними. Следующий раз он заплачет только на свадьбе своего сына. Убедившись, что Магнусу стало легче, Джисон отстранился и со всей искренностью, на которую только был сейчас способен, улыбнулся. А потом передал его в руки Алека и повернулся к тете Иззи, которая впервые выглядела настолько подавленной и тихой. Хан взял ее за руку и усадил рядом с собой на диван. Кажется, ей все еще было, что сказать. — Джисон, я старалась быть для тебя примером и оберегать. Но так было не всегда. Я совершила много дерьма. Очень. Много. Дерьма. И мне жаль, что теперь ты вынужден увидеть эту мою сторону, — всё это время она говорила, не глядя ему в глаза. — Тетя Иззи, я уже говорил это папе, скажу и тебе: мне плевать, кем ты была и сколько дерьма совершила. Я любил и буду тебя любить, несмотря ни на что. Ты спасла меня, так скажи, как могла подумать, что я просто отвернусь от тебя? Неужели за все годы рядом я не доказал своей любви? — Мой милый мальчик, в жизни бывают вещи настолько страшные, что даже самые близкие могут отвернуться от тебя, стоит правде выплыть наружу. Страх свойственен каждому из нас. Особенно, когда явью становятся кошмары, о которых ты так сильно хотел забыть, — теперь она смотрела ему в глаза, стараясь не отводить взгляда. — Пообещай, что будешь осторожен и никогда не совершишь таких ошибок, как мы с твоим отцом. — Ничего не могу обещать. Но надеюсь, если случится что-то плохое, рядом всегда будет тот, кто удержит меня, — Джисон устало опустил голову, но через мгновение задал вопрос, мучивший его сильнее всего: — Тетя Из, ты правда думаешь, что они не навредят Минхо? Несмотря на то, что сегодня он узнал слишком многое о прошлом своей семьи, из головы ни на секунду не уходили мысли о Минхо. Да, некоторые вещи из рассказанного шокировали, но даже так часть его сознания всё время была заполнена этим. Джисон не соврал, когда сказал, что не злится на родителей и что ему абсолютно плевать на то, что они творили в прошлом. Возможно, узнай он об этом при других обстоятельствах, придал бы большее значение исповеди Магнуса и Изабель. Но сегодня… Сегодня Хан принял бы даже признание в убийстве как нечто обыденное, потому что удивляться или излишне реагировать на это не было никаких сил. Он просто устал. И единственным желанием было оказаться в уже полюбившейся постели рядом с Минхо. Трель дверного звонка разрезала недолгую тишину. Все взгляды обратились к двери. — Вы кого-то ждете? — уточнил Джисон. — Нет. Но, может, это Люк или Саймон? — произнес Алек, отправляясь к входной двери. Не было никакой гарантии, что к ним не заявятся шестерки Камиллы, поэтому открыть дверь он решил сам. Через несколько минут, показавшихся вечностью, Алек вернулся в комнату. Выражение его лица говорило о том, что пришел совсем не Люк. И не Саймон. — Магнус, я не… — договорить он не успел, так как следом вошел незнакомый мужчина. Джисон посмотрел на него: крепкое телосложение, черные волосы с легкой проседью, в чертах лица угадывалась старость. Он не был стариком, но и ровесником родителей назвать точно нельзя. Внимательнее изучив лицо человека, неотрывно смотревшего на его отца, Хан понял: перед ним была практически полная копия Магнуса. — Привет, сынок, — мужчина почти двинулся в сторону Бейна, но, встретив ледяной взгляд, застыл на месте. — Я не просил заявляться сюда. Обсудить детали можно и в другом месте. — Не будь так строг, Магнус. До меня дошли слухи, что эта стерва похитила твоего сына, поэтому я не мог ждать. — Откуда ты узнал? — его поза выдавала напряженность, поэтому Алек подошел вплотную к мужу и встал рядом. — Она не очень-то старается скрываться, а у меня еще остались связи с… Ну, ты понимаешь, о чем я, — мужчина слегка улыбнулся, будто извиняясь. — Ты хотел сказать со времен, когда ты был одним из боссов мафии? Не смеши меня. Бывших боссов не бывает, — Магнуса эта улыбка ничуть не подкупила. — Перестань. Ты прекрасно знаешь, что я вышел из дел почти сразу после того, как Камилла едва тебя не убила. И тот факт, что ты до сих пор меня не простил, не значит, что мои слова и просьбы были ложью. — Сейчас не об этом, — Магнус, казалось, начинал выходить из себя. — Ладно, пойдем в другую комнату и всё обсудим. Только сейчас мужчина обратил внимание на Джисона, всё это время не издававшего ни звука. Несколько мгновений темный взгляд изучал его, словно сканируя с ног до головы, а потом лицо вдруг прояснилось. — Ты же Джисон? Но почему тогда все говорят, что Камилла тебя похитила? Так вот как выглядит его дедушка. Сейчас Джисона мало интересовало, что именно произошло в прошлом, но почему-то было приятно узнать, что у него есть еще один близкий человек. Хотя, учитывая их ситуацию, едва ли можно было его так назвать. — Асмодей, я сказал идти за мной, — Магнус уже было попытался схватить отца за пиджак и увести за собой насильно, но Джисон оказался быстрее. Он встал с дивана и в два шага оказался рядом с мужчиной, протягивая руку. — Здравствуйте! Я Джисон Хан, а вы, если правильно понял, мой дедушка? Лицо Асмодея буквально засветилось изнутри. — Дедушка? — он ненадолго замолчал, будто смакуя это слово. — Пожалуй, да, ты можешь называть меня так. Ну, или как захочешь. Нам следует познакомиться с тобой поближе. — Ничего вам не следует, прочь от моего сына, давай, — Магнус всё же утащил его за собой, схватив за руку. Уже почти скрывшись за поворотом, Асмодей крикнул: — Джисон, дедушка еще вернется поболтать с тобой! Как только Бейны исчезли в другой комнате, Хан подошел к Алеку. — Что это было? Алек только почесал затылок и ухмыльнулся. — Это был твой дедушка. Он крайне своеобразная личность, из-за которой Магнус настрадался. Но даже при всей своей напускной агрессии и холодности он всё еще любит отца, хоть они почти и не общаются. Думаю, вы давно могли бы познакомиться, если бы Асмодей и Магнус наконец поговорили и выяснили отношения. Ему это нужно, вот только твой отец, Джисони, ужасный упрямец. — Надеюсь, они смогут помириться… — Джисон вздохнул: знакомство с Асмодеем забрало остатки сил. — Пап, отвезешь меня в квартиру Ли? — Что? Джисон, это совершенно безрассудная идея. Скорее всего они следили за домом, там будет небезопасно. — Коты остались совсем одни, а Чанбин и Феликс сейчас в отъезде. Алек внимательно посмотрел на сына. Не нужно было ходить к гадалке, чтобы понять: Джисон ни за что не отступится и, если попытаться его удержать, сбежит при первой же возможности. — Ладно, я позвоню Люку и попрошу усилить охрану. И останусь с тобой. Джисон попытался возразить, но был тут же перебит: — Это не обсуждается. Либо ты остаешься там со мной, либо никуда не едешь. — Но как же папа? — С ним останется Иззи, Саймон и Джейс. Только давай дождемся, пока он договорит с Асмодеем, чтобы попрощаться. Джисон кивнул и поплелся обратно к дивану. Оставалось надеяться, что разговор не затянется на всю ночь. Пока Алек и Иззи вызванили друзей, узнавая новости и раздавая указания, он уронил голову на спинку и провалился в тревожный сон. В нем совсем некстати всплывали обрывки воспоминаний, одним из которых был вечер семейного ужина в честь возвращения Изабель. Тогда Минхо подарил ему кулон, а себе оставил кольцо. «Обладатели этой пары украшений всегда находили дорогу друг к другу, даже если судьба разводила их по разным полюсам».***
Джисон почувствовал, как рядом на диван кто-то опустился. Движение было слишком заметным — не было похоже ни на кого из его родных. Он напрягся и открыл глаза, приготовившись в случае чего вскочить и дать сдачи, если ему попытаются навредить. После пережитого инстинкты вопили даже в родном доме. Видимо, он открыл их слишком резко: Асмодей, сидевший теперь рядом, вскинул руки в защитном жесте. — Прости, если напугал, — с виноватой улыбкой произнес он. Теперь Хан мог рассмотреть его внимательнее. Это был статный мужчина, явно знавший себе цену. Все его движения выдавали уверенность и какую-то внутреннюю силу. Его волосы были длиннее, чем у Джисона, а кошачий разрез глаз напоминал о Минхо. Асмодей улыбался и, кажется, точно так же не стесняясь рассматривал Хана в ответ. — Так вы и правда мой дедушка? — зачем-то спросил Джисон, хотя прекрасно понимал абсурдность ситуации и вопроса. — Правда. Твой отец вообще-то против нашего общения, но мне бы хотелось узнать тебя поближе. — Зачем? Вы не то чтобы сильно желали этого последние шестнадцать лет. Я вас даже не видел ни разу, — Хан говорил это без упрека, просто констатировал факт. — Джисон… — Асмодей тяжело вздохнул. — Я был очень плохим отцом для Магнуса, но это не значит, что я не осознал ошибок и не пытался всё исправить. Это… немного сложнее, чем кажется. — Вы хотя бы пытались помириться? — Пытался, и не один раз. Просто я причинил ему слишком много боли. — Поэтому решили всё оставить и больше не испытывать судьбу? — Джисон пытался прочитать на лице собеседника истинные чувства. Странно, но он верил в искренность раскаяния Асмодея. — А Алек не соврал, когда говорил о твоей проницательности. Да, я оставил любые попытки, потому что каждый раз натыкался на стену. Следил за вами все эти годы, приглядывал, но восстановить общение больше не пытался. — Жаль, — Хан слегка повел плечами, — мне бы хотелось иметь такого прикольного дедушку. Если честно, любого дедушку… — Ты считаешь меня прикольным? — громче, чем следовало, выкрикнул Асмодей. — Правда? Тебе хотелось бы общаться со мной? — Почему нет? Думаю, папа тоже рано или поздно простит вас. Не знаю, что именно произошло и чем вы так его ранили, но не оставляйте попыток. Глаза Асмодея расширились, а с лица пропали последние следы улыбки. — Драгоценное дитя… Теперь я вижу, почему мой сын так сильно тебя оберегает и готов на многое, лишь бы защитить. Спасибо. Я сделаю всё, что от меня потребуется, чтобы помочь приструнить Камиллу. На этот раз навсегда. — Так вы с ней тоже знакомы? — от имени этой женщины Джисона уже начинало тошнить. — Гораздо ближе, чем хотелось бы, — а потом перевел тему: — Я слышал, ты с Алеком уезжаешь? — Да, — коротко бросил Джисон. Он, может, и был рад возможности поговорить с новоиспеченным дедушкой, но объяснять, почему важно быть именно там, не было никаких сил. — Я приставлю к вам дополнительную охрану, — кивая будто самому себе, проговорил Асмодей. — Не думаю, что в этом есть смысл, там же полиция и… — О нет, против людей Камиллы копы не всегда эффективны. Хотя, — лицо мужчины исказила гримаса отвращения, — если они даже не смогли похитить нужного человека… Увидев, как померкло при упоминании похищения лицо Джисона, Асмодей тут же попытался исправить ситуацию. — Прости, я не должен. В общем, поговорю с Александром и решу этот вопрос. Джисон, — Асмодей потянулся к внуку и легонько похлопал по плечу, — я помогу спасти твоего друга. — Вы правда сможете это сделать? — В этом мире не так много вещей, которые всё еще не подвластны Асмодею Бейну. И найти человека — не одна из них. Даже если его спрячут в самой преисподней. — Тогда повезло, что у меня такой могущественный дедушка. Надеюсь, вы всё-таки сможете помириться с папой. Буду рад как-нибудь поужинать. Эта фраза, брошенная совершенно обыденно, зажгла в груди Асмодея уже забытый огонек надежды на воссоединение с сыном и его семьей. — Я тоже на это надеюсь, Джисон. Спасибо. Оставив внука одного, он нашел Алека, который что-то бурно обсуждал с Магнусом. Не хотелось вмешиваться в этот разговор, но он должен был рассказать им о предложении охраны и вернуться домой, чтобы закончить со своей частью. — Простите, что прерываю. Александр, могу ли я поговорить с тобой? — Асмодей старался не смотреть на сына. Сегодня они заключили молчаливое перемирие, но он не знал, как долго оно продлится. Не дав мужу возможности ответить, первым заговорил Магнус: — Ты можешь говорить при мне. У нас нет друг от друга секретов, — последнее слово он особенно выделил, красноречиво намекая, что призраки их прошлых недомолвок всё еще витают в воздухе даже несмотря на временную капитуляцию. — Хорошо, Магнус. Думаю, полиции будет недостаточно. Как я уже сказал Джисону, хоть люди Камиллы и допустили оплошность, нельзя их недооценивать совсем. — Ты говорил с моим сыном? — Магнус буквально вскипел, но Алек удержал его за руку и не дал двинуться с места. — Магнус, прошу, — он посмотрел в глаза мужа. — Сейчас не время для разборок. К тому же, Джисон сам проявил к нему интерес. Не будь так строг. Еще немного, и из глаз Бейна посыпались бы самые настоящие искры — слишком напряженными были последние часы. И визит отца спокойствию не способствовал. Его помощь в борьбе с Камиллой было трудно переоценить: даже если он и был всего лишь бывшим главой одного из мафиозных кланов Нью-Йорка, влияние Асмодея было колоссальным. И какие бы обиды сейчас не разрывали сердце Магнуса, он не был глуп. Это слишком драгоценный ресурс, чтобы отказаться от него во имя собственной гордыни. Поэтому и только поэтому Магнус сменил гнев на вымученную милость. — Хорошо, что ты там говорил о полиции? — Я настаиваю на охране из числа моих людей. В первую очередь, для Джисона. Мы не можем исключать того, что Камилла попытается схватить его, чтобы насолить вам. А так как Алек будет с ним, на него это тоже распространяется, — выдержав небольшую паузу, Асмодей продолжил: — К тебе и Изабель, разумеется, тоже будет приставлены дополнительные охранники. Все же вы — ее главная цель. Магнусу не оставалось иного выхода, кроме как согласиться.***
Пустота квартиры давила на виски. Сегодняшний вечер должен был стать особенным для них с Минхо, по крайней мере, он очень на это надеялся. А что в итоге? Всё здесь замерло в ожидании хозяина, будто само время остановило ход. Черч, словно почуяв что-то неладное, вылез из своего привычного укрытия в шкафу Минхо и внимательно наблюдал за снующей туда-сюда фигурой Джисона. Он слишком хорошо чувствовал своего человека, точнее его отсутствие. Только поэтому сейчас подошел к Хану и потерся о ноги. Вообще этот интимный жест принадлежал только одному — других Черч считал недостойными своей любви и ласки, но сейчас он четко улавливал отчаяние, которое затапливало Джисона. Еще немного — и тот просто захлебнется в нем. А этого Черч допустить не может. Его любовь к Минхо всегда была обречена, он не настолько глуп, чтобы не понимать этого. Но надежда, когда-то поселившаяся в маленьком сердечке, никак не отпускала. Этот человек… Он был ангелом, к ногам которого хотелось прильнуть и остаться там навсегда Черча люди не жаловали. Называли агрессивным, черствым, гордым, неблагодарным. За свою долгую жизнь ему не везло слишком часто. Поэтому и Магнуса с Александром он сначала отталкивал. Хотя, признаться, они были первыми, кто смог достучаться до одинокой души, отвергаемой всеми. Да и Джисон, откровенно говоря, был хорошим малым. Но Минхо… То, что почувствовал Черч в первую встречу, люди называют любовью с первого взгляда. И каково же было удивление, когда ему с первых секунд ответили взаимностью. Иногда Черч представлял, как они вместе сбегут и проживут счастливо остаток его жизни. О, если бы это только могло стать реальностью… Но развитая за годы жизни с людьми наблюдательность с каждым днем вопила об обратном. Он всё чаще стал замечать подозрительно влюбленные взгляды Минхо, но не в его сторону. Мальчик всегда смотрел только на Джисона. Осознание, что конкурент за сердце этого ангела живет с ним под одной крышей, сводило с ума. Однажды Черч даже решился на отчаянный шаг и почти уронил на голову Джисона старинную вазу, которую Мариз подарила сыну на годовщину свадьбы, но вовремя остановился. Ревность ослепила его, но не настолько, чтобы забыть обо всем хорошем, что делал для него Хан. Всё, что ему оставалось, — это надеяться, что глупая детская влюбленность Минхо пройдет, и тогда он поймет, кто ему на самом деле нужен. Но ничего не изменилось ни через год, ни через три. Черч смирился. Нет, он не отказался от мечты. Просто признал, что сердце его человека занято другим. Тогда-то он впервые и подумал, что на самом деле достаточно будет просто быть рядом… Пока они все вместе жили у Ли, его убежденность в серьезности чувств этих двоих только крепла. И тогда Черч решил, что нужно устроить им проверку. Вдруг вселенная решила подарить ему последний шанс? А если нет, даже немного порадуется за людей (хотя никому и никогда в этом не признается). Он начал внимательнее присматриваться к Джисону и подмечать, что тот будто впервые осознает собственные чувства. При любой возможности пытался вклиниться и перетянуть внимание на себя — и ведь получалось! Но разве не должен влюбленный человек видеть перед собой только одного-единственного? Хотя Алек вот тоже с Магнуса глаз не сводит даже после стольких лет совместной жизни, но и его самого никогда не игнорирует… Как же сложно с этими людьми! Поэтому сейчас Черч видел, как тяжело Джисону. Он догадывался, что произошло что-то очень нехорошее. Что-то, что поставило под угрозу их любимого человека. А ничто не объединяет так, как совместное горе. На этот вечер он станет ласковым и ручным, чтобы разделить боль с Ханом, когда же Минхо вернется (а он обязательно вернется!), опять начнут соревноваться за его внимание. Черч будет делать это не со зла, но исключительно из благородного желания напомнить, как важно ценить друг друга. Иначе обязательно найдется кто-то, кто готов забрать этого ангела себе. — Черч… Джисон, весь вечер стойко державшийся, впервые дал волю слезам. Он обещал себе не плакать: это никак не поможет найти Минхо. Откровение папы и тети Иззи выбило остатки земли из-под ног. Нет, он не разочаровался в них, как все почему-то думали. Дело было в другом: рассказ, который с таким трудом дался им, в очередной раз напомнил, сколько боли его семье пришлось пережить в прошлом. Хан не застал этого времени и о большинстве вещей никогда даже не догадывался, но это не значит, что он не чувствовал той боли, которая сегодня вылилась наружу. Но даже это не заставило его плакать. А вот кот, который обычно радовался только одному человеку, внезапно подобревший, будто почувствовавший что-то неладное… Это была последняя капля в сосуде его самообладания. Джисон опустился прямо на пол, не удосужившись даже снять обувь, и крепко прижал к себе кота. Густая шерсть начинала намокать, но отчаяние человека, который всё-таки всегда был к нему добр, смягчило сердце Черча. Ему хотелось подарить Джисону хотя бы чуточку утешения, но он никогда не был в этом хорош. На помощь как нельзя вовремя пришел Председатель Мяо, осторожно наблюдавший за разворачивающейся картиной из-за угла. Он бесшумно подкрался к ним и тихо заурчал, как бы намекая Черчу, что нужно делать. Алек, убедившись, что всё в порядке и они под защитой, зашел в квартиру. Он не видел света ни в одной из комнат, поэтому в полумраке едва не споткнулся о Джисона, уснувшего прямо на полу прихожей. Рядом сидели верные стражи, оберегающие его сон и зыбкий покой. Несмотря на усталость, его губы тронула легкая улыбка. Алеку вспомнилось, как Джисон так же засыпал в их доме, когда они с Магнусом задерживались на работе. Когда они получили опеку над мальчиком, бизнес только начинал развиваться, поэтому им стоило колоссальных усилий совмещать дом, ребенка и работу. Пока оба были предоставлены только себе, было немного проще. Хотя, признаться, Алек не был уверен на все сто, что с тем раскладом, как они жили, их брак смог бы продержаться так долго. Несмотря на безграничную любовь друг к другу, первый год совместной жизни нельзя назвать абсолютно счастливым и безоблачным. Было много хорошего, было много плохого. И если бы не появление Джисона, второе рано или поздно могло перевесить. Алек уверен, что решение забрать его и заботиться было лучшим из всех, когда-либо принимаемых. Почему-то только сейчас он осознал, что не так часто говорил об этом сыну. Из двоих отцов Магнус чаще был ближе к нему, всегда мог утешить и подобрать нужные слова. Алек же… Ну, он больше слушал. Слушал и наблюдал за любимыми мальчиками, ставшими смыслом его существования. Иногда, возвращаясь с поздних тренировок, он заставал Магнуса спящим у кровати Джисона. И в такие моменты хотелось остановить время, чтобы иметь возможность подольше наблюдать за этой картиной. Теперь Джисон — взрослый мужчина, даже если для него он навсегда остался искренним и непоседливым ребенком, в глазах которого отражались вселенные. Алек мысленно пообещал больше проводить времени с сыном и говорить. И не важно, о чем именно. Просто потому что время было неумолимо и утекало сквозь пальцы быстрее, чем он думал. Еще немного — и Джисон покинет их, уйдет строить свою жизнь. Магнус почему-то твердил, что они с Минхо обязательно сойдутся и будут жить вместе с ними. Отчасти поэтому их ремонту не было видно конца. Но Алек считал иначе: ему казалось, что лучшим решением будет отпустить Джисона, чтобы он мог создавать свои счастливые моменты без оглядки на нерадивых родителей, со слезами на глазах наблюдающих за каждым важным шагом в его жизни. Нет, они, конечно, никуда не пропадут и будут проводить вместе каждую свободную минуту, а в идеале Алек вообще передаст свой клуб ему по наследству. Но он их сын, а не собственность. Если же однажды Джисон решит поселиться с ними, никто не скажет ни единого слова. Только вот нужно уметь отпускать, даже если дорожишь кем-то больше всего на свете. Отмахнувшись от раздумий, Алек склонился над спящим сыном. Он не был уверен, что из такого положения будет удобно поднимать его и относить в комнату, да и в целом только сейчас понял, что не спросил заранее, где хочет спит Джисон. Осторожно проведя по спине, чтобы не испугать его, Алек тихо заговорил: — Солнышко, давай ты сейчас разденешься, умоешься и ляжешь в кровать. Сегодня ты устал, но завтра будет не легче. Давай же. Джисон проснулся не сразу, но к огромному облегчению Алека, сделал это спокойно и без испуга. Что-то неразборчиво пробурчав, он открыл один глаз, проверил, кто его разбудил, и после этого почти наощупь потянулся к отцу. Чувство дежавю затопило сердце Алека, заставив его несколько раз пропустить удар. Точно так же, как слепой котенок, он тянулся к ним с Магнусом в дни, когда в ожидании засыпал у входной двери. Не важно, пять, восемь лет ему было или восемнадцать — Джисон оставался таким же, каким они впервые увидели его в больничной палате. — Пап… Хан повис на шее отца, и его размеренное дыхание отдавалось легкой щекоткой. Алек улыбнулся сам себе: прозвище, которое когда-то с легкой руки Изабель закрепилось за Джисоном, как нельзя лучше описывало его природу. Огромный тактильный и нежный кот. — Пойдем, котенок. Я помогу, — но Джисон, по всей видимости, не пытался хоть что-то предпринять, просто поудобнее устроился в объятиях. — Ладно, понял. Цепляйся, я донесу тебя, но сначала нужно снять хотя бы обувь. Не отпуская Алека, Джисон без лишних усилий наступил носком на пятку сначала одной, потом второй ноги — кеды в мгновения ока оказались на полу. Что ж, и в этом тоже был весь Джисон. Алек даже порадовался: хоть что-то стабильное было сейчас в их жизнях. Поднявшись и потянув за собой сына, который сразу же обвил его тело ногами и покрепче уцепился за шею, он двинулся в сторону гостиной. — Ты где будешь спать? — уже там уточнил он. — С тобой, — прошептал в полудреме Джисон. — Это само собой, но где? — У Минхо… Теперь Алек припомнил, что Минхо определил Джисона в свою комнату, но не был до конца уверен, что после всего он захочет там оставаться, а не лечь на диване. Ему не нужно было спрашивать больше ничего: с момента, когда Магнус впервые отвел его в сторону и, почти рыдая, упрашивал взять под опеку братьев Ли хотя бы неофициально (будто он мог быть против), они были в этом доме бесчисленное количество раз. Уложив Джисона на кровать и еще раз проверив, точно ли всё в порядке, Алек ополоснул лицо холодной водой, вернулся в спальню и лег рядом. Сон не шел, и даже умеренное дыхание рядом не помогало. Сейчас впервые за весь день он понял, что боится. Боится за Магнуса. За Изабель. За Джисона и Минхо. За всех, чья жизнь была под угрозой. А ведь он мог это прекратить. Просто довести дело до конца и добиться для Камиллы пожизненного. Но тогда Магнус сжалился над ней: всё же они не были совсем уж чужими людьми. И в показаниях опустил ряд деталей, без которых ни о каком пожизненном не могло быть и речи. Он не был зол на мужа. А вот на себя — да. Тяжелые мысли всё больше засасывали, поэтому Алек не заметил, как в конечном итоге провалился в сон. Тревожный и страшный.***
Нью-Йорк, который он видит сейчас, не имеет ничего общего с тем, что он знал раньше. Всё вокруг кишит нежитью, которая научились прятаться у всех на виду, чтобы жить свободно. Раньше они не могли и мечтать о подобной роскоши, но всё меняется. Обычный человек и не заприметит таких среди себе подобных. Но он… Он не был обычным человеком, как и обычной нежитью. Статус верховного мага кому попало не получить. А он смог, причем в довольно юном возрасте. 150 лет для бессмертного едва ли можно назвать даже совершеннолетием, а именно в этом возрасте он стал верховным магом Бруклина. И жил себе совершенно спокойно, не зная ни горя, ни бедности, ни отчаяния. Любви настоящей тоже не знал, но никогда не считал это каким-то упущением. Подумаешь, все отношения длились не дольше пары десятилетий — смешно же. К счастью, его амбиции всегда были направлены на совершенствование мастерства и богатство, но никак не на вечную любовь. И такой исход устраивал его все 300 лет, пока на одной из миссий не пришлось спасать задницы молодых нефилимов, которых он недолюбливал. Сильно недолюбливал. Их расы враждовали слишком долго, чтобы он так просто забыл всё плохое и доверился им, но работа есть работа. За свои услуги он брал не только деньги или драгоценности, куда более весомым ресурсом в этом время была информация. И только потому, что семья Ли слишком дорожила своими отпрысками, они были готовы раскрыть магу несколько тайн, способных перевернуть устои их мира. Джисон поражался: из-за кучки глупых детей нефилимы согласились выдать ему тайны Конклава, вот уже почти сотню лет оберегаемые от нечисти. Насколько же сильна должна была быть их любовь и отчаяние, чтобы пойти на такое?.. Что ж, теперь он понимал, насколько. Более того, сейчас он сам был готов отдать всё, даже собственную жизнь, лишь бы с его ангелом ничего не случилось. Вот только Королева Благого двора решила проучить нефилимов, казнив всю верхушку Нью-Йоркского института, развязав тем самым войну между нежитью и нефилимами. Джисон прекрасно понимал, кто стоит за этим, но был бессилен. Впустив в свою жизнь нефилима, он обрек себя на смерть. В день, когда его глаза встретились с глазами Минхо, он понял, что она на пороге. Потому что нефилимы долго не живут. А со смертью Минхо уйдет и он сам. Да, в первую встречу он не знал этого наверняка, но уже предчувствовал. От матери ему достался дар предвидения, не раз спасавший жизнь. Как жаль, что тогда он к нему не прислушался. Нефилимы были спрятаны по городу, поэтому все, кто был на стороне института, пытались найти и спасти хоть кого-то. Сам он сбился с ног в поисках Минхо. Как могло статься, что самый могущественный маг из ныне живущих в этом городе не смог отыскать одного-единственного человека, которого он любил больше жизни и своего бессмертия? Как смогла в Нью-Йорк проникнуть магия более мощная, а никто из них и не заметил?.. Джисон чувствовал, что Минхо рядом. Не мог не быть: в этом был план Королевы. Но как он мог помешать ей, если даже не в силах найти любимого? Леденящий ужас охватил его нутро: что, если следующий раз, когда он увидит свою любовь, тот будет мертв? От одной мысли, проскользнувшей в сознание всего на несколько секунд, он закричал. Всего мгновение с ней наедине — и боль пробиралась в каждую клеточку, окрашивая их в белый цвет траура по нефилимам. Теперь он окончтельно уверился: не станет Минхо — и он изничтожит себя в ту же секунду. На плечо грузно опустилась чья-то рука. Запах, окутавший его, напоминал что-то смутно знакомое. Подняв взгляд, Хан наконец понял, почему он показался родным. Вроде черта он помянуть не успел, но тот стоял перед ним собственной персоной. — Джисон-Джисон, ты же такой умный мальчик. Испробовал все варианты, но забыл, что я обещал помочь, если понадоблюсь? — мужчина сверкнул ярко-желтыми глазами и беззлобно, но хитро ухмыльнулся. — Как же тебе повезло, что мы в родстве и я слишком полюбил тебя. Так что очнись, наконец, и найди меня поскорее. Я знаю, где он. И знаю, что нужно делать.***
Вокруг было темно, пахло сыростью и плесенью. Сколько он здесь пробыл, понятия не имел, но голова жутко раскалывалась, а горло раздирало от жажды. Попытался вспомнить, что случилось до того, как он отключился. Прогулка, киоск с лимонадом, странный тип, врезавшийся в него, Джисон… Точно, Джисон! Рассмотреть что-то было сложно, поэтому Минхо попытался ощупать пространство вокруг. Спасибо, что руки связали не за спиной… Никого похожего на Джисона рядом не было. Он облегченно выдохнул. Но тревожные мысли быстро вернулись: если его нет рядом, это еще не значит, что он в безопасности. Послышался звук каблуков, отдававший в мозгу набатом. Минхо поморщился и попытался принять сидячее положение. Через пару секунд в помещении загорелся яркий свет, больно ударивший по глазам. Когда Минхо проморгался и мало-мальски привык к нему, понял, что теперь он не один. Перед ним на кресле сидела невероятной красоты женщина. Но это была холодная красота, которой лучше восторгаться на расстоянии. — Здравствуй, Минхо. Прости за такую топорную доставку, но что поделать, приходится работать с конченными идиотами, — в глазах женщины, как ему показалось, отразилось любопытство. — Не имею чести быть знакомым, — он напустил на себя небрежность и пытался говорить как можно отстраненнее, хотя волнение так и пыталось вырваться. — Вы меня, по всей видимости, знаете, а вот я даже вашего имени не слышал. Казалось, эти слова слегка удивили женщину напротив, но она быстро вернула самообладание и улыбнулась еще шире. — Ох, дорогой, ну конечно, как я могла не представиться. Меня зовут Камилла, — она сделала паузу, чтоб проследить за реакцией Минхо. — Камилла Белькур. Мальчишка всё так же смотрел на нее глазами, полными непонимания. Видимо, славное трио Бейна и Лайтвудов не посвятило знакомых в их общую историю. — Вижу, это имя тебе ни о чем не говорит, — Минхо только кивнул. — Ладно, неважно. Главное, что мне известно достаточно, чтобы продержать тебя здесь еще какое-то время. — Но зачем я… — Тише-тише, я не собираюсь тебя убивать или причинять вред. Ну, почти… — она на минуту замерла и улыбнулась своим мыслям. — Но и отпускать тебя сейчас не имеет никакого смысла. Во-первых, как оказалось, твой отец — не последний человек в этой стране. Думаю, за родного сына можно будет выручить что-нибудь полезное. Минхо не сдержался и засмеялся так громко, что Камилла стушевалась. Улыбка схлынула с ее лица. — Я сказала что-то смешное? — Моему отцу глубоко плевать на своих детей уже очень давно, так что это дохлый номер, дорогая Камилла. Вы не то что ничего не получите, вероятно, он даже на звонок не ответит. Даже собственным сыновьям почти никогда не отвечает, поэтому можете испытать удачу, вдруг получится хотя бы так? Камилла молчала несколько мгновений, что-то обдумывая, но потом снова улыбнулась и продолжила. — Что ж, это был всего лишь приятный бонус во всей этой истории, так что как-нибудь переживу. Хотя всегда можно отправить ему пару-тройку сообщений с твоими фото в этом подвале. Вдруг отцовский инстинкт воспылает с новой силой? — она подмигнула. — Но ты мне нужен совсем не для этого. Пока ты приходил в себя, я успела разузнать еще кое-что. Этих данных достаточно, чтобы держать тебя здесь еще какое-то время. Минхо сглотнул. Что-то подсказывало ему, что дела плохи, но выдавать свой страх сейчас было нельзя. — И чем же обычный врач может быть полезен вам? — Не притворяйся. Раз я не смогла добраться до ненаглядного сыночка Магнуса… пока не смогла… сослужишь мне хорошую службу. Ты им, может, и не родной сын, но тобой слишком дорожат в этой семье. Как и твоим младшим братом. Маска напускного безразличия пошла трещинами, стоило только услышать упоминание о брате. Он ведь должен защищать его… — Не бойся, брата твоего никто не трогал. Это просто очередной запасной вариант. И если сделаешь всё так, как я скажу, мы о нем благополучно забудем. Минхо проглотил противный ком и выдавил: — Что я должен сделать? В глазах Камиллы загорелся адский огонек. — Всего-то нужно привести Джисона к нам. Твоя смерть была бы во многом бесполезной, а я не намерена так расточительно разбрасываться ресурсами. Но этот ребенок… Ох, его смерть разобьет сердца каждого, кто в прошлом пытался упечь меня за решетку. Идеальнее плана мести не бывает. — Я не стану! — Милый глупый ребенок, неужели ты думаешь, что кто-то здесь будет спрашивать твое разрешение? У меня достаточно возможностей, чтобы заставить. Как только он будет мертв, тебя отпустят, даю слово. — Нет, пожалуйста, — голос Минхо надломился. — Зачем он вам? Джисон ведь ничего не сделал… Но Камилла больше не собиралась уделять ему внимание. Напоследок она только хищно улыбнулась и подмигнула. — Отдыхай, Минхо. Завтра нас ждет долгий день. И если всё пройдет, как я хочу, скоро ты будешь дома.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!