Вернутся к фанфику

Сhapter 10

28 августа 2025, 01:52
      — Что значит ты не знаешь, где он сейчас? У тебя была одна задача — оберегать моего сына, пока мы разбираемся с Камиллой, отец. Даже делать ничего не нужно, просто сиди и смотри, чтобы он не наделал глупостей. Так как, скажи на милость, ты смог потерять Джисона? — видит бог, Магнус правда пытался сдерживать свой гнев, но это стало последней каплей.       — Магнус, я…       — В этом мире есть хоть что-то, в чем ты не налажаешь, пап? Хоть что-то, в чем я могу положиться на тебя? — теперь в его словах звучало отчаяние.       — Он сам принял решение. Если бы я ему помешал, хоть кто-то ему помешал, всю оставшуюся жизнь Джисон винил нас в том, что может случиться.       — Ты знаешь его два дня, откуда такая уверенность, что мой сын на такое способен?       — Может Джисона я и правда знаю всего ничего, зато тебя — прекрасно. Вы хоть и не кровные родственники, но похожи куда больше, чем можешь себе представить, — ответил Асмодей и посмотрел на Магнуса взглядом «я знаю куда больше, чем ты думаешь». — Но кое-что мне всё-таки удалось выяснить за время, пока вы здесь ломали трагедию перед Камиллой.       — Не томи, — нетерпеливо выпалил Магнус, а сразу после почувствовал между лопаток успокаивающее тепло чьей-то ладони. Нет, определенно знакомой ладони, обладателя которой сейчас хотелось обнять.       — Во-первых, моим людям удалось узнать, кто из полиции был с ней на связи, и ты никогда не догадаешься, кто оказался крысой. Ну, я бы даже сказал, самым настоящим крысиным королем.              Магнус только выгнул бровь, намекая, что готов услышать ответ, и желательно побыстрее.              — Сам Ходж Старквезер, бывший напарник и нынешний капитан Люциана.              Глаза Магнуса округлились.              — Что, Ходж? Но ведь они вместе с Люком работали над делом семнадцать лет назад!       — А потом он переметнулся к Акселю, а там уже и до Камиллы было рукой подать. Думаешь, он просто так через пару лет пошел на повышение? Им нужен был надежный человек с влиянием в полиции, они его нашли. Поэтому все, что знал Ходж, знала и она.       — Это можно как-то доказать? — впервые за все время голос подал Алек.       — Все доказательства, которые мне удалось заполучить, уже направлены генеральному прокурору. Не думаю, что Старквезер отвертится. Но это еще не все. По всей видимости, Камилла со всей ответственностью подготовилась к вашим… эм… пыткам, поэтому планировала показать трансляцию с места, где держат Минхо, и где сейчас, по всей видимости, Джисон.       — И ты все это время молчал? Папа, ну почему ты такой! Где они? — Магнус был готов тотчас сорваться с места и бежать.        — Стой, Магнус, — к всеобщему удивлению остановил его не Асмодей, а Алек. — Вы всё еще не вычислили это место, ведь так? Ты бы ни за что не стал морить нас байками, пока Джисон в опасности, Асмодей.       — Александр, ты как всегда проявляешь невероятную выдержку и смекалку в трудных ситуациях. Мои люди вместе с проверенными копами сейчас пробивают, откуда идет сигнал, хотя трансляция пока не началась. Понадобится минут двадцать, максимум полчаса.       — За это время их могут просто убить! — не выдержал Магнус.       — Не думаю. О том, что за Камиллой явились главы семей, они еще не знают, значит, всё должно идти по плану. А план их состоял в том, чтобы помучать вас, так что расправа будет небыстрой. Мы успеем, сын, даю слово.       — Не стоит разбрасываться обещаниями, которые не в силах выполнить. Мы это уже проходили, отец, и не единожды.       — Александр, не мог бы ты нас ненадолго оставить? — Асмодей посмотрел на Алека с явной просьбой во взгляде.       — Найду Иззи, — и, поцеловав Магнуса в макушку, шепотом добавил: — Ты обещал дать ему шанс. Я рядом, люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Александр, — Магнус улыбнулся одними глазами, но этого было достаточно. — Так что ты хотел?       — Прости меня, Магнус. За всю ложь, за боль, которую причинял все эти годы. За то, что не был рядом, когда был нужен.              Асмодей готовился к ссоре, упрекам со стороны Магнуса, но единственное, что последовало, была тишина, давящая на уши хуже криков.              — Я обещал своему любящему мужу, что дам тебе шанс. Человеку, который подарил мне вторую жизнь и шанс на счастье, который вытащил меня из того дерьма, в которое превратилась моя жизнь до него. Человеку, который лучше меня знает, что мне нужно. Но… он прав, как и всегда. Мне это нужно, всегда было, пап. Чтобы ты был рядом, чтобы не отдалился, когда не стало мамы. Мне не нужна была защита или статус, мне нужен был только ты — мой отец, который в детстве учил кататься на велосипеде и пек самые вкусные вафли по воскресеньям, пока мы с мамой смотрели «Утиные истории»; который не пропускал ни одного выступления в начальной школе и всегда хлопал громче всех. Я старался ненавидеть тебя все эти годы, но так и не смог. Я был зол, обижался, но никогда не ненавидел. И самое отвратительное, что ты не попытался всё изменить и сказать правду. Настоящую правду.              От воспоминаний, которые пробудили слова Магнуса, Асмодей грустно улыбнулся.              — Не будь так строг, сын. Я пытался, просто ничего не получалось, и… да, я сдался и перестал даже надеяться, что между нами что-то снова может быть нормально. Все эти годы единственное, что мне оставалось, — смотреть на вас издалека и видеть, что твоя жизнь действительно лучше без меня.       — Так ты следил за нами? — Магнус удивился, но усталость и стресс брали свое: вопрос вышел почти безэмоциональным.       — Старался. Может не так тщательно, как стоило, — тогда бы я заметил возвращение Камиллы, — но мне было важно знать, что у тебя всё в порядке.       — Спасибо, отец.              Асмодей замер, боясь, что последняя фраза Магнуса ему просто послышалась во всеобщем гуле.              — За что?       — А черт его знает, за что именно. Просто спасибо, что откликнулся на первый же зов, попытался помочь и меньше чем за сутки разузнал в разы больше, чем полиция за месяцы. Если честно, еще полчаса назад я не был уверен, что смогу выполнить просьбу Александра и попытаться возобновить с тобой общение, но сейчас во мне просто не осталось сил отрицать, что ты мне нужен. И был нужен все эти годы. Пусть я обрел новую, совершенно особенную и идеальную семью, но ты все еще мой отец. Давай попробуем построить хоть что-то на том пепелище, в которое превратилась наша жизнь после смерти мамы.       — Всё-таки с мужем и сыном тебе и правда повезло, Магнус. Спасибо, что готов дать мне шанс. Я сделаю всё, чтобы Джисон вернулся домой в целости. И, хоть я больше и не в совете глав, мое слово будет иметь вес. Так что обещаю, Камилла на этот раз так просто не отделается.              При упоминании бывшей возлюбленной Магнус вдруг посерьезнел.              — Ты можешь сделать так, чтобы на этот раз она поплатилась за всё, что сделала со мной, моими детьми и Лайтвудами?       — Звучит, словно ты просишь о…              Но Магнус не дал договорить, тут же перебив:              — Да, я прошу о том, чтобы ее настигла самая настоящая кара. В том числе за маму.       — Что? — Асмодей не понимал, при чем здесь мать Магнуса.       — Она призналась, что за смертью мамы стоял Аксель, а значит, она все знала и могла предупредить нас. Так что она тоже виновна. Хватит. Только не говори Александру, он не должен знать, что часть меня, ужасная и темная, всё еще живет где-то внутри.       — Будем считать, что это только мое решение, сын. Я сделаю так, чтобы она никогда не вернулась. Даю слово.       

***

      Они ждали результатов, готовые сразу броситься на помощь Джисону и Минхо. Даже минуты ожидания казались вечностью, но мысли Изабель то и дело возвращались к другому. Она начинала себя за это ненавидеть, но стоило только отвлечься — и в голове тут же возникал образ человека, которого не было в ее жизни слишком долго.       Почему именно сейчас? Всё казалось нереальным. Она ведь даже никогда не испытывала к Лилит ничего, кроме благодарности и какой-то глупой подростковой привязанности. А единственной женщиной, к которой испытывала что-то серьезное, была Катарина. Взрослая, надежная и теплая Катарина, которая всегда оберегала и могла утешить даже в самый трудный день. Изабель любит ее. Любила…       Глупо сейчас отрицать, что влюбленность в Катарину выросла на фоне ее полного разрушения после смерти Макса. И по мере того, как Иззи училась жить и дышать заново, эта влюбленность меркла. Осталась только безграничная благодарность и любовь, но уже как… к другу? Когда она только вернулась в Нью-Йорка, даже показалось, что всё, о чем когда-то грезила, наконец может стать правдой: с Саймоном они давно развелись, никто из партнеров для долгосрочных отношений не годился, а Катарина была всё так же одинока.       Всё было идеально… До этого момента. Изабель почти не вспоминала о Лилит. Старалась забыть, как кошмар, но иногда той удавалось пробраться во сны. Нелепо, совсем ненадолго, но она жила там. Во снах Лилит могла делать всё, что вздумается, например, продолжать незаметно пускать корни в сердце Иззи, пока та позволяла себе отпустить реальность и забыться хотя бы ночью.        Никому и никогда Иззи не говорила о том прощальном поцелуе, который подарила ей Лилит, прежде чем исчезнуть на столько лет. Не говорила, но сама забыть не смогла. Может, поэтому сейчас губы покалывали, будто с момента, когда губы Лилит исчезли с ее, прошло не семнадцать лет, а семнадцать секунд.       Она изменилась. Иззи хотелось подойти и спросить, почему та пропала, где всё это время была, но не успела — Лилит и ее люди увели Камиллу. Всё, чем удостоила ее, — это беглый взгляд и слабая, едва заметная улыбка.       Алек вырвал Изабель из размышлений, подойдя сзади и что-то быстро рассказывая. Сначала она даже не поняла, о чем речь, но, услышав имя Джисона, сразе же собралась. Да и плевать на эти страсти, остаться одной не так и плохо… Когда Алек закончил с основными моментами и предупредил, что им нужно быть готовыми в любой момент отправиться за Джисоном и Минхо, на плечо Иззи опустилась чья-то рука, а следом прозвучало уверенное:              — Простите, что прерываю. Но могу я поговорить с Изабель?              Надо же, а вот голос ее не изменился ни капли.              — Ну… Что ж, пойду Люка найду тогда, раз никто не хочет со мной общаться, — Алек сделал вид, что немного обиделся, но в глазах плясали чертята.              Он не знал, что именно связывало их, но какую-то часть истории всё же слышал от Магнуса. А еще прекрасно знал собственную сестру, поэтому без проблем догадался, что мучают ее сейчас далеко не только переживания о племяннике. Как только Алек ушел, Иззи заговорила первой.              — Буквально несколько минут назад Камилла заявила, что ты мертва, потому что пошла на жертву и оплатила так мою свободу. А сейчас стоишь здесь жива и здорова. Ничего не хочешь пояснить? — это вышло грубо, даже слишком. Но Лилит словно не замечала.       — Смотрю, ты решила пойти сразу в наступление. Что-то не меняется, малышка, — и после небольшой паузы всё же добавила: — Я очень скучала.       — Ты не ответила на мой вопрос, — от последнего заявления внутри всё скрутило, но Иззи старалась держать лицо.       — Это слишком долгая история для того, чтобы рассказать сейчас. Если совсем в общих чертах: мне просто повезло. Люди Асмодея нашли меня при смерти. Потом долгое восстановление, реабилитация, снова училась ходить. Но за всё нужно платить, поэтому со временем я сменила Асмодея на посту главы. Такого пояснения будет достаточно?       — Почему ты не нашла меня? Даже не попыталась связаться?       — Чтобы что? Мне было достаточно того, что я увидела: новая жизнь, работа с Алеком, свадьба с Саймоном, карьера. Мне больше не было места рядом с тобой.              Всё, что говорила Лилит, было правдой. Но почему тогда Изабель так злилась?              — Ты могла хотя бы объясниться!       — Детка, но ведь и ты не искала меня, — а вот это было больно.       — Я…       — Всё в порядке, Из, никто тебя не винит. У нас бы всё равно ничего не получилось. Ты была сломленным ребенком, которого мне хотелось защитить. Я не могла требовать большего. Но о поцелуе я никогда не жалела.       — Ты любила меня? — вопрос вырвался быстрее, чем Иззи поняла, что именно она только что произнесла.       — Слишком громко звучит, но… Не думаю, что я рискнула бы жизнью хоть ради кого-то еще в своей жизни. Мое сердце было с тобой с первого боя. Там оно и осталось. Но ты больше не та маленькая птичка, которую нужно было защищать.       — То есть больше я тебе не нравлюсь? Нынешняя я? Не сломленная, не зависимая от адреналина?              Лилит несколько секунд просто смотрела в глаза Иззи, а потом тихо засмеялась.              — Я этого не говорила. Да и ты нынешняя куда больше подходишь на статус партнера главы одной из мафиозных семей Нью-Йорка.              Теперь настал черед Иззи смотреть на нее, проглотив все слова.              — Это нормально, что в ситуации, когда моему племяннику и его горячему мужчине грозит смертельная опасность, мои мысли постоянно уносятся прочь и я думаю о том, как хотела бы поцеловать тебя прямо сейчас?       — Брось, детка, ты просто слишком рада меня видеть, поэтому тебе кажется. Ты ведь никогда даже не думала обо мне, как о ком-то большем.       — Почему ты не вернулась раньше… — Иззи не понимала, что движет ею в этот момент, но она слишком привыкла доверять сердцу.       — Я уже сказала, ты была счастлива в своей новой жизни без меня.       — Мы можем… — сложно было подобрать нужные слова, — увидеться, когда всё закончится?       — Можем, но ты уверена, что тебе нужно общение с таким человеком, как я? Прости, но если ты не поняла, я всё еще глава целого клана.       — Когда еще выпадет такой шанс? Да и с нормальностью у меня проблемы. Просто хочу кое-что для себя прояснить, если ты не против.       — Хорошо. Когда всё закончится, я буду ждать тебя, Изабель.              Иззи пыталась сказать что-то еще, но к ним подбежал Алек:              — Они отследили сигнал, но трансляция уже началась. Джисон, он… — страх на лице брата говорил больше слов. — Нам лучше поспешить.       

***

      Струйка крови потекла из разбитой брови. Как бы Джисон ни храбрился, некоторые из этих ребят точно знали, что делают. Пока он пытался хотя бы устоять на ногах, не то что вырубить всех, Аларик предусмотрительно переместился к Минхо и потащил его ближе к краю. Хан прекрасно понимал, зачем это сделано: одно неосторожное движение — и Минхо окажется в воде быстрее, чем успеет задержать дыхание. А со связанными руками и без того неумеющему плавать Минхо просто не выжить. Нужно было срочно что-то придумать и добраться до Аларика быстрее, чем он успеет что-то сделать.              — Я смотрю, с нашей последней встречи ты немного усовершенствовал свои навыки, похвально. Предвидел, что произошедшее в подворотне повторится? — Аларик пытался отвлечь внимание Джисона, чтобы тот открылся для очередного нападающего.       — Не принимай на свой счет. Всего лишь пару раз побыл боксерской грушей для своей тети. Помнится, в прошлый раз она обещала засунуть тебе в задницу каблук, если ты еще раз ко мне приблизишься. Не боишься, что она захочет воплотить свои угрозы в жизнь?              При упоминании Изабель Аларик заметно напрягся, что не укрылось от Минхо, стоявшего рядом. Наблюдать за откровенным избиением Джисона было больно, но если он сейчас попытается вырваться или отвлечь внимание на себя, может быть только хуже. Риск оказаться в воде был слишком велик, но это пугало меньше всего. Если его сейчас спихнут в воду, Хан бросится на помощь и тут же станет легкой добычей. А в том, что он не сможет сдержаться и продолжит бой, не было никакого сомнения. Минхо читал Джисона, как любимую книгу: видел, что тот уже ощутимо выдохся, движения стали более рассеянными. С другой стороны, зная Хана, было понятно, что он старается беречь силы, хотя это было не похоже на него. Минхо часто слышал от Алека, который лично тренировал сына, что тот всегда идет в нападение сразу, потому что долгое ожидание и «притирка» к сопернику для него будто не важны. Из-за высокой выносливости и навыков, оттачиваемых с раннего детства, Джисон предпочитал драться в полную силу с самого начала и быстро побеждать. Это и смущало сейчас: да, противников было много, но Минхо знал, на что тот способен. При желании Джисон смог бы вынести как минимум половину нападавших. Тогда почему…       Мог ли он решить, что если начнет слишком быстро расправляться с нападавшими, Аларик попытается избавиться от пленника в наказание? Это не лишено смысла. За недолгое время, которое Минхо провел в этом месте, заметил, что он терпением будто не отличается и даже некоторые приказы Камиллы игнорировал.       Вчера, когда Белькур уходила, был отчетливо слышен приказ вколоть что-то Минхо. Но ни сразу после, ни потом этого не последовало. Забыли? Или намеренно проигнорировали? В чем был смысл нарушать приказ, если отпускать их никто не хотел?       Будто прочитав мысли Минхо, Аларик повернулся к нему и заговорил тише, чтобы другие не могли слышать.              — Знаешь, зачем это всё? — он посмотрел в расширенные и полные недоумения глаза Минхо, но понял, что ответа не дождется: рот всё еще был заклеен серебристым скотчем. — Камилла так любит театральщину и представления… Любое дело, которое нам поручается, должно выглядеть как постановка. Поэтому несмотря на все косяки, она до сих пор работает со мной и моей командой. Мы лучшие в этом плане. Я был рожден, чтобы ставить для нее лучшие номера, и, хочешь верь, хочешь нет, сегодня я превзойду себя.              Минхо перестал понимать что-либо. Какой номер, о чем вообще говорит этот ненормальный?              — Камилла просила разыграть драму, чтобы твой дружок видел, как ты пойдешь ко дну. Вот уж не знаю, парень, чем ты ей не угодил, тебя ведь даже быть здесь не должно было. Мы думали вернуться в тот парк и скинуть тебя где-нибудь подальше, а если повезет, подобрать Джисона. Только когда вернулись, его уже не было, видимо, разминулись. Если так подумать, ты тут вообще не при чем. Просто не того человека в друзья выбрал. Хотя, судя по тому, как вы ошивались рядом каждый раз, там всё уже куда запущеннее.              Минхо так и понял, к чему этот разговор, но внутри зарождалось тягучее чувство тревоги. Ничем хорошим это не закончится. Аларик продолжал, словно не видел замешательства на его лице:              — И тогда я подумал: ну, утопим мы тебя на его глазах, что дальше? Да, больно, но если Камилла так хотела уничтожить Джисона, чтобы он возненавидел даже собственную семью… Не лучше ли будет для начала сделать так, чтобы он возненавидел еще и себя? Не просто потому что из-за него умрет дорогой человек, нет. Тут есть кое-что еще. Видишь ли, я уже говорил, моя страсть — это искусство. Оно как ничто другое пробуждает в человеке эмоции. А что сейчас пробудит лютую ненависть в Джисоне лучше, чем твоя смерть? — словно ожидая ответа, Аларик посмотрел на Минхо и улыбнулся своим мыслям. — Правильно, куда хуже будет, если он увидит, как перед смертью над тобой надругается парочка моих парней. Когда он выдохнется достаточно, чтобы даже не двигаться, я устрою для него персональное представление. Не переживай, тебе с этим позором жить не придется, малыш: в конце ты в любом случае уйдешь ко дну.              Так вот значит, что они задумали. Признаться, план был действительно отвратителен в своем замысле: увидеть такое сразу после признания в любви… Да, вероятнее всего, это зрелище сильно скажется на Джисоне. Сейчас Минхо страшился не своей смерти, почему-то об этом даже не было ни единой мысли. Он боялся, что случившееся сломает Хана: смерть родителей, о которой он помнит только какие-то обрывки, до сих пор не оставляет его во снах. Что будет, если он станет свидетелем расправы над Минхо? А еще он думал о своем брате, которого это тоже подкосит. Единственное, что утешало, — рядом будет Чанбин, чтобы не дать Феликсу погрязнуть в этом горе. Но если Джисон начнет винить во всем семью, как говорит Аларик, кто вытащит его?              — Не подумай, тут ничего личного. Если честно, ты мне даже понравился. Именно поэтому я лично исполню главную роль, — и будто невзначай, погладил Минхо по щеке. — Обещаю, буду нежен.              Этого нельзя было допустить. Он никому не позволит навредить двум самым близким на этой земле людям. И сейчас не страх смерти, а щемящая любовь и желание защищать заставили мозг Минхо работать с удвоенной силой: он должен что-то придумать, пока Джисон всё еще стоит на ногах.       

***

      — Сколько нам ехать? — Магнус, сидевший на заднем сидении просторного джипа отца, перебирая пальцами черно-красные бусины браслета. Его подарил ему Алек незадолго до появления в их жизни Джисона, который потом часто любил играть с ним. В итоге Алек купил ему точно такой же.       — С учетом пробок на мосту? Мы можем простоять здесь больше часа, — безэмоционально отрапортовал водитель — по совместительству глава службы безопасности отца Вэлл.       — Есть какой-то вариант сократить? — нервно уточнил Алек. Все в этой машине были на взводе, потому что время было не на их стороне.       — Быстрее проехать мы не сможем даже с мигалками. Но если вы побежите… — Вэлл на секунду задумался, просчитывая варианты в голове. — Да, если побежите через мост, а потом проедете несколько станций на метро, путь займет около получаса. Это самый быстрый и надежный вариант.       — Я сделаю это, — Алек уже потянулся к ручке дверцы, как ее перехватил Магнус.       — Нет, ты один не пойдешь. Мы все идем, — он посмотрел на Изабель, но та лишь кивнула. — И это не обсуждается.       — А еще у меня есть план, — Иззи говорила быстро, параллельно снимая ботинки на неизменных каблуках, чтобы было быстрее бежать до метро. — Звони Джейсу. Он ведь в квартире Минхо? — Алек кивнул. — Это ближе, чем мы. Пусть идет туда, но один. Не хватало еще остальных детей подставлять.              И почему они не подумали об этом сразу? Иззи была права: они выбрали место, чтобы из квартиры Минхо можно было добраться довольно быстро — это была часть плана по выманиванию Джисона. Значит, если Джейс там, сможет добраться быстрее, ну, или, как минимум, они появятся вместе. А лишняя сила сейчас будет очень кстати.              Алек набрал номер брата. Им нужно было как можно быстрее преодолеть мост, а для этого придется иногда пробегать между движущихся машин. Но всё это было совершенно не важно. Единственное, о чем думал каждый из них: пусть Джисон продержится хотя бы до прихода подмоги.       

***

      Хан понимал, почему многие предпочитают драться только в группе: пока один в нокауте или выдохся, другие могут сменить. Жаль, сейчас некому сменить его. Сколько он уже здесь? Десять минут? Час? Пять? Каждая клеточка тела ныла от боли и усталости, но Джисон был слишком упертым. Даже в детстве папа Алек говорил, что он терпеть не может проигрывать, поэтому будет держаться до последнего. Правда, тогда речь шла про одиночные спарринги на соревнованиях или тренировках, а сейчас он дрался против взрослых мужиков. С другой стороны, пятерых он уже вынес в чистый нокаут — вроде они пока не подавали признаков жизни. Значит, осталось семеро, считая Аларика.       Кстати, о нем. Пока Джисон отбивался от нападавших, словно от шакалов в пустыне, тот не отходил от Минхо. Даже показалось, будто что-то ему увлеченно рассказывал, но Хан не мог сказать наверняка: слишком занят был. Но даже так он старался как можно чаще поглядывать на Минхо, что ничего не упустить и при малейшей опасности броситься ему на помощь. Хотя ему самому она была куда нужнее.       Нога снова ныла, будто в нее намеренно целились. Впрочем, это похоже на правду: если они запомнили его травмы с прошлого раза, это можно было использовать. И хотя Джисон еще вчера был готов поклясться, что после последнего избиения давно всё зажило, теперь начинал сомневаться.       Пока на него продолжали наступать, рядом раздался приглушенный стон. Взгляд Джисона в ту же секунду метнулся к Минхо: Аларик оттянул его волосы, из-за чего голова запрокинулась, а шея была открыта. Этот урод без малейшего стеснения водил по ней носом, а потом Хан заметил, как в его руке на долю секунды что-то блеснуло. Со своего места он не мог рассмотреть, что именно это было, но для ножа — слишком маленькое. Тогда… Шприц! Точно, это было похоже на шприц. Не дав себе подумать ни минуты, Джисон заорал во всё горло, тут же теряя концентрацию и подставляясь:              — Минхо, нет!              Крик отразился не только от стен, но и, казалось, даже от водной глади. Аларик в тот же миг отвлекся и ослабил хватку — этого хватило, чтобы Минхо смог с силой дернуть головой и вернуться в нормальное положение ровно в момент, когда Джисона сбили с ног два парня, каждый из которых при желании мог запросто сломать его. Изнутри поднялся крик отчаяния, но кляп, который всё еще был во рту, не дал ему вырваться наружу.       Зато некоторые услышали отчетливый хруст: с таким звуком обычно ломаются сухие ветки под ногами. Только никаких веток здесь не могло быть. Ответом послужил громкий крик Джисона, когда он понял, что сломалась его рука, которую он подогнул под себя во время падения. Боль пришла не сразу, поэтому пару секунд он надеялся, что это просто случайность. Перестав кричать и зажмурив глаза, Хан молился, чтобы у него был хотя бы не открытый перелом. Из положения, в котором он оказался под двумя потными телами, осмотреть руку было невозможно. Зато теперь уже его с силой дернули за волосы. Чтобы смотрел.              Шприц, который был в руке у Аларика, никуда не делся, но, кажется, он так и не смог им воспользоваться. Осознание, что своим поступком Джисон помог Минхо, заставило боль на несколько секунд притупиться. А потом Аларик заговорил:              — Послушай, Джисон, ничего личного. Но нам пора бы переходить к кульминации этого спектакля. Видишь ли, всё это очень весело, вот только платят мне не за то, чтобы я играл в кошки-мышки с какими-то детьми. Как этому красавчику не повезло спутаться с таким, как ты, так и тебе не повезло жить в семье, которая когда-то сильно насолила самой Камилле Белькур. Ты уже наслышан о ней, не так ли?              Джисон ничего не ответил, пытаясь не терять сознание от боли, но когда его снова дернули за волосы, невольный стон сорвался с губ. Минхо, всё это время непрерывно смотревший только на него, резко дернул связанными за спиной руками, но Аларика этот жест только позабавил.              — Ну же, птичка, ты своим поведением меня только раззадориваешь, а я пока не договорил. Потерпи всего пару минут, обещаю, скоро всё мое внимание будет приковано лишь к тебе, — а затем снова повернулся к Джисону и продолжил: — Так вот, Камилла всегда испытывала нездоровую любовь к изощренным пыткам, где человека заставляли либо выбирать между любимыми, либо становиться свидетелями расправы над ними. Даже твоей семье досталось с ее подачи: Асмодея заставили выбирать между сыном и женой; Магнуса мучали за то, что он стал слишком много чувствовать к Лайтвудам, и даже хотели убить на его глазах Изабель, но ее спасла Лилит. А теперь твоя очередь. Признаюсь, некоторые штрихи добавлены лично мной, но основной сценарий, как и всегда, был написан госпожой Белькур. К сожалению, мы не успели подготовить всё должным образом, поэтому придется импровизировать. Джисон, ты не против понаблюдать за всем с пола? Прости, мест в зрительном зале больше нет.              Сознание Хана начинало затягивать молочным туманом от боли в руке. Это сильно отвлекало — единственным желанием было закрыть глаза и не думать больше ни о чем. Но он не мог. Не тогда, когда перед ним стоял Минхо, смотревший с абсолютнейшим доверием и надеждой. Джисона мутило уже не столько от физической боли, сколько от душевной: сейчас из-за него страдает ни в чем неповинный человек, а всё, что он может — просто смотреть. Если бы не он, Минхо был бы счастлив, был бы в безопасности. Так не лучше ли будет после того, как они выберутся, разойтись? Чтобы больше ничьи призраки прошлого не посмели ему навредить? Если они вообще смогут выбраться отсюда живыми…       Джисон верил, что всё пройдет просто и легко; поверил, что люди дедушки правильно вычислили местоположение, а значит, он будет не один. Поэтому и побежал по первому зову, хотя понимал, что риск всё равно большой. Но и сейчас он поступил бы точно так же: ради Минхо он готов… А на что, собственно, в действительности готов Джисон? Пожертвует ли собой ради него? Или родителями? Что, если Аларик говорил об этом — и ему придется выбирать, кого оставить в живых?       Это какое-то сумасшествие, как вообще можно сделать выбор в такой ситуации? Хотя нет, один выход был всегда — собой пожертвовать он сможет. Джисон боялся многих вещей: больших пауков, громких звуков, грозы, высоты. Но своей смерти он не боялся. Еще с детства думал, что смерть — всего-навсего старая подруга, которая когда-то пощадила его, но однажды вернется, чтобы забрать положенное. И тогда он должен пойти за ней без сожаления: они всё-таки друзья. Поэтому сейчас, размышляя о выборе, он не сомневался. Выбрать между любимыми людьми он никогда не сможет, а вот пойти на смерть самому… Сделает это без малейшего сомнения.              Аларик, не догадывающийся о мыслях Джисона, стал говорить еще быстрее и воодушевленнее:              — Камилла ничего не писала, так что начинаем по плану. Вообще последнее слово вам не положено, но я слишком проникся этой неловкостью между вами, что готов пойти на импровизацию и здесь, — после эти слов он ослабил кляп Минхо, и тот впервые за долгое время обрел способность говорить. — Не обольщайся, птенчик, я верну его на место чуть позже, чтобы ты не испортил своими зубками мое лицо, например. Но дам тебе две минуты, можешь сказать на прощанье всё, что думаешь. Не стесняйся в выражениях: думаю, ты имеешь право на ненависть и обиду.              Джисон понял, что Аларик прав. Если Минхо грозила опасность, из-за которой он может больше никогда не увидеть родного брата и отца, — вполне вероятно, что тот не будет выбирать выражения и выскажет Джисону всё, что у него на уме.              — Джисони, эй, — голос звучал уверенно и ровно, успокаивал. — Не слушай его, просто посмотри на меня. Вот так, — он улыбнулся — и на секунду снова показалось, что всё закончится хорошо. В этом был его Минхо: одной улыбкой мог успокоить, подарить чувство безопасности и тепла. — Поверишь мне еще раз, хорошо? Что бы сейчас не произошло, просто верь мне. Мы выберемся вместе, и я обязательно скажу тебе все слова, которые носил в своем сердце уже долгие годы.              Хан не мог выдавить из себя ни слова. Сердце разрывало от отчаяния — и ему казалось, что слезы должны выжечь дорожки на щеках. Но на деле он не проронил ни слезинки, будто влаги в теле вообще не осталось. Он смотрел на Минхо, хватая ртом воздух. Говорят, перед смертью не надышишься. А так хотелось бы сейчас сделать последний вдох без боли.       Минхо, поняв, что ответа не дождется, повернулся к Аларику и бросил уже ему:              — Что в шприце? — головой указал он на зажатый в руке предмет.              Аларик о нем словно забыл и только сейчас вспомнил, что собирался сделать.              — А, это? Подарок от Камиллы, чтобы облегчить тебе переход. В мир иной, — эта шутка показалась ему очень удачной, поэтому Аларик засмеялся, но не получив поддержки, тут же замолчал. — Наркотик, который они с Акселем привезли в Нью-Йорк много лет назад. Семьи пытались избавиться от него, но королева всегда найдет способ вернуть свое детище в город, где все начиналось.       — Не нужно. Я хочу последние мгновения быть в сознании и все чувствовать. Исполнишь последнюю волю?       — О… — глаза Аларика округлились в явном удивлении. — Птенчик, ты же понимаешь, что тебя ждет? Когда я говорил, что не всё готово, вообще-то имел в виду, что никакой растяжки и литров смазки не будет. Вообще она будет, конечно, но скорее для нас. Так ты уверен? Наркотик не панацея, но так ты хотя бы уйдешь счастливым.       — Уверен. Так я хотя бы уйду собой.              Аларик задумался, но потом согласно кивнул.              — Будь по-твоему. В конце концов, ты прав: последняя воля должна быть исполнена даже у приговоренного к смерти. А теперь поворачивайся.       — Нет, — Минхо выпалил это тоном, не терпящим препирательств. — Я хочу видеть твое лицо. Вдруг в следующей жизни вернусь и захочу отомстить?       — А мне по душе твоя дерзость, сразу бы так, — улыбка Аларика стала еще шире. — Хотя не буду лукавить, если бы ты сопротивлялся, было бы куда интереснее.       — Ну уж прости, хоть в чем-то у меня должен быть выбор.              Минхо в последний раз посмотрел на Джисона и снова заговорил тем же тихим и спокойным голосом:              — Не думаю, что они позволят тебе не смотреть, но попытайся. И помни: просто верь мне. Я… — на этом моменте Минхо осекся: больше всего ему хотелось признаться Джисону во взаимности чувств, потому что уверенности в своем плане было не так много. Но если он скажет это сейчас… Нет. Пусть это будет обещание. — Всё расскажу позже. Обещаю.       — Не стоит давать обещаний, которые не сможешь выполнить, глупый птенчик, — Аларик с силой дернул Минхо к себе и, особо не церемонясь, бросил к себе под ноги. — А теперь хватит болтать.              Он опустился на колени рядом с Минхо и потянулся к ремню. Аларик не был насильником, по крайней мере, так всегда себе говорил: да, он любил жесткий секс без обязательств, иногда даже без согласия. Но насильник… Нет, в его картине мира он не был и не мог быть кем-то таким же ужасным. Это всё лишь представление, написанное Камиллой. А он режиссер… И главный антагонист по совместительству: впервые за годы работы с ней он позволил себе выйти за рамки плана.       Минхо не сопротивлялся. С одной стороны, это сильно упрощало задачу (Аларик настолько расслабился, что даже забыл о кляпе). С другой, изюминка всего действа была потеряна: смысл ведь был в том, что они оба должны кричать и старадать. А что в итоге? Минхо молча согласился на пытку и смерть, а Джисон вообще не проронил ни слова? А где же крики? Мольбы не делать ничего со своим парнем? Может, они всё-таки ошиблись и на самом деле между ними ничего нет?       Раздвинув колени, Минхо выжидающе смотрел на Аларика. В этом взгляде плясали черти, Аларк мог поклясться, но внешне он был абсолютно спокоен. И этот жест… Где-то глубоко внутри на секунду вспыхнула мысль, что с ним играют, но тут же погасла, сменившись предвкушением. Парень и правда был во вкусе Аларика, так что он обязан получить свою дозу наслаждения. Совершенно забыв, что за ними смотрит не только Джисон, но и оставшиеся в сознании парни, Аларик придвинулся ближе, теперь умостившись уже между ног Минхо, и принялся активнее расстегивать ремень. Пальцы словно превратились в ветки и не хотели слушаться, поэтому он наклонился ниже в попытке расправиться с ненавистным аксессуаром. Полностью погруженный в процесс, Аларик даже не заметил, как ноги Минхо резко выровнялись, а потом сомкнулись на его шее. Доля секунды — и его каким-то нечеловеческим импульсом развернуло и приложило о землю, а дышать стало трудно. Руки ухватились за бедра Минхо, казавшиеся сейчас отлитыми из самой настоящей стали, но тот будто не чувствовал ничего: ни попыток ударить, ни поцарапать.              — Лучше не сопротивляйся, только хуже сделаешь, — хрипел Минхо. — Я сломаю тебе шею раньше, чем кто-то подбежит к нам, обещаю. Думаешь, если я давал клятву Гиппократа, не смогу придушить такую падаль, как ты? Никогда не недооценивай людей, которых тренировал Алек Лайтвуд, козел.              Джисон смотрел за происходящим словно в замедленной съемке. Минхо сделал что? Как он?.. Нет, в их компании дрались все, даже папа Магнус время от времени захаживал к ним и участвовал в спаррингах. Но не Минхо. Никогда он не появлялся в зале или на тренировках. А если бы и приходил, папа Алек точно бы рассказал об этом.       Всё это сейчас не имело смысла: на его собственных глазах Минхо пытался задушить Аларика бедрами, и, судя по тому, что видел Джисон, у него это получалось. Нужно было помешать остальным добраться до него, может тогда у них появится хоть какой-то шанс. Но что он мог сделать с одной работающей рукой? Сейчас даже просто встать будет пыткой: на нем всё еще лежало два потных тела.       Через мгновение тяжесть сначала ослабла, а потом и вовсе исчезла. Джисон решил, что громилы ринутся к Минхо, но стоило повернуть голову, чтобы посмотреть, как из груди вырвался вздох облегчения. Над ним стоял дядя Джейс, у ног которого валялся один из его «охранников».              — Всё хорошо, малыш, я же обещал, что буду защищать тебя.              Заметив руку, согнутую под неестественным углом, Джейс аккуратно помог ему встать. В ту же секунду рядом оказался еще кто-то, и Джисон повернулся в его сторону.              — Решил читерством побить мой рекорд с прошлого замеса, в одиночку бросившись в самое пекло? Осуждаю, дружище, — рядом стоял Чанбин и в противовес словам, извиняюще улыбался.        — Как вы… — пытался спросить Джисон, но его тут же перебили.       — Всё потом, ты лучше туда посмотри. Сейчас начнется самое интересное, — Чанбин показал в сторону борющегося с Минхо Аларика.              Краем глаза Джисон успел заметить светлую макушку Феликса, спешившего к ним, и даже отцов, которые разбирались с остатками банды, но то, куда показывал Чанбин, было и правда интереснее.       Аларик, жадно хватающий воздух в попытках разжать бедра Минхо, не видел, кто с ним приближается. Зато это видели все остальные и даже шага не пытались сделать в том направлении. Потому что не приведи господь сейчас попасть под горячую руку.              Изабель шла медленно, собирая волосы в высокий хвост. После бега она уже успела восстановить дыхание, но развернувшаяся картина слишком впечатляла, чтобы быстро прервать их. Возможно, она бы даже подождала, когда Аларик отключится от нехватки воздуха — в крепости бедер Минхо она нисколько не сомневалась — но обещания нужно выполнять.       Когда трепыхания Аларика стали совсем слабыми, она опустилась на колено рядом с Минхо и осторожно провела по ноге ладонью, привлекая внимание:              — С тебя хватит, ангел.              Минхо, сосредоточенный на своей единственной задаче, даже не слышал, что происходило вокруг. Увидев Изабель, он позволил себе расслабиться. Стоило отпустить Аларика, его тут же рванули вверх: это мог сделать только Алек.              — Я так боялся, — рядом оказался Феликс, тут же бросишийся на шею. Минхо только подумал о том, как хотелось бы обнять его в ответ, как сковывающая руки веревка исчезла — Алек мастерски орудовал ножом, который успел выхватить у Вэлла.       — Идемте, надо поскорее убраться от этих двоих, — Алек буквально сгреб Минхо в охапку и оттащил к остальным. Феликс не отставал, что-то вполголоса щебеча.              Аларик, почувствовавший свободу, откинулся на спину и часто дышал, закрыв глаза. Он был уверен, что на помощь подоспели его парни, поэтому даже не заметил гнетущей тишины, нависшей над ним. Резкая боль от того, что кто-то сильно схватил его за волосы, вернула в реальность.              — Я же предупреждала тебя, мразь, если ты еще раз попытаешься навредить моему ребенку, я тебе каблук в задницу затолкаю. Помнишь такое? Так с чего ты вообще решил, что со мной можно шутить? Я свое слово держу, вот только за неповиновение нужно платить. Как насчет того, чтобы один каблук вошел в зад, а второй я затолкала поглубже в твою глотку, м-м? Думаю, это вполне справедливо: из нее же в прошлый раз ты изверг мычание о том, что понял. О, — она бросила взгляд на что-то рядом, — ты всё-таки подготовился и принес с собой смазку? А это уже похвально и очень по-взрослому. Нам сегодня понадобится не одна упаковка.              — Она же шутит? — вполголоса спросил Чанбин у стоявшего рядом Магнуса.       — Боюсь, нет. Давай-ка уйдем отсюда побыстрее, иначе потом придется ходить к Рагнору на групповую терапию.       — Хорошо, что Джейс уже увел Джисона, а то бы его образ любимой тетушки сейчас покрылся миллиардом трещин.       — Наш сын видел вещи и похуже, Бинни, — Магнус засмеялся, но увидев непонимающий взгляд, добавил: — Его комната была рядом с комнатой Джейса всё время затяжной депрессии последнего, поэтому иногда по утрам Джисон видел некоторые вещи, от которых даже у меня мурашки. Как минимум, безвкусная коллекция трусов дядюшки Джейса еще долго будет преследовать его в кошмарах. А ведь первое время он вообще забывал надеть хоть что-то…       — Я, конечно, люблю вас всех, как родных, но Джейс — точно приемный.              Магнус позволил себе ненадолго засмеяться в голос. Этот бесконечно долгий день подходил к концу, а он снова мог дышать и думать о будущем. Осталось разобраться с последствиями, но об этом они подумают завтра.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!