Часть 2

Холодный осенний дождь застилал мир грязноватой пеленой, превращая улицы в блестящие черные реки. Стекло машины Севена было усыпано тысячами капель, каждая из которых искажала и без того сюрреалистичную картину происходящего внутри пиццерии. Он сидел в своей старой, неприметной машине, припаркованной в тени соседней улицы от Builder Brothers Pizza. Его дыхание было ровным, но внутри все пылало. Он видел его. Эллиота. Тот вытирал стол, и даже в этом простом движении была грация, сводившая Севена с ума. Легкий наклон головы, игра мышц предплечья под тонкой тканью рабочей рубашки, тень ресниц на щеках. Эллиот обернулся, что-то сказал коллеге, и его губы растянулись в улыбке. Яркой, беззаботной, прекрасной. В паху у Севена резко и болезненно сжалось. Волна жара прокатилась по всему телу. Его пальцы, лежавшие на руле, сами собой разжались и опустились ниже, на молнию джинсов. Он расстегнул ее, не отрывая взгляда от Эллиота. Его ладонь нащупала твердую, напряженную плоть под тканью белья. Он застонал тихо, глухо, больше похоже на стон раненого зверя. Севен откинул голову на подголовник, прикрыл глаза. Вторая рука прижалась ко рту, заглушая прерывистое дыхание. Перед его внутренним взором проносились образы, яркие и пошлые. Эллиот, раскинувшийся на его кровати. Эллиот, смотрящий на него снизу влажными, покорными глазами. Его губы, его руки, его кожа. Севен ускорил движения руки, ритм становился все более яростным, отчаянным. Он кусал свою же ладонь, пытаясь заглушить звуки, рвущиеся из горла. Его бедра непроизвольно двигались в такт, все быстрее, быстрее. Мир сузился до точки жгучего, невыносимого наслаждения где-то внизу живота. Он был на пределе. Тело напряглось в одной последней, судорожной волне, и он кончил, громко, сдавленно простонав себе в ладонь. Глаза закатились. В ушах зазвенело. Грудь вздымалась, пытаясь поймать воздух, которого катастрофически не хватало. Постепенно спазм прошел. Дыхание выравнивалось. Он медленно открыл глаза, мир плыл, приходил в фокус. Он потянулся к бардачку за салфетками, машинально привел себя в порядок. И тут его взгляд, еще мутный от наслаждения, снова сфокусировался на пиццерии. И застыл. К Эллиоту подошла девушка. Яркая, наглая блондинка в розовой кофте. Она что-то говорила, смеялась, и ее рука, с длинными, наманикюренными пальцами, легкомысленно коснулась его волос, поправила прядь, выбившуюся из хвоста. Весь мир для Севена рухнул и перезапустился заново. Теперь он был окрашен лишь в один цвет — ядовитый, слепящий цвет ревности и ярости. Тепло, разливавшееся по телу секунду назад, сменилось ледяным холодом. Его пальцы сжались в кулаки. Он мой. Только мой. Моя улыбка. Моя кожа. Мои прикосновения. Он видел, как Эллиот вежливо, но отстраненно улыбнулся в ответ, но это не имело значения. Факт прикосновения был осквернением. Плевком в его идеальный, выстроенный мир. Действуя на автомате, Севен схватил телефон. Он увеличил изображение, поймал в объектив смеющееся лицо девушки. Щелчок. Еще один, для верности. Теперь она была в его архиве. Теперь она была целью. Он аккуратно сохранил фотографии в зашифрованную папку с меткой «Помет». Позже. Позже он найдет ее. Узнает все. И спланирует все до мелочей. Как с Марко. Но теперь, с новой яростью, с новым чувством права на это. Он глубоко вдохнул, выдохнул. Ярость нужно было спрятать. Сменить маску. Он надел очки, поправил волосы, проверил в зеркале заднего вида — усталый, ничем не примечательный мужчина. Ни капли безумия в глазах. Он вышел из машины и, подставив лицо холодным каплям дождя, пересек улицу. Звонок колокольчика над дверью. Теплый, удушливый воздух, пахнущий тестом и сыром. Он сел за свободный столик в углу, снял очки, чтобы протереть запотевшие линзы. Сердце бешено колотилось. — Извините, что заставляю ждать, сейчас освобожусь! — донесся знакомый, самый желанный голос. Севен поднял взгляд. К его столику шел Эллиот с подносом, убирая соседний стол. Их взгляды встретились. — О, Севен? Привет. Севен почувствовал, как горячая волна стыда и возбуждения ударила ему в лицо. Он покраснел. Глубоко, по-мальчишески. Он попытался что-то сказать, но горло перехватило, и он подавился собственным дыханием, разразившись легким, нервным кашлем. — Э-эллиот. Привет, — он выдавил наконец, отчаянно пытаясь откашляться. — Да, я... просто заглянул. Эллиот убрал поднос и подошел ближе, его голубые глаза с легким любопытством смотрели на раскрасневшегося Севена. — Все в порядке? Принести воды? — Нет-нет, все хорошо, — Севен сглотнул, отдышался. Маска была на месте. Смущенный, застенчивый парень. — Просто поперхнулся. Как дела? — Да как всегда, — Эллиот вздохнул, но улыбнулся. Улыбка была немного уставшей, но от этого не менее прекрасной. — Беготня, дети, пицца. Рад тебя видеть. Слышал, тебя... э-э-э... после того инцидента с баном не пускали. — Да, — Севен потупился, разыгрывая искреннее смущение. — Прости еще раз за того сорванца. Кулкид... он у меня непоседливый. — Да ладно, ничего страшного, — Эллиот махнул рукой. Севен поймал себя на мысли, что хочет прижать эту руку к своей щеке. — Все уже забылось. Что будешь заказывать? Пауза. Сердце Севена колотилось где-то в горле. Скажи. Скажи сейчас. — Вообще-то... я не только за пиццей, — начал он неуверенно, глядя на свои руки. — Я хотел спросить... Может, встретимся как-нибудь? В выходные? Без детей, без пиццы. Просто... выпьем кофе? Он рискнул поднять взгляд. Эллиот смотрел на него с легким удивлением, но не с отвращением. На его губах играла та самая, смущенная улыбка. — Кофе? — переспросил он. — Да, я не против. Мне как раз в субботу свободно после двух. Севен почувствовал, как внутри у него взрывается салют из чистого, ничем не омраченного счастья. Его план сработал. Ловушка захлопнулась. — Прекрасно, — он сказал, и его голос наконец обрел твердость. — Тогда договорились. Куда тебе удобно? Они быстро обсудили место и время. Небольшая кофейня в центре. Эллиот был удивительно сговорчив. Они поговорили еще пару минут о пустяках, и Севен заказал пиццу с собой, для Кулкида. Он вышел из пиццерии с коробкой в руках и улыбкой на лице. Дождь почти прекратился. Он шел домой, и каждый шаг отдавался эйфорией в его крови. Он говорил с ним. Он коснулся его руки, прощаясь. Он сказал «да». Дома его встретил восторженный Кулкид, и Севен, настоящий, любящий отец, расцеловал его, поставил пиццу на стол и слушал бесконечный рассказ о новых достижениях в Майнкрафте. Он был счастлив. По-настоящему. Потом, уложив сына спать, он прошел в свою комнату. Улыбка медленно сошла с его лица. Он сел за компьютер, включил его. На экране загорелось лицо улыбающейся блондинки. Счастье — это одно. А долг — совсем другое. Он открыл базу данных, начал поиск. Лицо было спокойным, сосредоточенным. Руки лежали на клавиатуре уверенно. Завтра его первый день в новой IT-компании. У него появится еще больше инструментов, еще больше возможностей. Но сегодня вечером у него была другая работа. Он нашел ее страницу в социальной сети. Улыбка. Имя. Место учебы. Адрес. Севен улыбнулся. Тихой, ледяной улыбкой охотника, который только что выследил свою дичь. — Позже, — тихо пообещал он изображению на экране. — Обязательно позже.