ГЛАВА 9 — Разговор в дождь

Дождь шёл с самого утра. Мелкий, упорный, колючий — он пробирался даже под капюшон. Я шла медленно, без цели. Просто кругами вокруг школы, как будто надеясь, что она вдруг выйдет. Она не выходила. А потом — увидела. Она стояла на остановке, без зонта. Рюкзак прижат к груди, волосы прилипли к щекам. И смотрела на землю, будто весь мир можно было не видеть. Я подошла — она не подняла глаза. Только вздрогнула, когда я накинула ей на плечи куртку. — Ты простудишься, — сказала я. — А что? Тебе жалко? Голос сорвался, почти писк. Она тряслась, и не от холода. Я не ответила. — Ты чего хочешь от меня вообще?! — сорвалась она. — Чтобы я просто легла и молчала? Делала вид, что мне не страшно? Что я не думаю об этом каждую ночь?! Я смотрела на неё. Губы дрожат. Под глазами — темно, как будто не спит. Но в ней наконец прорвалось. — Ты первая полезла, — прошептала она. — А потом... потом как будто всё это ничего не значило. — Это значило всё, — сказала я. — Тогда почему ты исчезла?! — Я не исчезала. Это ты не выдержала. Она резко отвернулась. Плечи вздрогнули. Я сделала шаг ближе. Обняла. Сзади. Осторожно. — Ты думаешь, я тебя использовала? — Я не знаю. — Тогда я покажу. Она не обернулась. Но не оттолкнула. Стояла, прижавшись спиной к моему животу, в моей куртке, под струями дождя, будто хотела исчезнуть в этом тепле, как в коконе. Я положила ладони ей на плечи. Чуть сжала. И почувствовала, как она сдалась. Её дыхание сбилось — короткое, рваное, будто всё это время она держалась на последнем вдохе. — Я... — прошептала она. — Я не знаю, как правильно. — А я знаю? — Ты сильная. — Я просто делаю вид. Она медленно повернулась. Впервые за всё это время посмотрела в глаза. И в этом взгляде было столько всего — страх, злость, вина… Но под этим — что-то другое. Что-то, от чего меня бросило в дрожь. Она всё ещё хотела меня. И всё ещё боялась этого. — Скажи, — выдохнула она. — Что ты не играешь. Мы не сразу пошли. Просто стояли, укутанные в этот дождь, как будто весь мир стал мутным и размыт — и ничего не было, кроме её дыхания, её дрожащих ресниц, и моих ладоней у неё на талии. Мне хотелось прижать её сильнее, забрать куда-нибудь, где нет людей, где она может стонать от каждого прикосновения и не думать о том, как это выглядит. Но я не торопилась. Я знала: если сейчас потяну за ниточку — она снова закроется. А сейчас — она была моя. Настоящая. Живая. Не тень. Лена шептала едва слышно: — Я... даже когда злюсь на тебя, я думаю, как ты выглядишь, когда злишься на меня. — Ты мазохистка? Она чуть хохотнула, но быстро прикусила губу. — Наверное. Я провела пальцем по её нижней губе. — Мне нравится, когда ты такая. Упрямая. Злая. — Мне не нравится, когда ты исчезаешь. — Тогда держи крепче, — прошептала я, подбираясь ближе, к её шее, к тонкой коже за ухом. Она всхлипнула — от напряжения, не боли. — Я не умею так. Всё время хочется спрятаться. Я провела языком по её щеке, вдоль капель дождя. — Не надо никуда. Я найду. И в этот момент я почувствовала, как у неё всё тело становится горячим, как будто под этой промокшей формой снова рождается то самое ощущение — тяги, желания, неуправляемости. Но мы обе знали: ещё не время. Пока нет. Мы отлипли друг от друга медленно. Не хотели. Но нужно было. — Пошли, — сказала я. — Я доведу. — А ты всегда будешь так? — спросила она. — Доводить? — Только если ты позволишь. Она ничего не ответила. Только кивнула. И прижалась ближе, уже не отпуская мою руку.