Глава 4: Дайте миру шанс

— Вы предпочитаете красное или белое? Леди Баг бесстрастно приподняла бровь, глядя на Габриэля, который тем временем откупоривал бутылку удивительно дешёвого ликёра. Он налил бледную жидкость в бокал без ножки и протянул его ей. Когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы взять его, он пожал плечами и сделал внушительный глоток шардоне. — Прошу прощения. Не следовало предполагать, что вы достаточно взрослые, — заметил он невозмутимо. — Я… — Леди Баг осеклась, нахмурившись. — Пытаешься выудить из меня личную информацию? — Пытаюсь быть вежливым хозяином, — спокойно ответил Габриэль, убирая бутылку и подходя к замысловатому стеклянному окну с видом на Париж. Бледный лунный свет струился в комнату, отбрасывая тени, отчего его лицо казалось ещё более худым, бледным и измождённым. — Кажется, мы начали не с той ноты. — Ты упустил шанс произвести хорошее первое впечатление четыре года назад, — холодно напомнила Леди Баг. Маленькие, бледно-фиолетовые бабочки кружили рядом с ней, на мгновение задержавшись, чтобы рассмотреть героиню поближе, прежде чем безмятежно уплыть прочь. — Попытаться ещё раз никогда не поздно, — отозвался Габриэль, ставя бокал на подоконник и оборачиваясь к ней. — Очень хорошо. Давай говорить по делу. Чего ты хочешь? — Пытаешься меня подкупить? — приподняла бровь Леди Баг. — Вы бы взяли взятку? — небрежно спросил он, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака чековую книжку. — Забавно. Не думал, что вы могли бы продать своё Чудесное… Он поймал её уничтожающий взгляд и без слов убрал чековую книжку обратно. — Очень хорошо, — произнёс он уже серьёзно. — В конце концов, трудно назначить цену тому, что буквально бесценно. Так чего вы хотите? — Я хочу, чтобы ты перестал использовать своих бабочек, чтобы превращать мою жизнь в ад, — отчеканила Леди Баг, скрестив руки на груди. — Хочу, чтобы ты отказался от своего Чудесного. И перестал охотиться за моим. — А что взамен? — Что взамен? — переспросила она. — А как насчёт твоей свободы? Этого недостаточно? — Нет, — коротко ответил он. — Недостаточно. — Прости, Габриэль, но ты не в том положении, чтобы ставить условия, — произнесла Леди Баг холодно. — Одно слово начальнику полиции, и… — И что? — перебил он, отпивая из бокала. — Он поверит слову юной самозванки в маске, а не уважаемому гражданину? — Думаешь, твоё слово весомее, чем слово Леди Баг? — фыркнула она. — У кого из нас памятник в центре города? — А имя кого из нас выгравировано на половине скамеек в парке со словами: «Пожертвовано семьёй Агрест»? — возразил он. — Если твоя известность — всё, что ты можешь противопоставить, позволь напомнить, что я украшал обложки журналов, когда ты ещё в подгузниках ходила. — Тем лучше. Очередная причина отобрать твоё Чудесное прямо сейчас, — усмехнулась Леди Баг. — Можешь попробовать, — спокойно сказал он, бросив взгляд вниз, на дом под их ногами. — Хотя, подозреваю, битва между нами может оказаться… разрушительной. Проблема с акумитизированными рабочими в том, что они редко соблюдают строительные нормы. Даже подумать страшно, что случится, если бой перейдёт в главный корпус… — Ну, в свете твоего полного пренебрежения безопасностью собственного сына в прошлом, я не удивлена, — язвительно заметила Леди Баг. — Не смей думать, что ты знаешь, что лучше для моего сына, — проговорил Габриэль с холодной сталью в голосе. — Запомни: я не позволю, чтобы в этой ситуации он оказался в опасности. Никогда. — То есть, если что-то случится, это будет моя вина? Потому что я посмела угрожать его преступному отцу? — возмутилась она. — Я не собираюсь извиняться за то, что сделал ради своей семьи, — произнёс он, сцепив руки за спиной. — Впрочем, простого «извините» здесь всё равно недостаточно. Но я даю тебе шанс. Возможность закончить всё мирно, с минимальными потерями. Я предлагаю сделку. — Позволь угадать: ты хочешь моё Чудесное, — сказала Леди Баг с отвращением. — Меня интересует не само Чудесное, — спокойно возразил он. — Меня интересует то, что оно может сделать. Твой наставник… он никогда не рассказывал тебе, какой силой ты обладаешь? Леди Баг молчала. Габриэль продолжил: — Тот, кто владеет и Силой Творения, и Силой Разрушения, способен переписать саму реальность. Такая мощь может преодолеть любые преграды, достичь любой цели… залечить любую рану. — Ты и правда думаешь, что я в это поверю? — спросила Леди Баг, рассеянно перебирая пальцами свои серьги. — Вспомни, что ты уже сделала с этой силой, — сказал он. — Сколько разрушений ты исцелила взмахом руки. Неужели так трудно поверить, что с помощью Чудесной Божьей Коровки и поддержки Кота можно вернуть кого-то? — Мать Адриана, — тихо сказала она. — Значит, всё это было ради неё? — Всё, что я делал с четырнадцати лет, я делал ради неё, — Габриэль вновь скрестил руки за спиной. — Я бы пошёл на всё, чтобы восстановить свою семью. Ты не обязана это понимать. Но если сила твоего Чудесного может вернуть Эмили из… Он осёкся, сделал глубокий вдох, и его взгляд стал решительным: — Я поклялся, что верну Эмили. И я не нарушу этого обещания. Но для этого мне нужно использовать твоё Чудесное. — Так ты просто хочешь, чтобы я отдала его тебе? — с недоверием переспросила Леди Баг, качая головой. — После всего, что было? — Мне не нужно владеть ими, — произнёс он. — Мне лишь нужно, чтобы они были использованы. Один раз. Одно единственное желание. И не обязательно, чтобы это был я, кто его загадает. — То есть… — Леди Баг слегка сместилась. — Один из нас мог бы… — Ты могла бы, — подтвердил он, щёлкнув пальцами. Глухой щелчок отозвался эхом от стен. — Всего секунда усилия — и мы оба свободны. Париж больше не будет страдать из-за нашей маленькой войны. Он сделал шаг вперёд, оставаясь чуть вне её досягаемости. — Четыре года, — продолжил он. — Четыре года бессмысленных боёв, словно в дешёвом комиксе. Разве тебе это не надоело? Ты молода. Ты должна смотреть в будущее, а не тянуть на себе бремя этой бессмысленной войны. — Да, — добавил он, не давая ей вставить слово. — Всё это было бессмысленно. Ты вмешалась в битву, к которой не имела отношения. И всё, чего ты добилась за эти годы — это отсрочила воссоединение моей семьи. Ты борешься не за справедливость, а за то, чтобы ещё сильнее мучить тех, кто и так достаточно пострадал. — Замолчи! — резко воскликнула Леди Баг, отступая назад. — Думаешь, это что-то меняет? Думаешь, я должна пожалеть тебя? — Я не прошу жалости, — тихо ответил он. — Я предлагаю способ закончить всё — без новых жертв. Без боли. Леди Баг замерла. Её руки сжались в кулаки, челюсть напряглась. Она внимательно вглядывалась в его лицо, ища хоть один признак лжи, который дал бы ей моральное право прикончить всё это здесь и сейчас. — Мне… мне нужно идти, — наконец проговорила она, отступая к туннелю. — Это была ошибка. Я… мне нужно… — Конечно, — мягко сказал Габриэль, проводя рукой по волосам. — Я и не ждал немедленного ответа. Возьми столько времени, сколько нужно. В конце концов, у нас его предостаточно… правда? Вместо ответа Божья Коровка просто развернулась и кинулась прочь по коридору, словно надеялась, что стены поглотят её целиком. Она не оглянулась, пока не достигла окна, ведущего в кабинет, — и лишь тогда осознала, что всё это время не дышала. Первый вдох ночного воздуха обжёг её лёгкие, когда она нырнула с балкона. Нуру наблюдал, как Габриэль допивает вино, задумчиво причмокивая и глядя в темноту за окном. — Всё прошло лучше, чем я ожидал, — пробормотал он, глядя, как силуэт Леди Баг исчезает среди крыш. Тикки начала кричать сразу же, как только исчез костюм. — Ты поймала его! — взвизгнула она, пока Маринетт мерила шагами балкон, пытаясь восстановить дыхание и судорожно проводя руками по волосам. — Он был прямо перед тобой, а ты просто… ушла! Ты могла сорвать с него эту булавку в любой момент, но… — Я знаю! — резко бросила Маринетт, резко обернувшись. — Я знаю. — Что ты, по-твоему, делала?! — воскликнула Тикки, взволнованно порхая. — Ты думала?! — Я не знаю, ладно?! — Маринетт отмахнулась от неё, как от мухи. — Я запаниковала! Прости, что мне, знаешь ли, тяжело переварить тот факт, что отец моей подруги — психопат в костюме моли! — Ну так… переваривай! — взвизгнула Тикки. — Вызывай Кота! Нам нужно вернуться! — Ага, и что, сказать ему: «Эй, мсье Агрест, я всё обдумала и, знаешь что, к чёрту твою сделку, давай подерёмся!» — Маринетт хрипло засмеялась. — «Постарайся не раздавить своего спящего сына обломками, пока я тебя избиваю, ладно?» — Тогда мы должны его выманить! — сказала Тикки, подлетая к плечу Маринетт. — Позвони Коту, придумаем план, сразимся и… — Да что я вообще делаю?! — вскрикнула Маринетт, разворачиваясь к своей квами с безумным блеском в глазах. — ЧТО Я ДЕЛАЛА последние четыре года, Тикки?! Я БОРОЛАСЬ! С самого своего четырнадцатилетия! И знаешь что? Это. Не. Работает! — Я только и делаю, что сражаюсь, — прошептала она, меряя шагами крышу. — А когда не сражаюсь — жду, чтобы сражаться. Сижу на краешке кресла, прислушиваясь к новостям. Я всегда наготове. 24/7. Я даже не могу сходить на пляж, в кино, уехать в отпуск… всегда что-то может случиться! Тикки застыла, отступив назад. Маринетт заморгала, смахивая слёзы тыльной стороной руки. — Я устала, Тикки. Я устала от того, что вся моя жизнь — это бесконечная битва, которая должна была закончиться давным-давно. И даже теперь, когда мы знаем, кто он, я всё ещё не могу просто ворваться туда и положить конец… не рискуя жизнью Адриана. — Правда?! — усмехнулась Тикки. — Ты не собираешься остановить суперзлодея, потому что это может причинить неудобство твоему богатому красавчику? — Он мой друг! — бросила Маринетт. — А Нуру — мой! — парировала Тикки с яростью. — Ты правда думаешь, что я могу спокойно наблюдать, как его держит в заложниках этот отвратительный человек? — Я понимаю… — прошептала Маринетт, протянув руку и погладив встревоженную квами. — У него в плену наши друзья… Что мы делаем, когда кто-то берёт заложников? Глаза Тикки сузились, потом расширились от ужаса. — …ты не имеешь в виду… — Мы ведём переговоры, — сказала Маринетт, опускаясь на колени и смотря квами в глаза. — Тикки… он лжёт? — Маринетт… — Скажи, что он врёт — и мы пойдём за ним. Просто скажи, что это невозможно, и я немедленно позвоню Коту… Тикки отвернулась и мрачно уставилась вниз, на улицу. — Это… это не должно иметь значения. — Возможен ли это? — Только один человек в истории владел одновременно чудесами Творения и Разрушения! — запротестовала Тикки, взволнованно порхая. — Это не просто желание, как из волшебной лампы — это изменение самой реальности! — Но… возможно ли это? — Людям, попытавшимся это сделать, пришлось бы столкнуться с двумя самыми мощными силами во Вселенной! — Тикки! — Маринетт поймала её в ладони и заглянула ей в глаза. — Это возможно? Тикки долго молчала, затем выдохнула: — Технически… возможно. Но… — Но что? — У нас есть шанс закончить всё без новых жертв, — сказала Маринетт. — Мы не можем просто игнорировать это. — То есть… твой план — отдать камни чудес маньяку, потому что он… говорит, что хочет вернуть жену? — Он не требует власти или мирового господства. Он просто хочет вернуть Эмили, — сказала Маринетт. — По его словам! — фыркнула Тикки. — Лично я бы не доверила ему даже дорожный знак! Знаешь, отличная идея — запустить в него им, кстати! — О, ну конечно! — вспыхнула Маринетт. — Давайте устроим ещё одну эпичную битву! Давайте, к чёрту, просто убьём его и сбросим в Сену! Кого волнует, что будет потом?! Плевать, что глава крупнейшего модного дома окажется суперзлодеем! Главное — мы сделали, что должны, правда? Маринетт ущипнула себя за переносицу. — Нам нужно обдумать это. Если есть хоть малейший шанс вернуть мать Адриана и гарантировать, что Бражник больше никогда не акумитирует ни одного человека… — И ты правда думаешь, что он просто отпустит Нуру, когда всё закончится? — скептически спросила Тикки. — У него не останется причин продолжать, — ответила Маринетт. — А если всё же продолжит, я смогу остановить его гораздо легче. Нет… если мы всё сделаем правильно, каждый получит то, чего хочет. Мы можем закончить это уже завтра — и просто жить дальше. — Ты говоришь так, будто уже держишь в руках оба Чудесных талисмана, — покачала головой Тикки. — А как насчёт Кота? Ты всерьёз надеешься, что он просто отдаст тебе кольцо, когда узнает, что ты заключила сделку с Бражником? Маринетт прикусила губу, нахмурилась и опустила взгляд. — Мы разберёмся с этим… когда придёт время. Повисла тишина. Тикки медленно отплыла в сторону, глядя в ночь. — Квами обязаны служить своему носителю, — сказала она после паузы. — Так что если это твой выбор… я не могу тебя остановить. Маринетт обернулась. Взгляд Тикки был усталым, почти древним, и это вдруг напомнило Маринетт, как давно её квами жива. — Но всё пойдёт не так, как ты думаешь, — прошептала Тикки. Затем она скрылась в световом люке. Маринетт осталась на крыше, вглядываясь в огни города, пока солнце медленно не начало окрашивать небо над крышами. **** — Хочешь сделать перерыв? Маринетт покачала головой, зевнула и шлёпнула себя по щекам, пытаясь прогнать сон. — Извини… поздняя ночь. — Ты не скажешь, — усмехнулся Адриан, наблюдая, как она допивает третью чашку кофе. — Я бы налил тебе ещё, но, мне кажется, тебе уже хватит. — Наверное, я просто пытаюсь заесть недосып, — пробормотала Маринетт, задумчиво причмокнув губами, вылизывая остатки сладкого сиропа со дна чашки. — Думаю, мы сегодня сделали всё, что могли, — сказал Адриан, закрывая учебник и потягиваясь. — Встретимся позже на неделе, если захочешь повторить? — Ты же знаешь, я всегда рада с тобой переспать, — сказала Маринетт, моргнув… а затем побелела. — …Это прозвучало не так, как я хотела. — Тебе точно нужно поспать, — усмехнулся Адриан, вытирая каплю малинового джема с угла пирожного, прежде чем отправить его в рот. — Кстати, отец возвращается раньше — командировка в Бельгию сорвалась, он будет дома к ужину. — О-ох… — прокашлялась Маринетт. — Ну, тогда, наверное, тебе стоит провести вечер с ним? — Беру, что дают, — пожал плечами Адриан. — Сейчас у нас ещё не футбольные вечера в парке, но по крайней мере он почти каждый вечер дома. — Это… — Маринетт хотела сказать «хорошо?», но не смогла определиться, звучит ли это искренне. — Не так хорошо, как эти булочки, — сказал Адриан, доедая последнюю апельсиновую с тихим стоном. — Серьёзно, когда я получу рецепт? — Семейная тайна, прости. — А если я на тебе женюсь? Маринетт чуть не подавилась собственным вздохом, закашлявшись, чтобы скрыть смущение. — Я… я подумаю, можно ли включить его в приданое, — усмехнулась она, почесав затылок. — Увидимся завтра? — Разве что я не приду к тебе в три часа ночи требовать ещё булочек, — подмигнул Адриан, поднимаясь и провожая её к выходу. — Я могу и запустить ими в тебя, если разбудишь, — начала Маринетт, но остановилась на лестничной площадке, когда входная дверь открылась, и в комнату вошёл Габриэль Агрест. Он выглядел уставшим. — Папа! — обрадовался Адриан, и у Маринетт от этого приветствия внезапно похолодело внутри. Было так легко забыть при свете дня, что Габриэль Агрест — суперзлодей. Он не выглядел так, как себе это представляешь. Он выглядел как обычный, немного измученный человек, уставший от длинного рабочего дня. — Ты помнишь Маринетт, не так ли? Габриэль кивнул ей с лёгкой, вежливой улыбкой. — Ах, мадемуазель Дюпен. Давно не виделись. Не так давно, как вам кажется, — подумала Маринетт, но лишь улыбнулась в ответ: — Мсье Агрест. Надеюсь, поездка прошла успешно? На его лице мелькнула тень недоумения, но он быстро взял себя в руки и кивнул. — Да, всё прошло очень удачно. Благодарю за интерес. — Кстати, — сказал Адриан, подтолкнув Маринетт под бок, — она только что рассказывала, что её приняли в Центральный колледж Святого Мартина. — Правда? — лицо Габриэля оживилось. — Я работал с половиной приёмной комиссии — они не из тех, кто легко впечатляется. — Н-ну, пока ещё ничего не решено, — замахала руками Маринетт. — Я жду ответа ещё от нескольких школ во Франции… — Не позволяйте парижскому снобизму тормозить вашу карьеру, — сказал Габриэль с серьёзностью. — Французское образование не всегда лучшее. Иногда полезно уехать, сменить обстановку, расширить горизонты. На последней фразе Габриэля взгляд его скользнул к Адриану, и Маринетт ощутила, как тот напрягся рядом с ней. — HEC ничем не хуже Оксфорда, — сухо заметил Адриан. — Путешествия особенно ценны, пока вы ещё достаточно молоды, чтобы ими наслаждаться, — уклончиво ответил Габриэль, протиснувшись мимо них и поднимаясь по лестнице. — Поздравляю с поступлением, мадемуазель Дюпен. Уверен, вы превзойдёте все ожидания. Он исчез за дверью кабинета, и Адриан, только дождавшись щелчка замка, закатил глаза. — Оксфорд? — переспросила Маринетт. — Отец хочет, чтобы я поступил туда, — пожал плечами Адриан, пряча руки в карманы. — Это альма-матер мамы, у него к ней особое отношение… — О, — тихо отозвалась Маринетт, переминаясь с носка на пятку. — Ну… всё-таки это Оксфорд. Родословней не придумаешь. — Пожалуй, — вздохнул Адриан, вымучив слабую улыбку. — Извини, ты, наверное, устала. Не буду тебя задерживать. — Ты говоришь так, будто общение с тобой — тяжкая обязанность, — фыркнула Маринетт. — Но уверена, ты хочешь побыть с отцом. Она уже вышла в прохладный осенний воздух, но вдруг остановилась и обернулась с лёгкой улыбкой. — Увидимся завтра? — Хочешь сделать химию вместе? — предложил Адриан, наклоняясь в дверной проём. — После занятий? — К-конечно! — с радостью согласилась Маринетт. — Можем списать конспекты у Альи и Нино. В кафе или где-нибудь ещё. Она не упустила, как лицо Адриана едва заметно потускнело. — О… да, конечно. Все вместе. Четыре головы лучше, чем две, верно? — Я напишу Алье, как только доберусь домой, — сказала Маринетт, махнув пальцами. — Спокойной ночи, Адриан. Он стоял, провожая её взглядом — как она спускалась по ступеням, исчезала за углом. Только когда её силуэт скрылся из виду, он тихо прошептал: — Спокойной ночи, Маринетт. ***** — Нет… нет, в этом сезоне мы пойдём в другом направлении, — мрачно сказал Габриэль, изучая эскизы, которые Натали прислала ему ранее. — Если он настаивает — пусть отсиживается на Неделе моды. Потеряет шляпу — найдём другого дизайнера… да… именно так. Он услышал щелчок открывающегося окна за спиной, но даже не поднял головы от эскизов и не отвлёкся от разговора. — Пусть принесёт исправления в мой кабинет утром… спасибо… доброй ночи. — Извините за беспорядок — разбираю вещи к показу, — сказал он, вешая трубку и аккуратно складывая листы в манильскую папку. — Один из дизайнеров снова хочет вернуть в моду нелепые головные уборы. Думает, будто мы на Дерби в Кентукки или каком-то вульгарном гала-вечере. Он обернулся — и увидел, как Леди Баг шаг за шагом идёт вдоль края комнаты. Она остановилась, заперла дверь за собой и, не сводя с него взгляда, подошла к столу. — Вы обдумали моё предложение? — Сначала проясним одну вещь, — сказала она, опираясь ладонями о стол. — Вы мне не нравитесь, мсье Агрест. Я не доверяю вам и могла бы зашвырнуть вас гораздо дальше, чем готова допустить. — Чтобы заключить сделку, симпатия необязательна, — спокойно ответил Габриэль, глядя на неё поверх очков. — И доверие — тоже. Хотя у меня нет намерений нарушать его. — Хорошо. Потому что если вы отступите хотя бы на шаг — я сброшу вас в Сену и вытащу за пятки прямо перед прессой. Ясно? — Вполне, — кивнул Габриэль, скрестив пальцы на столе. — Теперь… об условиях. — Вы передаёте своё Чудесное… — Нет, — резко перебил он, не обратив внимания на её хмурый взгляд. — Это мой единственный залог, чтобы убедиться, что вы выполните свою часть сделки. Вы получите его только тогда, когда мне вернут жену. Ни минутой раньше. Губы Леди Баг скривились в раздражённом рычании: — Ладно… но больше никаких акум. — Акума, — поправил Габриэль. — Это единственное число. Множественное — как- — Хочешь получить пощёчину? — Допускаю, что перемирие — в наших общих интересах, — вздохнул он. — Что ещё? — Ты никогда не получишь наши камни Чудес, — резко сказала Леди Баг. — Я сама воспользуюсь ими обоими, чтобы исполнить твоё желание. — Хорошо. Но ты сделаешь это здесь — чтобы я видел, что ты выполняешь свою часть, — кивнул Габриэль. — И если нам придётся снова встретиться, то только здесь. Ты не будешь приближаться ко мне на публике, в офисе и — особенно — в присутствии моего сына. Адриан не должен знать о нашей сделке ни слова. Ясно? — Ясно, — коротко ответила Леди Баг. — Что касается твоего… партнёра, — продолжил он. — Он не должен знать, кто я такой. Я буду иметь дело только с тобой. — И что мне ему сказать? — спросила она, прищурившись. — Что угодно, — пожал плечами Габриэль. — Пока ты не упоминаешь моего имени. Каким образом ты добудешь его кольцо — неважно. Главное, чтобы оно оказалось у тебя. — Я смогу с ним договориться, — сказала Леди Баг, прищурившись, заметив, как мимолётная ухмылка соскользнула с губ Габриэля. — Раз ты так говоришь, — миролюбиво поднял руки Габриэль. — Когда ты планируешь его получить? — Завтра, — твёрдо ответила она. — Но… возможно, потребуется время, чтобы он согласился. — Я готов соблюдать перемирие до конца следующей недели, — сказал Габриэль, и приподнятая бровь выдала его реакцию на её гневный взгляд. — Недели должно хватить, чтобы убедить его. После этого… — Я достану кольцо, — твёрдо сказала Леди Баг, скрестив руки. — Принесу его сюда, загадаю твоё желание, верну Нуру, и всё закончится. Это всё? — Ты отлично подытожила, — кивнул Габриэль, вставая из-за стола. — Если это всё… Он протянул ей руку. — Тогда перейдём к делу. Леди Баг на мгновение посмотрела на его протянутую ладонь, затем — прямо в глаза, холодно, почти с презрением. После этого коротко пожала руку и сразу отпустила. — Тебе стоит поблагодарить своего сына, — сказала она после паузы. — Он — единственная причина, по которой ты не в тюрьме. Искренний, хрипловатый смех Габриэля застал её врасплох. Он звучал неожиданно живо, почти человечно — но именно это и вызвало у неё мурашки. В его улыбке было что-то по-настоящему неестественное. — А я-то думал, что мадемуазель Дюпен — единственный стоящий друг Адриана. — Полагаю, ты скоро убедишься, что он окружён куда более достойной компанией, чем ты можешь себе представить, — холодно бросила Леди Баг, направляясь к окну. — …Я рад, что это оказалась ты, — произнёс Габриэль, когда она уже поставила ногу на подоконник. Она обернулась. Он стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел ей прямо в глаза. — У меня такое чувство, что твой напарник не был бы столь рассудительным. — Если речь о тебе… — сказала Леди Баг, цепляясь за уличный фонарь за окном. — Надеюсь, он и не будет.