If I Needed Someone

Иллуми не стал останавливаться в ближайшем к секте населённом пункте, которому принадлежало кладбище, и проехал немного дальше. Они оказались в небольшом городке, примерно на середине дороги между территорией культа и домом Кайта. С одной стороны он примыкал к горе, и это было единственной интересной точкой местного пейзажа. Будить Хисоку пока не хотелось, ему явно требовалось больше сна, чем он мог сейчас получить. Иллуми припарковался у тихого на вид сквера и просто смотрел на утренние прогулки местных жителей, на затягивавшееся облаками небо, на то, как у Хисоки подрагивают глаза под закрытыми веками. Он просидел так несколько часов, за которые и сам успел задремать. Проснулся он, когда Хисока зашевелился. Они открыли глаза почти одновременно. Перед тем, как пойти завтракать, Иллуми настоял на том, что нужно сделать новую перевязку. Они нашли удобное место на заднем дворе давно закрывшегося ресторана. В этот раз работать было сложнее. Хотя пациент гораздо охотнее согласился приступить к процедуре, он то и дело пытался поцеловать Иллуми и прикусывал его то за плечо, то за шею, пока тот наклонялся, чтобы обработать раны и сменить бинты. Иллуми терпеливо сносил все атаки, как ветеринар, которому на приёме попался слишком игривый щенок. Когда он закончил, то дотронулся до места, на которое пришёлся самый сильный из укусов. — Я давно собирался спросить, что у тебя с зубами? — А, это? Я нарастил временные клыки, уже так привык, что и забыл, — Хисока провёл кончиком языка по двум зубам, которые были немного длиннее и острее, чем им следовало быть, — Тебе нравится? — Тебе идёт, — задумчиво ответил Иллуми. Хисока улыбнулся, удовлетворённый этим ответом. — Но я наверно сниму, как только вернусь домой… Уже не интересно, — добавил он. Они остановились в небольшой закусочной с отделкой стен под дерево и бело-красной плиткой на полу. За окном становилось пасмурно. — Чем ты занимался, пока мы не виделись? — спросил Хисока, сделав большой глоток из своей кружки. Они оба взяли чёрный кофе и вишнёвый пирог. — Я делаю кое-что по работе… раз в полгода — год, а всё остальное время ничем не занимаюсь… провожу время с братьями, с самым младшим в основном. Езжу на природу иногда. Ничего особенного. — У тебя кто-нибудь был за это время? — Если ты имеешь в виду серьёзные отношения, то нет. — А не серьезные? — Тоже нет. — А не отношения? — А у тебя? — О, я женат вот уже пару лет. Поэтому и пришлось продолжить заниматься журналистикой. Стабильный заработок, чтобы обеспечивать семью, — Хисока сделал небольшую паузу, наблюдая за недоверчивым взглядом Иллуми и с удовольствием отметив секундное замешательство, — Мы стараемся обустроить семейное гнёздышко всеми силами. Я настаивал на том, чтобы она оставалась дома и не работала, но она отказалась и пошла в эскорт. Иногда я ей помогаю, когда клиенты хотят тройничок, несмотря на то что сам терпеть этого не могу. Она такая трудолюбивая, похожа на тебя. Я скучаю по ней всем сердцем, а ты мне так её напоминаешь, что я несколько раз чуть не забылся. Это уже мой третий брак. За первый приходится платить алименты. Мы поженились сразу после университета, чудом удалось купить квартиру, она забеременела, всё шло прекрасно, пока она не начала сходить с ума и говорить, что наши соседи — сатанисты и они хотят похитить нашего ребёнка. Это был сущий кошмар, и я ушёл. Конечно, отец не должен так поступать, но я не мог выносить творившееся с ней сумасшествие. Хотя она чудесная девушка во всех остальных отношениях. Со второй женой вышло ещё хуже. Я писал статью о расследовании, сотрудничал с полицией и случайно разозлил маньяка. Его поймали, но он успел добраться до неё… Я был там, когда его арестовывали, и кричал «Что в корообке?! Что в корообке?!», пока он протягивал мне деревянный ящик… Там лежала её отрезанная голова, представляешь? Моё сердце было разбито. Я до сих пор вижу это в кошмарах. А между браками у меня была интрижка с хорошо обеспеченным молодым человеком. Мы с ним устраивали поездки, прямо как с тобой сейчас. У меня тогда резко развилась нарколепсия, я то и дело засыпал на дороге и просыпался в его встревоженных объятиях, наверно ему это надоело и он в конце концов променял меня на какую-то девушку. Надеюсь, ты так не поступишь. Он замолчал, выжидающе смотря на Иллуми, который сохранял совершенно непроницаемое выражение лица, так что невозможно было понять, злится ли он. — Вот так я себя чувствую, когда ты нормально не отвечаешь на вопросы, — добавил Хисока, когда ему надоело ждать. — Так среди всего этого у тебя кто-то был или нет, я недопонял? — переспросил Иллуми. Хотя он сохранял почти идеальное внешнее спокойствие, в его глазах играло веселье, словно он не только не злился на весь рассказанный ему бред, но получал от этого удовольствие. Это оказалась совсем не та реакция, на которую рассчитывал Хисока, но у него вдруг стало очень тепло на душе, и он невольно улыбнулся в ответ. — Если честно, сложно сказать… Сначала я постоянно был с кем-нибудь, но потом мне стало всё больше нравиться оставаться одному. Последние пару лет предпочитаю одиночество. Не то чтобы я когда-то хоть с кем-то бывал достаточно долго, со мной наверно это и невозможно. Но мне уже не хочется постоянно окружать себя людьми даже просто так. Не хочется быть с кем-то всё время… С кем-то случайным то есть… Он качнул ногой, слегка погладив ногу Иллуми своим движением. Они замолчали. Тишина не была давящей. Она казалась спокойной и безмятежной, как пробивавшиеся сквозь серые облака лучи солнца на улице — приглушённые, добровольно послушные. — Если у меня и было несколько случайных связей, в них не было совершенно ничего стоящего упоминания, — произнёс Иллуми, смотря в окно, — Я занимаюсь убийствами за деньги. Предположим. И всех в моей семье к этому готовят. Предположим. А больше мне и правда нечего рассказывать. — Предположим, это оказалось близко к моим собственным предположениям, — откликнулся Хисока. Он потянулся к руке Иллуми, лежавшей на столе. В этот раз их пальцы переплелись и начали игру поглаживаний и соприкосновений в разных вариациях. «Всё-таки 16, видимо», — подумалось Хисоке. Он помнил, как при знакомстве его удивило отсутствие в Иллуми той напускной враждебности, которую он ожидал в нём встретить. Познакомиться его подтолкнули отсутствие какой-либо информации об этом студенте у всех его знакомых и чувство странной симпатии, пробуждавшейся каждый раз, когда их взгляды случайно скрещивались в коридорах. И всё же он не рассчитывал на многое, заговорив с ним. Тогда он приятно удивил его в первый раз. Потом его удивило то, что с ним было хорошо, несмотря на отсутствие уверенности в том, что он его понимает. Он не мог просчитать его так же, как остальных людей, но всё равно как будто знал его мысли. Сначала это казалось ему странным противоречием. Потом он вдруг осознал, что на самом деле понимает Иллуми, но не так, как понимает других. Он не просчитывал его, а чувствовал, как чувствовал самого себя. Это было совсем не похоже на его обычное общение с кем-либо. Понемногу он начал раскрываться перед ним больше, чем перед другими, расслабляться рядом сильнее, чем рядом с другими. У Иллуми стал появляться контроль над ним, и он был не против. Они посидели ещё немного. Хисока рассказал, где бывал по работе за прошедшие годы. Он успел собрать материалы в тюрьме, побывать на какой-то военной базе с сомнительной репутацией и провести несколько небольших журналистских расследований. Потом они забрали свои вещи и пошли искать новую машину для угона. Скорее всего, хозяин предыдущей уже успел объявить её в розыск. Их выбор остановился на неприметном сером Шевроле. Осторожно проделав все необходимые манипуляции, они заняли автомобиль и поехали искать, чем заняться дальше. — За нами кто-то едет? — спросил Хисока вскоре, смотря в зеркало заднего вида на чёрную машину, не отстававшую подозрительно долго. — Ага. Начали следить ещё в ресторане. — И что будем делать? — Думаю, покатаем их по окрестностям. — Я так хотел наконец отдохнуть… Давай часа на три заселимся куда-нибудь? Пусть торчат у входа и бесятся. А потом сменим место. Я слишком соскучился по доступу к воде и нормальной кровати за этот месяц… Моим ранам нужен отдых… — Разве тебе не нравилось висеть в конюшне? — Ты же не веришь всему, что я говорю? Эти порезы на самом деле просто адски болят… Вот сейчас особенно! — Конечно, я не верю всему, что ты говоришь. Вот сейчас особенно. — Ну хватит, неужели ты сам хочешь сидеть в машине ещё несколько часов? Отдых никому из нас не повредит. Давай, поехали к гостинице или мотелю, тут должно быть что-то такое. — Ладно, давай… Но тогда нам сперва надо оторваться, иначе они заселятся в номер за нами следом. С этими словами Иллуми разогнал машину и влетел в ближайший поворот так, что Хисока чуть не вылетел с сиденья. — Ты уверен, что нам именно так надо отрываться от погони? За нами сейчас ещё и полиция поедет. То что нас до сих пор никто не остановил — уже чудо. — Ты что, боишься? — Нет, но я не хочу провести ближайшие дни в больнице или объяснять, почему мы превысили скорость на угнанной машине… — Я хорошо вожу. — Я вижу! Знаешь, если я чем-то тебя задел и теперь ты хочешь нас обоих убить вот таким образом, знай, что я сожалею о содеянном! Ещё не поздно передумать! — Успокойся… Иллуми проскочил перекрёсток, едва миновав проезжавший его грузовик. — Это сейчас было совсем не обязательно, что ты делаешь? — То, что нужно. После ещё нескольких резких поворотов, петлей и пролётов через перекрёстки, он наконец остановил машину. Преследователи отстали ещё в самом начале гонки. Хисока был благодарен тому, что в этом городке движение не было оживлённым. Они пешком дошли до небольшого отеля, единственного в городе, и сняли комнату. Всё, на что хватило сил — принять душ и завалиться на кровать. Хисока предпринял попытку начать притягивать Иллуми к себе, но понял, что на удобной поверхности больше не может сопротивляться желанию уснуть. Вместо запланированной пары часов он проспал почти до вечера. Иллуми сходил за кофе и медленно потягивая его, снова наблюдал за тем, как Хисока спит — упавшие на лицо волосы закрывали глаза, но можно было следить за ровным дыханием и за тем, как иногда подрагивали его пальцы. На него было приятно смотреть. Было что-то идеальное в каждой линии, и Иллуми нравилось думать, что какая-то часть этого принадлежала ему. Даже если совсем небольшая, даже если совсем ненадолго. Допив кофе, он позвонил Кайту. В доме всё было спокойно, Кайт был уверен, что за ними никто не следит, а Мито удалось вытянуть из Киллуа приветствие, которое тот (не совсем приветливо) бросил в трубку. Потом Иллуми лёг рядом с Хисокой и тоже уснул на несколько часов. Вечером он снова обработал его порезы и заставил принять лекарства перед тем, как они выселились и пошли гулять. Городок находился в лёгком запустении. Жители как будто не заботились о внешнем виде домов и дворов. На всём железе можно было заметить тонкий слой ржавчины, на всём дереве — слой пыли, растения казались немного пожухлыми, все предметы — потёртыми. Здесь практически не было развлечений и даже в центре всё было тихо, скучно, застарело. Как будто само время замерло. Со стороны горы город окружал лес, почти сливавшийся с ним в поцелуе. Там же была река, через которую тянулся железнодорожный мост. Туда они и направились, купив винo в картонной коробке. Они сели на краю моста, свесив ноги над тёмной водой. Ограждение здесь было только с одной стороны, и то наполовину поломанное. Солнце почти полностью село, только вдалеке мерцали его последние блики. Несмотря на пасмурную погоду, дождь так и не пошёл, небо снова понемногу расчищалось. — Как думаешь, местные ходят сюда топиться? — спросил Хисока, открыв коробку и передав её Иллуми. — Скорее всего… Если поедет поезд, нам тоже придётся спрыгнуть. — Мы успеем убежать, мы же не на середине. Иллуми попробовал вино и передал его обратно. Оно было самое дешёвое и далеко не лучшее на вкус, но так вписывалось в общую обстановку, что это можно было стерпеть. Его гармонично дополнял запах речной сырости. — Знаешь, я после того, как ты исчез, забрался в твою квартиру… пожил там пару дней и немного разнёс её, — сказал Хисока. Он тоже сделал глоток из коробки, явно остался удивлён тем, насколько плохо было содержимое, но прежде, чем снова её передать, отпил ещё. — Правда? Зачем? — До тебя мне было не добраться, добрался хотя бы до неё… Я скучал. Очень. А ещё я убедил одного парня с длинными волосами начать носить чёрные линзы… Но в вас не было ничего общего, сколько не старайся… У него взгляд был слишком живой, такой заурядный, что и пытаться не стоило. А ты?.. Ты не скучал?.. — Вопрос прозвучал так, как будто он дался с усилием и в то же время хотел сорваться очень давно. — Я проверял, жив ли ты время от времени. Мой брат нашёл твои статьи и твой блог… Я сам туда не заглядывал, узнавал через него. Только жив ли ты и ничего больше. И ещё я написал тебе сообщение… — Иллуми сделал большой глоток вина, — один раз… — Подожди, когда? — Года два назад… — Два года назад… Что это было за сообщение? — Оно было пустое, с точкой и всё. — Почему ты не сказал, что это ты? Почему не написал ничего больше? — Не знаю, — Иллуми пожал плечом и ещё раз приложился к коробке, — Показалось, что говорить нам не о чем. Но хотелось что-нибудь отправить. Я был в плохом настроении. Хисока смотрел на его идеальный профиль в сгущавшейся темноте. Вода внизу была такой же чёрной, как прикованные к ней глаза. Странный взгляд, за которым прятались порой ещё более странные мысли. И то, и другое никогда не могло ему надоесть, и того, и другого Хисока всегда хотел больше. Где-то вдалеке залаяли собаки и опять стало тихо. — Ты помнишь, какие фотографии были у тебя в блоге, когда я написал? Я один единственный раз заглянул туда после этого. — Нет… Там было что-то… не стимулирующее к общению?.. — Ты облизывал чей-то глаз. На первой фотографии. А дальше… — А! Я понял, о чём ты… Это было экспериментальное… Я тогда упустил из-за этого хорошую работу и больше такое не выставлял… Он положил голову Иллуми на плечо. — Не исчезай больше, — тихо проговорил он, — Теперь у тебя волосы ещё длиннее, найти замену будет почти невозможно… — У Кайта вроде такие же. — Да? Ну, если ты настаиваешь, предложу ему встречаться. — Я обязательно отправлю вам СМС-поздравление, если он согласится. Хисока взял Иллуми за подбородок, слегка развернул к себе и поцеловал. Они немного посидели молча. — Я понимаю, почему ты решил ничего не писать в сообщении… Я тоже думал, что мы не сможем общаться, если встретимся. А потом, как только тебя увидел, оказалось, что я даже не злюсь вовсе. И ты вроде тоже ни на что не злился… Наверно, я всегда представлял, что встреча пройдёт гораздо хуже, если она случится. Представлял, что ты пошлёшь меня сразу или что-то типа того. — Я бы хотел тогда остаться с тобой… Почему ты уехал? Ты на что-то злился тогда? Что случилось? — Нет, я… Выстрелы прозвучали над водой, пули ударились в железо моста. Иллуми прислонил ладонь к плечу. На ней блестела кровь, когда он её отнял. — О… — только и произнёс он, — Наши преследователи… — Они что, совсем поехавшие? Зачем стрелять? У нас даже оружия с собой нет… — Всё-таки придётся прыгать… — Ты в порядке? Сможешь плыть? — Да, меня кажется не сильно задело… Прыгаем. В момент, когда прозвучали следующие выстрелы, они оттолкнулись от края моста и полетели вниз. Ещё один слой тишины накрыл тот, в котором они находились прежде. Вода оказалась достаточно тёплой, а река — достаточно глубокой. Всплыв на поверхность, они сделали глоток воздуха и снова погрузились вниз, на случай, если стрелявшие смогут разглядеть их сверху в наступившей темноте. Течение здесь было слабым, и доплыть до берега оказалось легко. Он круто поднимался вверх с той стороны, с которой они пришли сюда. — Куда тебя ранили? — В руку, поцарапало просто. — Займись этим, перевяжи или сделай ещё что-нибудь. А я найду их, если они ещё не уехали, — Хисока начал карабкаться наверх. — Хисока! Не ходи туда, ты же сам сказал, у нас нет оружия. Мы найдём их потом. Не ходи туда сейчас! — Со мной всё будет хорошо. Не хочу, чтобы они ждали до завтра. Он взобрался на берег и скрылся в темноте. Иллуми пошёл за ним, на ходу пытаясь оторвать кусок одежды, чтобы перевязать руку. Неподалёку от моста стояла машина. У машины стояли два человека. — Поехали! Завтра найдём их. Я точно зацепил кого-то. — Нам нужно было сразу всё доделать. Зачем было начинать что-то здесь, в глуши и темноте?! — Да какая разница… Что-то громко ударилось о машину. Они обернулись, и в следующий момент Хисока налетел на того, кто держал пистолет и выхватил у него оружие, случайно выстрелив при этом в землю. Он даже не потрудился взять их на прицел. Просто встал напротив, насквозь прорезая их взглядом. — Не пытайтесь бежать. Откуда вы? Вам сказали нас убить? Или напугать? — Нет. Лидер сказал забыть и отстать от вас. Но мы из охраны, так что его указания вне работы нам не сдались. Мы в общем-то плевать на вас хотели, сюда приехали за продуктами, но случайно увидели и нельзя было упускать возможность. Ты ранил одного из наших. Даже двоих! Они бы не хотели, чтобы мы вам так просто спустили это с рук. — О, я ранил кого-то? Какая жалость! Это случилось, когда вы начали в нас стрелять? Я ранил кого-то из оружия, которое оказалось слишком легко отобрать у другого раненого, который тоже хотел начать по нам стрелять? Это вас так разозлило? Хисока улыбался, и эта улыбка не предвещала людям напротив ничего хорошего. — И что теперь? Ты нас застрелишь? — В отличие от вас я не собираюсь стрелять направо и налево! Он разрядил пистолет и тут же ударил им одного из охранников в висок. Тот упал на землю. Второй — бывший владелец оружия — попытался забраться в машину и завести её, но не успел. Хисока выволок его, повалил на землю и начал бить по лицу рукояткой пистолета. Он с силой опускал его снова и снова, судя по звукам уже сломав несколько костей. — Эй, хватит. Перестань. Поехали, — Иллуми, наблюдавший за всей сценой, стоя поодаль, подошёл ближе. — Перестать? Он чуть не убил тебя! Ты мог умереть только что! — Но ведь не умер же. Он, кажется, уже без сознания, ты только зря тратишь силы. Поехали отсюда. Они не стоят того. Хисока поднялся и ещё раз пнул его напоследок. — Ладно. Теперь у нас есть пистолет и новая машина… Вода продолжала капать с одежды и волос, когда они выехали за пределы города. Было решено заселиться в ближайший мотель, чтобы отдохнуть и обсохнуть, а утром вернуться к Кайту, раз преследование действительно было отменено. Хисока время от времени начинал смеяться и повторять «Нет, ну ты представляешь, ты почти умер там», как будто эта мысль крутилась по спирали у него в голове. Кажется, все скопившиеся за месяц, а может и за гораздо более долгий срок, тревога и усталость наконец перелились через край, он больше не мог подавлять их. — Всё хорошо, Хисока, со мной и с тобой всё хорошо. Мы закончили с делами. Нас никто не ищет. И ничего не случится, — Иллуми оторвался от дороги и посмотрел ему в глаза. Он хотел бы задержать взгляд дольше, потому что это успокаивало Хисоку, и это успокаивало его самого, но решил, что сначала надо довезти их в целости до ночлега. — Конечно… Конечно, ничего не случится, но тебя только что чуть не застрелили… Наконец, справа от дороги показалось длинное одноэтажное здание. Мотель выглядел так, как будто редко видел жильцов, а те в свою очередь редко видели деньги. Иллуми с Хисокой открыли дверь. За заваленной каким-то бумагами стойкой регистрации было пусто. На стене позади был приклеен выцветший плакат с приглашением посетить горячие источники. На противоположной стене висели рождественские украшения, которые, судя по запылённости, повесили сюда ещё несколько лет назад и не трогали с тех пор. Хисока постучал по стойке. Пока они ждали, он пустым взглядом окидывал помещение. Через минуту из дальней двери вышел хозяин этого места — мужчина в очках и потёртой футболке. — Прошу прощения, что отошёл. Добрый вечер. Вы хотите заселиться? — Да, на одну ночь, — ответил Иллуми. Хозяин посмотрел на них ещё раз, и только теперь заметил, что его гости насквозь промокли, а один из них ещё и как-то очень странно придерживал свою руку другой рукой, закрывая расползшееся по рукаву красное пятно. — Вы попали в аварию? Вам нужен телефон? — спросил он. — Да, произошла небольшая неприятность. Но мы не доставим проблем. Мужчина многозначительно кашлянул. — Вам общий номер или два раздельных? — спросил он так, как будто собирался сделать одолжение, разрешая у себя остановиться беглым преступникам. — Общий. Хозяин окинул их ещё одним оценивающим взглядом. — С двумя отдельными кроватями или с одной? Иллуми взглянул на Хисоку, который нервно барабанил пальцами по стойке и кажется был где-то далеко в своих мыслях. — С одной, — ответил он. Хозяин мотеля ещё раз посмотрел в его непроницаемо спокойное лицо и перевёл взгляд на пальцы Хисоки, отбивавшие нервную дробь. — Хорошо, — он поставил крестик в каком-то журнале, снял ключ с одного из крючков под своим столом и положил его на стойку, — номер 114. Иллуми слегка толкнул Хисоку, чтобы тот достал деньги. Перед тем, как уехать, они забрали с моста свои вещи, но в машине нашлась ещё и пачка наличных, которую Хисока теперь держал у себя. Он опомнился, спросил цену и отсчитал нужную сумму. — Располагайтесь, добро пожаловать, — бросил мужчина, принимая деньги. Он махнул рукой, указывая нужное им направление, и кажется тут же забыл об их существовании, но Иллуми окликнул его ещё раз, попросив дополнительные полотенца и халаты. Их он смог получить за небольшую доплату. Они прошли в номер. Дверь была такой же хлипкой, как и стены во всём этом здании. Внутри оказалась небольшая комната с двуспальной кроватью в центре, одной тумбочкой сбоку от неё и шкафом. На потолке — вентилятор. В большое окно без занавесок бил свет единственного здесь уличного фонаря, так что он мог заменить ночник. Они сняли мокрую одежду и прошли в душ. Хисока посмотрел на левую руку Иллуми — над локтем кровоточила маленькая, но глубокая рана со рваными краями. — Тут даже на мой взгляд нужна какая-то помощь… Что с этим делать?.. — Я никогда не получал раны от пуль, так что не уверен… думаю пока хватит перевязки. Других вариантов нет. — Ты такой бледный, как будто вся кровь уже вытекла. Точно дотянешь до утра?.. — Ты сам сейчас не лучше выглядишь. — Ладно. Тогда пойдём под воду, а потом я постараюсь хорошо это перевязать. — Лечение твоих порезов кстати не предполагает того, чтобы их мочили каждый день. — Значит, у тебя волшебные руки, всё и так уже заживает. Они вместе встали под горячую воду. Они не шевелились, просто стояли рядом, закрыв глаза, пока тёплые струи стекали вниз, смывая всё лишнее. Потом Хисока старательно перетянул руку Иллуми полотенцем — из перевязочных материалов, купленных ранее, у них остался только небольшой кусок бинта, который Иллуми решил сохранить на утро. — Это точно не правильно, — сказал Хисока, смотря на результат своей работы. — Пока это именно то, что нужно. Они легли, но, несмотря на усталость, спать обоим не хотелось. Какое-то время прошло в молчаливом наблюдении за потолком. — Со мной такого обычно не бывает, ты не подумай… Меня и самого несколько раз чуть не убивали, меня это никогда не тревожило… И я не настолько боюсь за твою жизнь. Просто сейчас… Это из-за их грёбаных психологов и порошков. Сначала они и потом ты появился… А потом это всё… Я не хочу, чтобы тебя сразу убили. Это ведь совсем какой-то бред получится, да? Если бы ты вот так сразу здесь умер… Иллуми показалось, что голос Хисоки дрогнул. Он повернул голову, но фонарь светил так, что человек рядом оказывался в тени, и разглядеть его глаза не получалось. Он приподнялся и сел. — Иди сюда, — произнёс он, подтягивая Хисоку к себе, так что теперь тот полулежал в его объятиях. Иллуми снова почувствовал себя спокойнее от ощущения его в своих руках. — Тебе не стоило туда проникать… — произнёс он, поглаживая его по плечу, — Это было ошибкой… — Нет, это не было ошибкой… Я сам специально ищу такие места… Я не могу без этого… Если я не пойду туда, мне станет только хуже, я не знаю, что делать с этим… Так было всегда… Мне нужны эти вещи, мне нужно что-то ужасное, что-то разрушающее… Когда я попадаю в такие места, то хочу сбежать, а как только сбегаю, то хочу обратно… И так всё время… Если бы я не притягивался к этому всю жизнь, они бы сейчас не смогли на меня повлиять… Они же вообще ничего не делали… Только напоминали… Напоминали обо всём… Всё время… — Тогда ко мне ты притянулся по той же причине. Я — такое же ужасное. — Нет, ты другое… — Я с рождения впитывал это. Я пытался быть чем-то другим тогда, с тобой… И сейчас тоже. Но оно всё равно у меня внутри, всегда оставалось там. И ты это чувствовал, знал. Ты и сейчас это чувствуешь. Если что-то ужасное есть в тебе, то во мне его не меньше… — Даже если так, тебя я ощущаю по-другому. — Это только потому, что я привык это прятать… У тебя были нормальные и хорошие воспоминания когда-то до меня. А у меня первым нормальным и хорошим воспоминанием был ты. Раньше было только что-то тёмное… И оно — моя часть. Мне показывали убийства с детства. Я уже убил одного человека, когда мы с тобой познакомились. И это не волновало меня тогда и не волнует сейчас… Сейчас я убил ещё семь. Не говоря о тех, кого требовалось запугать и иногда они убивали себя сами. И никто из них меня не волновал… Я даже не знал, что из-за таких вещей люди расстраиваются, испытывают вину. Я не чувствую ничего такого, мне всё равно. Не знаю, что делал ты, но вряд ли это было хуже… В детстве меня это пугало, но я думал, что это как страх темноты, ты его просто перерастаешь. Мне говорили, что так должно быть, что это должно пройти, и это действительно прошло, а потом оказалось, что у всех остальных это не проходит, у них какие-то совсем другие взгляды. И я уже не знаю, у кого взгляды правильные, но я знаю, что ни убийства, ни пытки не кажутся мне чем-то ненормальным и это наверно ненормально уже само по себе. — Я тоже убил как-то раз… случайно. И я тоже не волновался об этом. Даже был рад в какой-то степени. Это помогло работе. Если бы потребовалось, убил бы ещё без проблем. Мне кажется, в этом нет ничего ненормального. Но речь не о том… Я всегда притягивался к тебе, а не к чему-то тёмному внутри тебя. Мне хорошо с тобой… Совсем не так, как бывает с чем-то жестоким. По-другому… Мне не хочется убегать и всё остальное… Мне становится лучше, когда ты рядом. — Когда они залезали к тебе в голову, они добрались до воспоминаний об университете тоже? — Не знаю… Немного… Они просто говорили разные вещи, которые я знал и без них, но они напоминали об этом… О том какие отвратительные вещи происходят у меня в голове, о том, что я заслуживал всего, что со мной случалось… О том, что я никогда никому не был нужен… Это так жалко звучит, но я и без них всё это знал… — Ты был очень нужен мне! — Я знаю, что это не так. — С чего ты взял? — Я с самого начала знал. Ты просто позволял мне быть рядом… Может я и был нужен какое-то время, но не долго… И сейчас тоже, я нужен, но это временно. — Но это не так… Ты уехал раньше… Я ни с кем кроме тебя даже не общался, и ты знал это… Как ты мог такое думать тогда и сейчас? Я скучал все эти годы… — Тогда почему ты не пытался найти меня? Ты ведь мог, легко мог, если бы захотел… Это я знаю точно. Даже до того, как ты рассказал про это СМС, я знал, что для тебя это не сложно. Если бы ты дал знать, что скучаешь хотя бы… Но ты ничего не сделал… — Я думал тебе это не надо… У тебя и так хватает друзей… — Они даже друзьями не были. Удобные знакомства в лучшем случае… Я знал, как им понравиться, чтобы не оставаться совсем одному и использовать при случае, но я едва ли по-настоящему общался хоть с кем-то из них. Мне казалось, что ты понимаешь это. — Ты спал с ними… — А это тут вообще при чём? Это значило для меня ещё меньше… А ты вроде не особо хотел чего-то тогда. Из всех людей я только по тебе скучал… Неужели ты не видел, что кроме тебя у меня тоже никого там не было? — Тогда почему ты уехал без предупреждения? — У меня иногда переклинивает в голове… Тогда ты был рядом, и случился один из этих моментов… У меня все мысли пошли не туда, а большая часть из них была о тебе, и в результате это получилось… Иначе я бы наверно предупредил тебя или поговорил сначала. Мне нужно было уехать, чтобы разобраться с бумагами, там какое-то наследство неожиданно появилось… И заодно я решил удостовериться в том, что тебе всё равно, если я пропаду… А потом через месяц тебя не оказалось ни в универе, ни в квартире… И всё… Помутнение закончилось, а ты исчез, и я даже не знал, куда и почему. Я хотел тебя найти… Злился очень, но очень хотел. — Я думал, что это тебе всё равно… Что тебе стало со мной скучно… Я поэтому решил уехать раньше и не искать тебя. Чтобы не увидеть, до какой степени тебе всё равно… Хисока засмеялся, и смех перешёл в сдавленный стон. Он опустил голову и положил её Иллуми на колени, а руками крепко впился ему в ноги так, что почти проткнул ногтями кожу. Иллуми продолжал гладить его по волосам. — Мне никогда не было всё равно и никогда не будет… — говорил он тихо, скорее самому себе, чем вовне, — Ты для меня всегда был очень важен… надеюсь, тебе этого достаточно… Я не брошу тебя и больше не дам тебе уйти… Даже если ты сам об этом попросишь или попытаешься сбежать… Я найду и верну тебя… Дыхание Хисоки успокоилось, он засыпал. Иллуми продолжал сидеть, всё так же поглаживая его голову. Вскоре он почувствовал, что его зрение затуманилось, и, когда он моргнул, несколько капель упало на его руку.