Вернутся к фанфику

Глава 2

12 июля 2025, 16:20
Запястья всё еще сжимали нити невидимых браслетов. Лёгкий хлопок аппарации перенёс Гермиону в один из светлых коридоров поместья. Лицо Нарциссы растворилось в вихре стен и предметов слишком быстро. Рука Миппи на мгновение задержалась в её руке, когда Гермиона слегка пошатнулась от неожиданности. — Мисс должна отдохнуть, — эльф щёлкнула пальцами, и одна из дверей напротив открылась перед ними. Словно приглашая внутрь. — Госпожа выбрала эту комнату для вас, мисс. Проходите. Гермиона опасливо оглянулась вокруг, но не спешила пошевелиться. Хотелось запомнить как можно больше. Осмотреться на случай, если эта комната — очередная ловушка. Лиловые стены коридора уводили взгляд далеко вперёд — Гермиона слышала лишь своё сбитое дыхание и больше ничего. Они были здесь совершенно одни, несмотря на обещание Нарциссы поселить её рядом с комнатами прислуги. Сердце всё ещё стучало быстрее обычного, а мозг усиленно работал: она в ловушке. Обессилена, без голоса, лишена даже элементарной магии, в логове врагов. Глупая. — Мисс? — голос Миппи вырвал девушку из размышлений. Гермиона набрала в лёгкие как можно больше воздуха и попробовала успокоиться. Другого выбора просто не было. В проёме двери виднелась просторная светлая комната. Девушка сплела ладони в замок и шагнула внутрь под пристальным взглядом домового эльфа. Пленницей она явно не была. Гермиона поджала губы, отмечая, что, наверное, никогда не жила в подобной роскоши. Простая, на первый взгляд, комната дышала дороговизной. Оливковые стены обволакивали, плавно перетекая в тёмный дуб нескольких высоких шкафов, письменного стола и, к удивлению девушки, широкой кровати. Гермиона коснулась ладонью лёгкой ткани желтоватого балдахина, спадавшего над кроватью еле заметными волнами. Это было… странно. Непонятно и больно. Роскошь, выкупанная в крови жертв Волдеморта, невинных эльфов и таких же, как она, низших грязнокровок. Пальцы сжались, и девушка отдёрнула руку, словно ткань обожгла её. Во времена войны Гермиона не могла вспомнить, чтобы они с Гарри и Роном спали хоть где-то удобнее захудалого мотеля или саморасширяющейся палатки мистера Уизли. В то время как Малфой Мэнор словно укутывал своих жильцов в шелка и мрамор. Предательница. Девушка сделала несколько шагов к широкому окну: послеобеденное сентябрьское солнце заливало прохладным светом задний двор поместья. Гермиона не видела входных ворот, но, возможно, не увидела бы их и по другую сторону поместья — территория казалась огромной: каменная кладка дорожки уходила далеко за горизонт, в густые заросли живой изгороди. Дальше виднелись несколько невысоких крыш, возможно, конюшни или владения садовников. Отчего-то казалось, что у Малфоев их должен быть целый взвод. Порыв ветра завизжал в оконных рамах, возвращая из раздумий. — Мисс замерзла, — эльфийка констатировала факт, разглядывая босые ноги Гермионы с неподдельным волнением. — Мисс должна согреться. Гермиона лишь безмолвно открыла и закрыла рот. Силенцио Беллатрисы всё ещё сковывало голос острыми тисками, когда послышался щелчок коротких пальцев. Тиски вмиг исчезли, расслабляя голосовые связки. Гермиона прижала ладони к горлу. — Спасибо, — после долгого молчания голос хрипел, и Гермиона закашлялась. — Мисс должна быть осторожной, — эльф прикрыла двери комнаты за своей спиной. — Миппи принесёт что-то из еды. Тельце в затёртой наволочке исчезло, оставив Гермиону в одиночестве. Девушка обессиленно облокотилась на стену у окна, сползая на пол. Пальцы зарылись в грубый ворс ковра под ногами. Паника накрывала с головой. Одна-одна-одна. Гермиона погладила левое предплечье, ощущая лёгкую тёплую пульсацию под кожей. Прислушалась, опуская голову на колени: биение её собственного сердца стучало в такт пульсации, убаюкивая. Не одна. Большой палец надавил на кожу сильнее, ощущая плоскую грань неровного осколка внутри. Это должно было успокаивать, но девушка ощущала липкий страх где-то в желудке. Он сворачивался рыжей шерстью Живоглота и затягивал все внутренности в клубок. От воспоминаний о рыжем коте губы растянулись в улыбке. Он был в безопасности. В том наилучшем её подобии, которое только было возможным. Штаб-квартира на Гриммо охраняла рыжее чудо от опасностей военного Лондона. И бродячих собак. Хотелось забыться. Смыть с себя прошедшие дни, а точнее — месяцы. За дверью в другой части комнаты оказалась небольшая уютная ванная. Гермиона обнаружила несколько свежих полотенец, баночек с приятным запахом ванили и даже тёплый махровый халат на крючке за дверью. Будто владелец вот-вот вернётся и накинет его на плечи. В двери оказался простенький хлипкий замок с ключом. Почему-то в пропахшем тёмной магией поместье эта мелочь казалась ей дикостью — кто угодно мог открыть его заклинанием из программы второго курса или эльфийской магией. Гермиона усмехнулась, проворачивая ключ в замке. Это простое действие отчего-то внушало спокойствие — или же самое ближайшее к нему чувство. Будто бы каждый желающий не мог просто аппарировать сюда из любой точки мира. Из зеркала в узорчатой огранке на неё смотрели впалые уставшие карие глаза в обрамлении взъерошенных каштановых волос. Гермиона оперлась ладонями на раковину и вгляделась в своё отражение: кровь от пореза на правом виске давно запеклась и высохла, а под глазами залегли чёрные круги. Жалкая. Теперь несложно было объяснить сочувствие в глазах Нарциссы Малфой. Сочувствие от семейки Пожирателей. Такое было сложно даже представить. Боль в порезанном плече превратилась в тупой отголосок — девушка с силой дёрнула за прилипший разорванный край свитера и вскрикнула от боли. Запекшаяся рана снова кровила. И сейчас это казалось Гермионе наименьшей из проблем. Горячая вода ванны в мгновение окрасилась в темно-красный цвет с примесями грязи. Кожу почти обжигало, но девушка лишь прикусила нижнюю губу, открывая кран сильнее и опускаясь под воду с головой. Комок горечи в груди разрастался. Кожа горела. Рон. Джинни. Фред. Тонкс. Римус. Лаванда. Лица вспыхивали под веками каждый раз, когда Гермиона закрывала глаза. Каждую ночь перед сном. В каждом сне. В каждом кошмаре, после которого она с криком вскакивала в кровати и ещё долго лежала без сна. Гарри. Осунувшееся лицо друга казалось ещё более усталым с каждым месяцем после битвы за Хогвартс. Она пыталась его развлечь, разговорить, заставить выпустить гложущие его изнутри мысли. Она могла бы выдержать, могла бы выслушать, плакать с ним, обменяться с ним грустью. Но Гарри молчал. Лёгкие горели от недостатка воздуха, но Гермиона лишь нырнула глубже в горячую воду. Боли от размокших ран было недостаточно. Жжения кожи было недостаточно. Она могла помочь другу, но собственные страхи держали её на расстоянии. Она могла бы стараться лучше, и тогда ничего бы не случилось. Тогда она не оказалась бы здесь. Не чувствовала бы внутри пульсации осколка и ноющей боли от разбитого сердца. Тело трясло, когда Гермиона вынырнула из-под воды, закашлявшись. Ванная утонула в клубах горячего пара. Зеркало и окно запотели. Пол вокруг, включая её грязную одежду, был залит водой. Лицо раскраснелось от жара, но в нос всё ещё бил затхлый запах подземелий. Возможно, свитер и старенькие джинсы навсегда оставят его в себе. Гермиона закрыла кран и уставилась на скомканное коричневое пятно мокрого свитера на полу — последнее воспоминание о тёплом доме Уизли. После прошлого Рождества они с Джорджем и Артуром виделись лишь на коротких совещаниях Ордена, и она так и не смогла выдавить из себя ничего более сдержанного, чем кивок. Было больно. Ей было физически больно замечать копну рыжих волос в стенах штаб-квартир, на операциях, на посиделках за сливочным пивом, которые теперь случались крайне редко. Возможно, чаще, но Гермиона старалась на них не появляться. — Возможно, я стала такой же, как и ты, Гарри, — девушка вгляделась в раскрасневшуюся кожу предплечья, на которой теперь отчётливо был виден контур осколка. Кожа над ним оставалась белоснежной, хоть и была тёплой на ощупь. — Может, мы стали настолько похожи, что нас просто оставили в покое. Гермиона не могла отчётливо описать, что делала эти полтора года. Все дни сливались в один, а внутренний диалог просто крутился по кругу: она лежала в кровати, изредка гладила пушистую шерсть кота, молчала на совместных завтраках и стояла у двери комнаты Гарри. Иногда бесшумно. Иногда даже не стучала, силясь услышать его сквозь плотный слой заглушающих заклинаний. Иногда она сбегала в город. Бродила по улицам знакомого Лондона в обычной одежде под действием оборотного зелья. Сидела на лавочках и всматривалась в жизнь, подобие которой было у неё когда-то. Давно, ещё до войны. До неизлечимого ощущения страха под кожей, до кошмаров, до безжизненных взглядов друзей. До того, как её собственные родители стали считать её незнакомкой. Горячие слезы потекли по щекам. Гермиона закрыла лицо руками, сдерживая рыдания. Усталость навалилась на неё одним огромным полотном. Придавила. Выжала все силы и стойкость. Гермионе казалось, прямо сейчас она готова была рассыпаться на осколки от любого даже самого простого Остолбеней. Защиты пали, как и её магия, запертая настолько глубоко в теле, что Гермиона не чувствовала даже малейшего магического отклика. Когда слёзы иссякли, девушка укуталась в халат и вышла из ванной. Комната выглядела так же, как и час назад, за исключением небольшого подноса с несколькими тарелками и стаканом сока на столе. Запах мясного рагу и свежего хлеба заставил желудок сжаться. Рядом с подносом стояла небольшая бутылочка с зельем. Девушка приоткрыла крышку и принюхалась — аромат шалфея, дуба и едва уловимая нота арники. Запах сложно было спутать с чем-то ещё. Это было самое обычное заживляющее зелье, которое она за эти годы сварила без малого сотни раз и, наверное, могла бы сделать это даже с закрытыми глазами. Гермиона с опаской принюхалась ещё раз, но не почувствовала ничего нового в терпком аромате зелья. Девушка приспустила халат с плеча и вылила несколько капель на рану. Жидкость охладила кожу и мгновенно впиталась в порез, залечивая. Через несколько мгновений рана превратилась в розоватую полосу. Кровать под навесом жёлтой ткани манила мягкими подушками и теплом. Хотелось упасть на неё и забыться сном, но тогда образы войны снова завладеют её сознанием. Она снова и снова будет пытаться спасти их всех и потерпит неудачу. Она снова увидит последний взгляд Рона через длинную поляну перед школой. Как его глаза тускнеют, а колени подкашиваются в зелёной вспышке из палочки Беллатрисы. Предательница. Она ходила рядом с человеком — нет, монстром, — который убил самое дорогое, забрал её сон. Ненавидел её до самой последней капли крови в венах. Поганая грязнокровка. Если бы Гарри узнал о том, где она сейчас. Если бы Артур и Молли Уизли узнали об этом. Гермиона поморщилась и дёрнула деревянные створки шкафа. Она, по крайней мере, пыталась сделать хоть что-то. В шкафу оказались несколько удивительно подходящих ей по размеру свитеров, комплектов нижнего белья, несколько тёмных брюк — неудивительно, что в поместье Малфоев на дух не переносили её любимые джинсы. За другой створкой Гермиона нашла тёплое пальто, шарф, перчатки и не менее трёх пар обуви — ни одна из которых даже отдалённо не напоминала удобные кроссовки. Чертовы позёры. Девушка оделась, наконец ощущая приятную мягкость носков и чистой сухой ткани. Её выбор остановился на сером свитере крупной вязки с высоким горлом и чёрных брюках свободного кроя. На поместье опускался вечер, когда Гермиона прижалась ухом к двери в коридор и прислушалась. Тишина. Она сделала глубокий вдох и приоткрыла дверь, выглядывая в коридор: никого. Лиловые стены с несколькими вычурными лампами, столик с букетом живых цветов — всё было ровно так же, как и несколько часов назад. Слева взгляд упирался в тупик — небольшое окно в обрамлении тяжёлых бордовых штор. Справа коридор заворачивал и уходил куда-то в сторону. Гермиона тихо прикрыла за собой дверь, силясь запомнить её среди десятка таких же тёмных дубовых дверей коридора. Одна, вторая, третья. Девушка медленно зашагала к окну слева, стараясь не издавать ни звука. В голове отчётливо звучали слова эльфа и Нарциссы. Она должна быть осторожной, тихой. Но они уж точно не могли оставить дверь незапертой и ожидать от неё покорного заточения в комнате. Гермиона фыркнула своим же мыслям и выглянула в окно: такой же вид на задний двор, но с другого ракурса. Живая изгородь простиралась на многие километры вперёд в лучах закатного солнца. Вечерняя мгла постепенно наползала на сад, окрашивая всё вокруг в синевато-серые оттенки. Лёгкий туман стелился над дорожками, цепляясь за кусты в дальнем краю двора, прямо у начала зарослей живой изгороди. Взгляд Гермионы остановился на зеленых кустах с белым цветением. Несмотря на поздний сентябрь, они стояли, нетронутые ночной прохладой, словно зачарованные. Пышные, почти неестественно аккуратные, цветы светились в полумраке, будто собирали на своих лепестках последние отблески дня. Гермиона вгляделась в серые грозовые облака — и, как предостережение, на стекло упали несколько капель холодного дождя. Судя по солнцу, она находилась в западной части поместья, вразрез словам Нарциссы. Значит, кухня и крыло прислуги были не здесь. Ей необходимо было выудить хоть крупицу информации об этом месте, понять, куда можно пойти, где спрятаться. А куда не заглядывать ни в коем случае. Гермиона вспомнила надменные взгляды Беллатрисы и Люциуса в гостиной. Лестрейндж переступила через неё, словно через грязную лужу. Девушка поморщилась. Но самым ледяным показался Малфой-младший. Несколько презрительных взглядов и приказ не попадаться на глаза — это всё, чего она удостоилась от бывшего однокурсника. И этого было более чем достаточно. Гермиона выглянула из-за поворота и обнаружила ещё несколько дверей и широкую лестницу вниз. Тишина окутывала: снизу не доносилось ни звука, словно всё поместье вымерло. Несколько шагов по скрипящим ступеням — и взгляду открылся еще один широкий коридор на первом этаже поместья. Сероватые стены здесь отдаленно напоминали Гермионе свою историю — отливы серебра и темные ковры на полах сочетались с холодными владельцами поместья. В отличии от всего остального. Вдруг Гермиона застыла на месте, испуганно пробегая взглядом по ближайшим укромным местам. Справа донесся отдаленный гул голосов. Шаги эхом отозвались где-то за поворотом, и Гермиона прижалась спиной к холодной стене. В коридоре мелькнули две фигуры. Она едва успела скользнуть в тень за тонкой колонной. — Ты слишком беспечен, отец, — голос Драко звучал раздражённо, но приглушённо. — Она здесь второй день, а до сих пор не допрошена как следует. Этот придурок Монтегю донес Яксли. У нас нет времени на еще одну миссию в Болгарии. Если мы не возьмем это на себя, он захочет видеть её сам. Они говорили о ней. Гермиона задержала дыхание, силясь не шевелиться. Голоса прошли совсем рядом с ней, но вдруг остановились. Скрипнула ручка ближайшей двери. — Мы разберемся с этим сами, — холодно отозвался Люциус, его голос был низким и скользким. — Девчонка не так проста. Я не верю, что Орден отправил её сюда без прикрытия. Она либо приманка, либо… — Люциус замолк. — Либо шпионка. Гермиона почувствовала, как сердце резко забилось где-то в горле. — Ты хочешь, чтобы Беллатриса занялась ею? — бросил Драко, но в голосе сквозила неуверенность. — Ты прекрасно знаешь, чем это закончится. — Я всё еще уверен, это было бы самым эффективным вариантом, — дверь открылась, и шаги затихли внутри комнаты. — Но раз ты против… Займись девчонкой сам. — Очень смешно, отец… — надменный тон Малфоя-младшего затих за закрытой дверью. В коридоре снова воцарилась тишина. Гермиона стиснула зубы. Тело трясло от напряжения. Из двух зол кошмарными казались оба: пытки Лестрейндж даже немного меньше пугали её, чем ледяной темный взгляд Драко, разящий безразличием. Она не знала его больше: испуганный школьник исчез, а на его место пришел кто-то совершенно ей не знакомый. И это заставляло её нервничать. Девушка в растерянности осмотрела свои запястья, все еще ощущая легкое давление браслетов Нарциссы. Нужно было двигаться дальше, пока Малфоев нигде не было видно. Оглянувшись, Гермиона заметила приоткрытую дверь чуть позади себя. Незапертая, поманила девушку темнотой. Без раздумий, прежде чем кто-то ещё появился, она скользнула внутрь и замерла, затаив дыхание. В нос ударил запах пыли и старой бумаги. Высокие полки с книгами уходили в темноту потолка, а свет закатного солнца мягко освещал несколько удобных кресел в центре у окна. Библиотека. Из груди вырвался вздох облегчения. Это было сокровищем. Самым настоящим подарком за ее страдания. Гермиона опасливо обернулась на прикрытую дверь, но не уловила ни единого звука. Пальцы невольно скользнули по одной из полок, касаясь корешков книг. Возможно, здесь она сможет скоротать время. Но стоило приглядеться, как Гермиона заметила — на некоторых полках фолианты были вовсе не безобидными. Переплеты с позолоченными змеями, древние руны, темные корешки с металлическими фигурами словно отпугивали. На одной из нижних полок, немного в стороне от прочих, она заметила тонкую книгу в выцветшей обложке. Пальцы непроизвольно потянулись к ней. «Сказания и легенды волшебного мира». Детские сказки. Гермиона слабо усмехнулась, сдувая пыль с обложки. Такую книгу можно было найти в любой магической библиотеке — она часто натыкалась на неё в Хогвартсе, на небольшом книжном стеллаже Уизли и даже в одной из штаб-квартир Ордена, когда так отчаянно старалась разгадать послание Дамблдора. Они привлекали её своей необычностью, одновременно похожие на привычных Золушку и Белоснежку. Но другие. Она устроилась на небольшом лазурном кресле в углу, чтобы скрыться от входной двери за одним из стеллажей. Строки казались до смешного простыми после последних прочитанных ею тёмных заклинаний и боевых чар: история о ведьме, которая спрятала своё сердце в музыкальной шкатулке, или о призраке волка, охранявшем границы старого замка. Страницы постепенно сливались перед глазами. Тело расслабилось впервые за несколько прошедших недель. Гермиона не заметила, как её веки сомкнулись. Казалось, всего на миг — под ними ожили герои историй, странно похожие на знакомых. Ведьма держала в руках старую шкатулку и прислушивалась к мелодии. Её лицо было скрыто тенями, а волосы вдруг стали отливать медно-рыжим. Удлиняться. Плечи покрылись веснушками. Джинни. Дыхание перехватило, когда музыка в шкатулке остановилась. — Грейнджер, — лицо волшебницы смотрело на неё в упор. — Грейнджер! Гермиона вскочила с кресла, задыхаясь. Книга с грохотом упала на пол темной комнаты. Кровь в венах похолодела. — Мисс Грейнджер? — перед ней абсолютно точно стояла Нарцисса. — Как вы? Гермиона испуганно огляделась, не в силах придумать какое-то внятное оправдание. Солнце давно село, и на стенах библиотеки зажглись светильники. Сколько же она спала? — Простите, я… просто, — девушка подняла книгу с пола и положила на столик рядом. — Я пойду. — Вам не за что извиняться, Гермиона, — собственное имя из уст любого из Малфоев звучало для Гермионы странно. Инородно. Будто бы она говорила на другом языке. Одном из мертвых, пожалуй. Имя грязнокровки от Пожирателя. — Я только хотела, я… — Гермиона попятилась к выходу под спокойным взглядом Нарциссы Малфой. Женщина стояла прямо уже в другом вечернем платье: оно казалось изумрудным в свете желтоватых ламп. Его подол спадал до самого пола, скрывая даже носки туфель. На плечах Нарциссы была накинута теплая шаль. Возможно, она собиралась почитать здесь в одиночестве перед сном. Гермиона потупила глаза в пол и взялась за ручку двери. — Мисс Грейнджер. — Ладонь замерла на железе ручки. — Не составите мне компанию? Просьба. Нарцисса спрашивала её? Гермиона медленно обернулась, не зная, что делать. Она могла бы отказаться, но незримые нити на запястьях не давали забыть — не гостья. — Если вы настаиваете, — девушка сделала несколько неуверенных шагов обратно. Но Нарциссу смущение, кажется, совершенно не трогало. Она аккуратно присела в соседнее кресло и указала девушке на прежнее место. — Давно не перечитывала этих сказок. Наверное, со времен, когда Драко был еще совсем маленьким, — фраза повисла в воздухе. Имя сына прозвучало мягко и тепло. Гермиона присела, снова сжимая в руках томик сказок. Неловкая интимная подробность из жизни Малфоев сейчас казалась чем-то из иной жизни. Чем-то инородным в их разговоре. — Я никогда не читала магических сказок. В детстве я ходила в обычную лондонскую школу и знала только другие… — Гермиона вдруг замолкла, но Нарцисса лишь подняла брови, ожидая конца мысли, — магловские сказки. Это звучало глупо. Странная откровенность женщины была заразной. Гермиона прикусила губы, уставившись в потертую обложку книги на коленях. Всё казалось перевернутым с ног на голову, и если сейчас кто-то войдет в библиотеку… — Почитаете мне, мисс Грейнджер? — тон Нарциссы больше напоминал приказ, чем вежливую просьбу, и Гермиона лишь сдержанно кивнула. — Мою любимую, на сорок второй странице. — Зачарованный принц? — Гермиона пролистала несколько страниц и прокашлялась. — Да, она такая таинственная. Уверена, вам тоже понравится. — Нарцисса едва заметно прикрыла глаза. — Давным-давно жил юный принц, который правил маленьким, но прекрасным королевством. Его земля была богата садами и ручьями, народ любил его за доброту и справедливость, — Гермиона смотрела на ожившую картинку длинноволосого человека в доспехах. — Но однажды в его земли пришёл Злой Король с армией, которой никто не мог противостоять. Король предложил принцу сделку: он пощадит королевство, если принц сам отдаст свою волю и станет послушной марионеткой… Сказка отдаленно напоминала заклятие Империус, но принц помнил и видел все свои поступки со стороны. Гермиона глотала страницу за страницей под внимательным взглядом хозяйки дома. — Говорили, что снять заклятие может лишь тот, кто увидит в принце человека и назовёт его настоящее имя. Но годы шли, войны забирали подданных, рождались новые люди. И имя принца забылось в плетении времени. Забылось даже им самим… — Гермиона часто заморгала, уставившись на пустую страницу после. — Это конец? Но как же… В ответ Нарцисса лишь усмехнулась. — Я знала, вы оцените, мисс Грейнджер, — женщина встала с кресла и поправила платье. — Это же детская сказка. Должен быть хороший конец, — девушка хлопнула закрывшейся книгой, поднимая в воздухе облачко пыли. Удивляясь своей же громкости. Наглости. И этому странному чувству покорности внутри. Гермиона вдруг снова посмотрела на свои голые запястья под тканью свитера. Браслеты что-то делали с ней, забрав магию, будто бы подчиняли её владелице дома. Заставляли говорить. — А плохо ли, что финал не дали вам прямо в руки, мисс Грейнджер? Может быть, он бы вас вовсе не порадовал? — Нарцисса зашагала к двери. — Спокойной ночи. Дверь за ней закрылась, оставляя Гермиону в тишине собственных вопросов. — Спокойной ночи, — слова отразились от стен, возвращаясь обратно к девушке. В окно вновь ударил порыв прохладного ветра, и Гермиона подскочила с кресла, бросая книгу на столик. Что это вообще было? Она читала Нарциссе Малфой детские сказки будто бы под гипнозом. Магия крови не только убаюкивала её магию, но и бдительность. Её сопротивление этому дому. Неприязнь к чёртовой Нарциссе Малфой. Гермиона выбежала в ночной коридор и зашагала по ступеням лестницы в комнату, которую почти назвала своей. Только мысленно, но она бежала к себе, в личную комнату Малфой Мэнора.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!