Вернутся к фанфику

Глава 4

3 августа 2025, 10:18
Темный ночной коридор поместья окутывал прохладой. Гермиона опасливо оглянулась по сторонам и сделала несколько осторожных шагов по короткому ворсу ковра — сегодня она была намерена продвинуться дальше библиотеки или собственной тихой башни. Девушка и сама толком не понимала, что ищет. Было очевидно, что важные комнаты или спальни Малфоев найти будет непросто. Да и сейчас это было нужно в последнюю очередь — хотелось просто чувствовать, что она владеет хоть крупицей информации об этом чертовом поместье. Сидеть взаперти спальни часами было выше ее сил. В полумраке приглушенных настенных ламп Гермиона зашагала мимо уже знакомой двери библиотеки — вглубь поместья, откуда в прошлый раз так внезапно появились оба Малфоя. Ледяные голоса Люциуса и Драко звоном отдавались в воспоминании, и Гермиона поморщилась. Девушка медленно прошла мимо нескольких дверей, прислушиваясь, но тишину здесь нарушало только ее собственное дыхание. Малфой Мэнор спал под холодными лучами полной Луны: по ощущениям время уже давно перевалило за полночь. За следующим поворотом ее ожидала широкая мраморная лестница вниз. Каждая ступенька заставляла девушку задерживать дыхание от странной неуместной радости — она оказалась на первом этаже у широкой кованой входной двери. Лестница зеркально отражала такую же — с другой стороны просторной прихожей. По центру комнаты с потолка свисала внушительных размеров кованая люстра с горящими свечами. Гермиона насчитала больше сорока, когда слух уловил тихое постукивание маятника — прямо за лестницей у стены стояли старые деревянные часы. Она была права — время давно перевалило за полночь. Под люстрой на широком белом столике стоял пышный букет белых цветов, похожий на тот, что Гермиона уже видела в одной из гостиных раньше. Девушка подошла ближе, касаясь пальцами лепестков, — даже глубокой ночью цветы казались свежими. Упругие лепестки розы и еще какого-то незнакомого ей растения пахли сладостью под жаром свечей люстры. Напротив входной двери девушка заметила высокую арку, ведущую в еще одну просторную гостиную. Такое чувство, будто весь Мэнор состоял из пафоса, цветочных ваз и мягких диванов всех возможных расцветок. Глупо, но это все еще было абсолютно не тем, чего Гермиона ожидала от фамильного поместья самых преданных Пожирателей Смерти. Девушка усмехнулась, заглядывая в пустую желтоватую гостиную с несколькими диванами, столиком и неразожжённым камином. Тишина слово начинала звенеть в ушах. Было так странно — бродить здесь в совершенном одиночестве. Наверное, эта пустота могла быть пугающей для кого-то другого: одинокого ребенка бессонной ночью или новенькой служанки, напуганной распоряжениями Лестрейндж. Но Гермиону эта пустота почему-то успокаивала. Пальцы коснулись деревянной арки, когда за спиной с грохотом хлопнула входная дверь. От испуга девушка подскочила на месте, оборачиваясь. Внутренности стянуло липким жгутом страха. Сквозь свет свечей на неё внимательно смотрел человек в черной мантии. Мерлин. — Наслаждаешься ночной прогулкой, Грейнджер? — голос Драко Малфоя звучал резко и грубо. Гермиона лишь хватала ртом воздух от испуга — покой испарился, оставляя место странному нервному волнению, которое вселял звук этого ледяного голоса. — Решила снова высунуть нос из норы, в которую тебя поселила моя мать. И как вылазка? Уже успела вынюхать все секреты для своего горячо любимого Поттера? Малфой медленно двинулся по прихожей, не отводя взгляда: девушка отметила необычный блеск в его глазах. Он абсолютно точно был пьян. Гермиона попятилась в гостиную, когда черный плащ заслонил собой свет люстры. Попалась. Возможно, не было ничего такого в том, что Гермиона разглядывала прихожую Мэнора в полночь, но теперь это казалось чем-то неправильным: она в этой желтой гостиной. В этом доме. В этом мире. Она была чем-то из другой вселенной. Другого интерьера, явно. И это стало заметно только сейчас, когда Малфой остановился в нескольких шагах, складывая руки на груди. — Я обратился к тебе, Грейнджер. Что ты здесь забыла? — Я… — Гермиона набрала воздуха в легкие, силясь вернуть былое спокойствие. Это просто Малфой, Мерлин подери. Просто тот самый Малфой, которого она знала уже, кажется, вечность. Просто Малфой в новом темном плаще Пожирателя. Вытянувшийся еще на полдесятка сантиметров. С тем же надменным выражением лица. Просто. Чертов. Малфой. И вдруг на душе стало спокойнее. — Я что-то не помню, чтобы мне запрещалось перемещаться по дому, — она сложила руки на груди, отражая его позу. — Ты забываешься, Грейнджер. Тебе разрешено не больше, чем в подземельях до этого. Тебя поймали, словно куницу, беззащитную. Брошенную твоим Золотым Мальчиком, — голос Малфоя стал тихим, отчего каждое слово по-змеиному шипело, отражаясь от стен. — Интересно, где он все эти дни? Уже вычеркнул тебя из ряда своих полоумных фанатиков? Думаю, он точно это сделает. Особенно после того, как узнает, что ты теперь принадлежишь мне… — в лицо Гермионы ударил запах алкоголя. — Я не вещь, Малфой. Возможно, я пленница, но я не собственность. Ни твоя, ни чья-либо еще, — она посмотрела ему в глаза, делая несколько поспешных шагов в сторону лестницы. — И если бы мне что-то было запрещено, я бы не оказалась сейчас здесь… — Гермиона снова застыла, глядя на входную дверь. Она и вправду могла бы просто выйти. Схватиться за ручку и оказаться за стенами Мэнора всего в один миг, но почему-то эта мысль пришла в голову только сейчас, а не минутами ранее. Это было странно. Тишину вдруг нарушил тихий смех. Девушка удивленно обернулась: Драко Малфой прикрыл рот рукой, расстегивая застежки мантии на груди. Она, возможно, наблюдала его смех впервые в жизни: блондин качал головой и действительно тихо смеялся. Мантия упала на спинку одного из кресел, а силуэт скрылся в комнате. Он даже не обернулся на нее, словно она была пустым местом. Заносчивым ребенком, слова которого ничего не значили. Смех утих, и Гермиона услышала скрип открывающейся дверцы шкафа, а затем — звон стекла. Ей стоило бы просто уйти: вверх по лестнице или же за такую манящую входную дверь — Малфой даже не наблюдал за ней, словно она вмиг перестала его интересовать. Неожиданно для самой себя Гермиона развернулась и зашагала обратно. — Я сказала что-то смешное? Малфой раздраженно вздохнул у одного из стеклянных шкафов со стаканом темного виски. — Ты, что, поставила себе цель испортить мне вечер, Грейнджер? Убирайся отсюда, — он обернулся к ней без тени улыбки. — Я с радостью это сделаю и в следующий раз воспользуюсь входной дверью. Малфой одним большим глотком опустошил свой стакан и щелкнул пальцами. — Удачи. В комнате между ними с тихим хлопком появилась заспанная Миппи. Гермиона поджала губы — из-за нее бедный эльф лишился и без того недолгого сна. — Проследи, чтобы она не слонялась ночами по поместью, — Драко поставил стакан на столик и вновь взглянул на Гермиону, смерив взглядом с ног до головы. — И завтра после завтрака доставишь её ко мне в кабинет. Это всё. Гермиона не успела открыть рта, когда гостиная растворилась перед глазами, сменяясь привычной спальней. — Прости, Миппи, я думала, что все уже спят и… — девушка взглянула на эльфа с жалостью. — Миппи должна исполнять приказ хозяина. Мисс стоит поспать, — эльфийка поджала уши и растворилась в воздухе. Гермиона дернула дверь комнаты, но та не поддалась. Заперто. Оконная рама так же отказывалась шевелиться. Хотя этого и стоило ожидать — расположение Нарциссы Малфой было её единственной опорой в этом доме, как бы иррационально это ни звучало. Она легла на постель, не снимая одежды. Свет Луны пробивался сквозь занавески, освещая комнату перед кроватью. Гермиона несколько минут наблюдала, как на полу шевелятся тени веток ближайшего дерева, а потом накрыла голову подушкой. Сон не шел. Этот разговор с Малфоем теперь казался ей еще более странным, чем чтение сказок с Нарциссой: возможно, это последствия выпитого алкоголя, но Драко выглядел… иначе. Гермиона перевернула горячую подушку и снова прислонила её к лицу, закрываясь от света из окна. Его будто бы вообще не трогала её идея сбежать. Словно она не могла. Но ведь она сама видела, что дверь была незапертой. Девушка отбросила подушку и села на кровати. Завтра после завтрака она должна быть в его кабинете: эта новость одновременно пугала и радовала. Гермиона не надеялась найти эту комнату сама, но теперь ей, может, даже удастся что-то выведать — щепотку информации про планы Пожирателей, несколько крупиц про лагеря пленных членов Ордена. Хотя бы что-то. Девушка сжала руки в кулаки и встала с кровати. Гермиона подошла к окну и провела пальцами по стеклу, оставляя след. Где-то там, за этим двором, был выход. Лес, граница, мир. Всё, чего ей сейчас хотелось, — это знать, что путь наружу существует. Что она не в клетке. Нужно было хотя бы что-то в обмен на время, которое она теряла здесь, пока друзья боролись там — в реальном мире без роскоши иметь ночлег, без сна в битвах или опасных налетах. Без возможности быть рядом. Просто быть частью их идеи. Их боли. Войны, которая влезла под кожу за годы противостояния и потерь. И здесь — вдали от нее — Гермиона чувствовала себя другой. Потерянной и ненужной. Без старой себя, которая, казалось, осталась за стенами полуразрушенного Хогвартса. Девушка забралась на невысокий подоконник, прижимаясь затылком к холодному камню. Стоило попытаться сделать хоть что-то. Веки прикрылись, отделяя её от этого места. Гермионе казалось, она просидела там всего пару минут: где-то между тревожным полусном и напряжённым ожиданием утро всё-таки наступило. Небо только начинало светлеть, когда Гермиона слезла с подоконника и решительно открыла шкаф, выуживая оттуда теплый кардиган. На удивление, дверь комнаты поддалась — видимо, Миппи очень буквально принимала приказы Малфоя-младшего. Что ж, он не хотел, чтоб она ходила по поместью ночью, — но ночь кончилась. Гермиона не смогла сдержать победной улыбки, спускаясь по знакомой лестнице к библиотеке. Идти к главному входу было небезопасно, поэтому теперь девушка решительно зашагала в противоположную от него сторону. И не прогадала. Узкая лестница в левой стороне коридора вела в не менее узкий проход, где без труда можно было узнать комнаты прислуги. Лоск поместья не дошел до этих серых стен и старых дверей — до Гермионы донесся шум посуды и аромат теплого завтрака. В животе предательски заурчало. Было сложно вспомнить, когда она в последний раз ела что-то плотнее куска ржаного хлеба и воды. Но сейчас это не имело значения. У нее были считанные минуты перед тем, как здесь мог появиться кто-то из слуг или эльфов. Тогда ее вылазка могла снова закончиться неудачей. Гермиона на носочках прошла по скрипучим доскам коридора мимо шумной кухни: в свисте чайника и звоне ножей слышалось несколько негромких женских голосов — прислуга тихо смеялась над какой-то сплетней или шуткой. Возможно, позже она попробует заговорить с ними, но на многое рассчитывать не стоило. За углом оказалась еще одна лесенка — и Гермиона в предвкушении сбежала по ступеням к небольшой входной двери для прислуги. Все оказалось гораздо проще, чем ей думалось. Дверь беззвучно открылась, впуская в дом рассветную прохладу. Гермиона выбежала наружу и наконец сделала глубокий вдох всем телом. Перед ней раскинулся широкий задний двор, который было видно из окна её спальни. Несколько фигурных кустов на коротко стриженом газоне, желтеющие кроны деревьев и высокий забор живой изгороди, которая отрезала поместье от всей остальной территории, вблизи казались еще больше. Роса вмиг намочила легкие туфли из тех, что она раздобыла в шкафу. Воздух был влажный и прохладный, напоминая, что лето всё-таки недавно кончилось. Она шагнула на каменную кладку дорожки без особого плана. Без цели. Просто прочь. Прочь от комнаты, лестниц и цветочных композиций. Ноги несли по садовой тропинке, вдоль кустов, мимо полуразрушенной каменной ограды — к высокой живой изгороди, которая словно окружила двор. Гермиона обернулась, но дверь так и осталась закрытой. Тогда девушка еще раз глубоко вдохнула, плотнее кутаясь в пряжу кардигана, и сделала шаг в заросли лабиринта живой изгороди. Кусты росли достаточно близко, чтобы время от времени неприятно цепляться за рукава и волосы. Девушка несколько раз оборачивалась, но высокие заросли теперь скрывали её от Малфой Мэнора и любых его звуков. Она свернула на развилке влево, глубже в зелень. Потом направо, судорожно запоминая путь. Прошло несколько минут, и Гермионе начало казаться, что она и вовсе не отдалялась от дома за спиной. Еще через несколько метров девушка наконец разглядела что-то сквозь заросли — высокая стеклянная крыша теплицы, которую едва было видно из окна, теперь оказалась прямо перед ней. И была в несколько раз выше, чем казалась сверху. Стеклянные стены и потолок открывали взору десятки различных растений: в глаза бросались кусты с ярко-красными цветами, розы и те самые белые цветы, названия которых Гермиона не смогла вспомнить вчера у букета в прихожей. Теплица выглядела не просто ухоженной — она будто манила теплом и красотой из-за начищенных до блеска стекол. Гермиона обошла здание и нырнула в изгородь снова. Несколько минут, поворот направо, налево — и дыхание сбилось. Перед ней снова оказалась теплица. Гермиона остановилась как вкопанная. Сердце ударилось о рёбра. Те же розы и красные цветы. Некоторые ходы лабиринта явно водили ее по кругу. Девушка снова вернулась назад и свернула в противоположную сторону. Налево, направо, снова налево. Она ходила по кругу. Это было очевидно, но как такое могло быть? Гермиона снова обошла теплицу, намереваясь вернуться к особняку, чтобы попробовать снова: поворот, развилка — шпиль одной из башен виднелся прямо впереди, над высокими зарослями, когда Гермиона уперлась в тупик. Ровная, словно свежепостриженная изгородь была абсолютно не похожа на ту, что была за ее спиной. Выхода не было, а внутри зарождалось неприятное чувство паники. Гермиона развернулась, быстро пошла в обратную сторону. Перешла на бег, лавируя между стенами, не считая поворотов. И вдруг — никаких развилок. Стало прохладнее, тише. Надеяться на то, что она наконец выбралась, — было почти глупо. Но она всё же надеялась. Гермиона вышла на широкую поляну перед высоким старым фонтаном. Каменная скульптура в центре напоминала одного из грустных ангелов, которых Гермиона видела в поездках по Европе с родителями в детстве. Древний камень почернел от влаги и покрылся зеленоватым илом. Вода в фонтане зацвела. В изгороди вокруг было еще три выхода. Небо над лабиринтом окончательно посветлело, и это значило лишь одно — совсем скоро её отсутствие в спальне обнаружат. Гермиона спешно пересекла поляну и побежала с отчаянным вниманием к мельчайшим поворотам. Пыталась запомнить выступы изгороди, но тщетно. Шаги снова выводили её к ангелу или теплице. Словно лабиринт наблюдал за ней с неподдельным интересом. Развлекался за долгое время скуки. Как-то… терпеливо. Будто ждал, пока её силы иссякнут. Смеялся над ней точно так же, как вчера Малфой. «Удачи». Гермиона встала посреди тропинки вся в каплях росы, с прилипшими к лодыжкам лепестками, и наконец позволила себе задышать тяжело. По-настоящему тяжело. Почти со всхлипом. — Удача мне не поможет? — прошептала она. Лабиринт ответил лишь шумом сентябрьского ветра. Окончательно замерзшая, Гермиона даже не удивилась, когда в очередной раз перед ней выросли стены теплицы. Теперь они казались чем-то ожидаемым: девушка толкнула стеклянную дверь и вошла внутрь. Там оказалось влажно и жарко. Волосы, собранные в растрепавшуюся от бега косу, вмиг распушились. В нос ударила какофония сладких цветочных ароматов: растения в теплице выстраивались не рядами, а таким же причудливым лабиринтом в виде спирали. Гермиона зашагала вглубь, разглядывая всевозможные виды цветов и трав. Касаясь бутонов. — Прополите гортензии, они стали сухими, — голос из глубины теплицы заставил Гермиону замереть на месте. — И те желтые розы мне разонравились. Давайте попробуем другой сорт… За зеленью растений показалась голова Нарциссы. Гермиона продолжала стоять, не зная, что делать, — гравиевая насыпь дорожки все равно выдаст её при малейшем движении. — И стоит лучше удобрить те каллы. Хочу, чтобы к субботе они были в букетах, — женщина шагала по дорожке в сопровождении двух незнакомых Гермионе эльфов. Она, кажется, уже сбилась с их счета в поместье. — Какая встреча, мисс Грейнджер, — Нарцисса на мгновение остановилась, но потом снова двинулась вперед. — И к обеду привезут экземпляры кипарисов для двора из Болгарии. Проследите за этим. Эльфы аппарировали, и Гермиона неловко попятилась к выходу. — Вы тоже ранняя пташка, Гермиона? — собственное имя из уст Нарциссы Малфой звучало незнакомо. — Просто не спалось, — Гермиона остановилась, разглядывая кусты напротив себя от неловкости. Что она делала здесь, оставалось загадкой и для самой Гермионы. Но Нарциссу, казалось, это не волновало. Женщина проследила за взглядом девушки и подошла ближе. Они оказались у тех самых пышных кустов с белыми цветами. Гермиона даже на расстоянии чувствовала их сладкий запах. — Вам знакомо это растение? — Нарцисса сорвала один из бутонов и покрутила в пальцах. — Не думаю. — Это олеандр. Растение для меня невероятно загадочное, — женщина подняла взгляд на Гермиону, протягивая ей цветок. Гермиона покрутила цветок в пальцах и поднесла к носу: — Чем же оно загадочно? — Оно красиво, но ядовито во всех формах: листья, стебли, цветы, даже сладкий аромат — могут убить, если не держаться подальше, — на губах Нарциссы заиграла слабая улыбка. Гермиона разжала пальцы, бросая цветок на землю. Черт. — Не волнуйтесь, от одного вдоха с вами ничего не случится. Но долго находиться в теплице я бы не рекомендовала. — Зачем же его растить? — девушка вспомнила букеты в гостиных и прихожей, мысленно запретив себе приближаться к ним в будущем. — Вот это для меня и загадка. Олеандр растет много где; в южных странах я часто видела его на улицах, вопреки всем недостаткам, — Нарцисса отошла от куста и направилась по дорожке вглубь, будто призывая Гермиону присоединиться. — Наверное, это и привлекает. Красота и опасность. — Но это же просто путь к самоуничтожению. Глупо ведь? Соглашаться на красоту в обмен на самое настоящее… самоубийство, — Гермиона зашагала следом, шурша гравием. — Самоуничтожение, — Нарцисса все еще говорила сквозь полуулыбку. — Мне казалось, вы в этом понимаете намного больше моего. — Что это значит? — Гермиона остановилась. — Я боюсь представить, какая боль привела вас в Мэнор, мисс Грейнджер. В дикой природе именно ваш поступок означал бы самоубийство. Или громадную глупость, — Нарцисса смотрела ей в глаза без тени былой улыбки. Словно видела насквозь. Гермиона сжала зубы, будто ее застали врасплох. Конечно же, Нарцисса знала. Они все, возможно, подозревали, что поимка грязнокровки-Грейнджер, безоружной, в паре километров от Мэнора, — была мало похожа на счастливую случайность, но Гермиона явно недооценила их. — Вы правда считаете, что… — Гермиона задохнулась от своих же слов, — я здесь по своей воле? У неё не было выбора. — Я все бы отдала, чтобы оказаться сейчас там… — Гермиона старалась смотреть в ледяные глаза Нарциссы, но не могла. Не было выбора. — Вместе с Гарри, с… Или ей хотелось так думать. Гермиона сжала руки в кулаки, ощущая прилив жара. Тело пульсировало и дыхание прерывалось. Выбор. Как можно выбирать, если вариант всего один? — Знаете, мисс Грейнджер, — Нарцисса вдруг сделала шаг к девушке, оказываясь всего в полуметре. — Вам, возможно, удалось одурачить ваших друзей, министерство, дозорных. Вы, возможно, действительно в этом уверены. — Шорох гравия стих, и Гермиона слышала лишь шум своего пульса. — Но здесь вам не удалось провести никого. И мы следим. За каждым вашим шагом. Последние слова женщины прозвучали совсем тихо, словно их мог кто-то услышать. В голове шумело. Гермиона прерывисто дышала, глядя на Нарциссу Малфой, но не нашлась, что ответить. — Вам пора в поместье, Драко ожидает вас через час. Я бы посоветовала подготовиться. Или хотя бы сменить туфли, — она смерила мокрую обувь девушки внимательным взглядом и отвернулась обратно к растениям. Разговор был окончен. Просто, как и вчера ночью, её выставляли прочь. — И еще, мисс Грейнджер, — Нарцисса больше не смотрела в ее сторону, наклонившись к одной из красных роз. — В следующий раз попробуйте четко представить, куда хотите прийти. Это помогает, но не всегда, к сожалению. У поместья есть свой характер, — она улыбнулась, отрывая увядший лепесток. Конечно, её видели. Сложно не заметить, как кто-то битый час бегает вокруг стеклянных окон теплицы. Гермиона зашагала прочь, толкая стеклянную дверь. Волосы не просто пушились, а стояли над головой непослушным одуванчиком. Лоб покрылся испариной. Она ни при каких обстоятельствах не собиралась возвращаться в эту теплицу снова. Девушка остановилась перед входом в лабиринт и прикрыла глаза, представляя тот же вход для прислуги, который с таким энтузиазмом покидала еще несколько часов назад. Послышался тихий шорох. Гермиона открыла глаза и с удивлением увидела, что вход в лабиринт был теперь на совершенно другом месте. Он и вправду издевался над ней этим утром. Чертов Мэнор был так похож на своих хозяев. Или наоборот. Уже через несколько минут прямая тропинка вывела Гермиону к поместью. Никаких поворотов, развилок и тупиков. Девушка обернулась к изгороди и неожиданно для себя скорчила рожицу, высунув язык. Солнце ярко светило в окна поместья, а шум на кухне, кажется, усилился вдвое. Гермиона попыталась пройти незамеченной, но в дверном проеме показалась голова молодой служанки. Темноволосая девушка внимательно осмотрела Гермиону и исчезла в кухне. — Это она! — Грейнджер! — Грязнокровка. Голоса и не думали шептаться, выкрикивая ее имя на все крыло поместья. Гермиона опасливо подошла к двери в кухню, обращая на себя взгляды трех девушек и одной пожилой кухарки в переднике. Стоило ей приблизиться к двери, как знакомый запах лука, дрожжей и копчёного мяса ударил в нос. Несколько пар глаз смотрели в её сторону без единой улыбки: две брюнетки и блондинка разглядывали ее с неподдельным интересом. На всех были простые льняные платья и одинаковые серые передники. Волосы всех троих были собраны в низкие хвосты, а волос кухарки Гермиона не рассмотрела под туго затянутым платком. — Заблудилась? — спокойно спросила кухарка, не отрываясь от разделочной доски. Служанки смотрели в упор, отчего Гермиона остановилась, не решаясь войти. Ей следовало бы пойти в свою комнату. — Просто проходила мимо, — Гермиона старалась говорить ровно, но голос дрогнул. — Ну-ну, — кухарка даже не подняла на девушку глаз, сгребая нарезанную зелень в сковороду. — Вот и иди куда шла. Гермиона оторопело сделала шаг назад в коридор. Служанки снова зашептались между собой, когда кухарка вдруг с силой вонзила нож в доску, вздыхая: — Вы трое, что, уже всю работу переделали? — служанки вмиг затихли и разбежались по разным сторонам кухни. — А ты иди, прочь отсюда, — карие, почти черные глаза кухарки смотрели в упор, без тени улыбки. Захотелось извиниться, но Гермиона прикусила язык, исчезая на скрипучей узкой лестнице. Солнце заливало знакомые коридоры и комнату, а на столике у кровати, как и каждый день, стоял теплый поднос с завтраком. Гермиона прикрыла дверь и скинула мокрый от утренней влаги кардиган, поднимая крышку с широкого серебристого подноса: яичница и тот самый поджаренный бекон были аппетитно приправлены перцем и зеленым луком, а в фарфоровом полупрозрачном чайнике плавали знакомые листки ромашки и мяты. Сопротивляться было бесполезно — утренняя вылазка показала, что выбраться из поместья будет не так уж и просто. И неизвестно, сколько еще приемов пищи ей придется пропустить просто из страха… быть отравленной. Гермиона вдруг рассмеялась своим же мыслям. Кажется, ничего в Малфой Мэноре не могло отравить её больше, чего его обитатели. Тем более, она нужна была им живой. По крайней мере, в сознании. Мерлин. Гермиона снова выглянула в окно, усиленно пережевывая хрустящий хлеб: лабиринт мирно шелестел на ветру под лучами солнца, а на горизонте ползли серые грозовые тучи, предвещая скорый закат и осенний ливень. Завтрак в поместье уже давно должен был подойти к концу, и дыхание неприятно спирала неизвестность. Вчера Малфой приказал доставить ее к нему после завтрака, но зачем. Мокрые туфли отправились в угол комнаты — Гермиона открыла шкаф в поисках другой пары обуви. Возможно, он доставит её в министерство к Яксли или, еще хуже, позовет Беллатрису для допроса. Это было очевидно — она сейчас представляла собой источник данных Номер Один для Пожирателей. И собиралась стоять до конца. Гермиона дернула за резинку на волосах — спутанные кудри распушились непослушными волнами. Мерлин, сейчас ей как никогда пригодилось бы самое простое заклинание для укладки, хотя это мало поможет. — Мисс! — тихий хлопок за спиной заставил девушку подпрыгнуть на месте, роняя на пол пару черных туфель на плоской подошве. — Пора. Господин ожидает. — Секунду, Миппи, — Гермиона застегнула обувь и в последний раз взглянула на свое отражение в зеркале на дверце шкафа. От холодного уличного воздуха щеки раскраснелись, а о волосах проще было промолчать. Почему-то сейчас ей хотелось появиться в кабинете Малфоя в другом виде: надменном и холодном под стать всем в этом доме. Будто она не волновалась перед тем, что может произойти: допросы от Лестрейндж или Люциуса были цветочками по сравнению с палачами Реддла, которых Гермионе довелось видеть всего дважды в жизни. И этих двух раз с головой хватило. Пожиратели могли бы пытать ее или снова посадить в подземелья. Напоить сывороткой правды, применить легилименцию. Гермиона нервно сглотнула под озабоченным взглядом домового эльфа. Она попробует не поддаться им. Гермиона немного упражнялась в окклюменции с Гарри еще до… всего. Он пояснял основы своей связи с Волдемортом, но это было совершенно ничем в сравнении с реальными профессионалами черной магии. Не было времени просто пробовать. Пытаться. Стараться. Правая ладонь машинально сжала левое предплечье, нащупывая острый срез под кожей. Она не дастся. Рука эльфа привычно коснулась ладони — и внутренности сжало в прыжке аппарации. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся в груди сердце. Спустя секунду ботинки коснулись деревянного паркета. Воздух в комнате был неподвижным, словно застывшим. Миппи исчезла в ту же секунду, оставляя без поддержки тонкой ладони: Гермиона оказалась в центре просторного кабинета. Несмотря на раннее утро, высокий потолок здесь терялся в темноте, а стены были обшиты темным деревом с вытертыми серебристыми вставками. Массивные серебристые шторы закрывали высокое окно с балконом, оставляя лишь несколько десятков сантиметров просвета. Перед окном расположился массивный письменный стол без единой вещи на столешнице. Будто обычная декорация. Он смотрел на нее в упор. Гермиона невольно выпрямилась. Драко Малфой стоял перед ней неподвижно уже несколько секунд, опершись ладонями на край стола. И смотрел без единой эмоции. Светлые пряди волос небрежно спадали на лоб, а в глазах не было и следа выпитого накануне алкоголя. Темная рубашка свободно спадала по телу, заправленная лишь с одной стороны. Это почему-то выбивалось из знакомого образа. Лицо парня оставалось спокойным, хотя на мгновение Гермионе показалось, будто во взгляде Малфоя мелькнула искра злости. Он не шевелился, просто смотрел на неё молча, не проявляя ни интереса, ни раздражения. Он был один — Гермиона надеялась, что это успокоит ее, но напряженный узел внутри отчего-то стянуло еще сильнее. И это пугало больше, чем если бы за его спиной стояли все Пожиратели Великобритании. Возможно, так было из-за вчерашней странной встречи. А может, Гермиона просто перенервничала этим утром — Драко явно был не тем, кого ей следовало опасаться. Только не мальчишка Малфой. — Яксли хочет знать всё о Поттере и ваших с ним планах, — Малфой оттолкнулся от поверхности стола и сделал несколько шагов в ее сторону. — А я не намерен заставлять его ждать так долго. Гермиона машинально попятилась назад, но парень взмахнул палочкой, призывая один из стульев из дальнего угла комнаты: ткань сидения коснулась обратной стороны коленей, и девушка почти упала назад, садясь. Плечи и щиколотки моментально стянуло невидимой веревкой, и Гермиона испуганно сглотнула, уставившись на блондина. Она. Будет. Бороться. Что бы он ни задумал. Драко чувствовал, как иглы головной боли впивались ему под кожу все сильнее с каждой минутой. Вчерашний вечер все еще отдавал липкими поцелуями, алкоголем и этим самодовольным взглядом гриффиндорской дуры в его прихожей. Последним, чего ему хотелось сегодня, — был допрос Грейнджер о чертовом Поттере и его орденоносцах, но тянуть больше было нельзя: еще один подобный разговор с Гантреем, и ему влетит от самого подонка Яксли. А потом и чего хуже — Министерство решит допрашивать ее само и оставит их с отцом в стороне. Без нового отряда и хотя бы минимальной надежды на продвижение в войне. Грейнджер все еще молчала, что настораживало. Чертову грязнокровную дуру обычно было не заткнуть, а сегодня она лишь хлопала ресницами, уставившись на него со своего стула. Впрочем, это было и к лучшему: голова раскалывалась еще со вчера, а терпеть поток высокомерного бреда, который она вечно несла, сил просто не было. Хотелось побыстрее закончить, но что-то в ее взгляде подсказывало — Драко застрял тут надолго, вопреки обещанию сходить с Забини на одно очень интересное мероприятие. В сознании заплясали образы полуголых девиц одного из борделей Косого Переулка в красноватом свете софитов, и Драко спешно отогнал непрошенные мысли. Сосредоточиться. Сраный Поттер и тут умудрялся подпортить ему день. Грейнджер все еще наблюдала за ним со стула. Копна кудрей торчала во все стороны, а синий свитер казался слишком большим, свисая мешком с худощавой фигуры. Все еще казалось удивительным, как можно существовать с такой незаурядной внешностью и привлекательностью книжной полки. Хотя, если учесть, что на это еще во времена шестого курса клюнул Уизел, то кому-то все же нравится… такое. Карие глаза внимательно изучали каждое его движение с боевой готовностью. Драко уже видел этот взгляд раньше — на пороге разрушенного Хогвартса, когда великан принес Поттера из запретного леса — Грейнджер тогда почти бросилась на Реддла. Дура. Самодовольная. Грязнокровная. Дура. И все же. Почему она молчит? Малфой потер переносицу, вздыхая: — Блейз сварил мне отличную Сыворотку Правды, — он вытащил из кармана брюк темный флакончик с зельем и покрутил его в пальцах под пристальным взглядом Грейнджер. — И я мог бы заставить тебя выпить ее или применить Империо… — он поставил Сыворотку на стол рядом с собой и снова посмотрел на девушку. — Но я, честно говоря, не хочу терять на это время. Из горла Грейнджер вырвался сдавленный крик, когда Драко вдруг с силой ударился о ее сознание. Легилименция не всегда была его сильной стороной, но долгие и мучительные тренировки с тетей дали свои плоды, и проникнуть в ее голову не составило особого труда. Мерлин, как же тут скучно. Драко сжал зубы, подавляя растущую головную боль, и двинулся по первым попавшимся воспоминаниям: нож кухарки, лабиринт, Нарцисса в теплицах — это все было слишком свежо. Сознание Грейнджер напоминало пыльную картотеку Большой библиотеки Хогвартса, в которой он часто бывал на последних курсах с Пэнси или с одной из горячих когтевранок. Легкая волна сопротивления обдала Драко прохладным ветром. Пытайся-пытайся, Грейнджер. На губах расплылась ухмылка, когда еще одна слабая волна рассеялась, даже не долетев до него. Образы кружились вокруг сознания парня, перетекая один в другой: дни в Мэноре, его собственное лицо. Это все было не тем. Драко сделал еще один шаг вперед, опираясь ладонями на подлокотники стула, к которому была прикована девушка. Образы закружились быстрее, а голова зазвенела болью: Малфой двинулся глубже, пробираясь сквозь тени воспоминаний. Очередная волна сопротивления разбилась о него серым облаком тумана — он был близко. Стул скрипнул, а с губ Грейнджер сорвался еще один сдавленный вскрик прямо ему в лицо. Они были на расстоянии нескольких десятков сантиметров, но парень лишь сильнее зажмурился и двинулся дальше. Туман окутал ноги Драко до коленей, а образы вдруг исчезли. — Какого… — ладони сжали подлокотники до хруста, и Драко снова ударился в сознание девушки. Тщетно. Странный серый туман застилал все вокруг, воспоминания терялись, и ни один образ не задерживался дольше секунды. Он видел такое впервые: сознание Грейнджер словно рассыпалось, застреленное пеленой забвения. Драко попытался снова, превозмогая боль в висках, но лишь ударился о стеклянную стену. Туман окутывал все вокруг, и теперь воспоминания о цветах и Нарциссе тонули в нем точно так же глубоко. Лица стирались. Драко оглянулся вокруг себя, разгоняя клубы тумана, когда рука наткнулась на что-то холодное. Перед ним стоял мокрый от влаги надгробный камень. Надпись стерлась, а сам камень крошился под пальцами. Он стоял на старом кладбище — из тумана выплывали новые и новые могилы в полумраке ночи. Вдалеке виднелась старая церковь и несколько иссохших деревьев. Ноги вмиг намокли от мокрого снега. Драко попытался шагнуть в сторону, но не сдвинулся с места. Голова раскалывалась, а тело вдруг бросило в жар. Кожа буквально горела под одеждой. За ним наблюдали. За годы войны Малфой мог с точностью сказать, когда кто-то пялился на него со спины. И это абсолютно точно происходило сейчас. В сознании чертовой грязнокровки Грейнджер. — Что за черт? — парень открыл глаза, вглядываясь в искаженное гримасой боли лицо перед собой. Грейнджер закусила губы, зажмурившись от боли. Ладони сжаты в кулаки — Малфой больше не чувствовал ее сопротивления. Никаких прохладных волн. Гермионы будто и вовсе не было в этом тумане. Внутри что-то неприятно екнуло. Он сталкивался с таким впервые, но сдаваться — означало проиграть. А этого допустить было нельзя. Подлокотники под пальцами затрещали, когда Малфой снова с силой ударился в стеклянную стену посреди тумана. Грейнджер снова закричала, но стена не пошевелилась. Туман все еще стелился по земле, а воспоминания исчезли окончательно. Он будто заперт в клетке. Ничего. Колющее ощущение в затылке лишь нарастало — и Малфой резко обернулся, разгоняя туман. Вдалеке за его спиной стояло нечто. Лица коснулся холодок, а по спине пробежал разряд тока. Драко мог поклясться, что уже видел что-то очень похожее на странную темную фигуру в оборванном черном плаще. Капюшон скрывал лицо смотрящего, но Драко знал точно — оно смотрело прямо на него. Словно молчаливый дементор. Туман стал ледяным. Лоб парня покрылся испариной. Существо в плаще было неподвижным, но Драко сделал шаг назад, натыкаясь на одно из надгробий. — Где, — хриплое эхо прошлось по сознанию девушки, оглушив парня, — Гер-ми-о-на!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!