Вернутся к фанфику
Эпилог
19 января 2026, 02:37Белый потолок казался бесконечным полотном, на котором не за что было зацепиться взгляду. В голове гудело, словно там роились сотни рассерженных пикси. Гермиона попыталась вдохнуть — глубоко, как перед прыжком в воду, — и закашлялась.
— Гарри…
Перед глазами замелькали вспышки: снег, застывший взгляд мертвеца, хрип на поляне и зеленые глаза Гарри. Он смотрел на нее так, словно они никогда не были друзьями. Словно она сделала нечто непростительное…
Гермиона попыталась сесть, игнорируя вспышку боли в висках. Свет ослепил, и она испуганно замерла, натыкаясь взглядом на плотные стеклянные стены.
— Мисс Грейнджер! Вернитесь на место. Вы не должны вставать! — Два женских голоса доносились снаружи, словно из-за толщи воды.
Халаты медсестер больницы Святого Мунго мелькнули за стеклом, и перед ней появились два испуганных лица. Женщины уперлись ей в плечи, пытаясь уложить обратно. Гермиона вскинула руки и заметила, что лежит в белой постели. Вокруг что-то тихо капало и пищало. Голова гудела.
— Где он? Гарри! — она схватила одну из медсестер за запястье, и ее голос сорвался на крик.
— Гарри Поттер мертв, — одна из медсестер отпустила ее плечи, виновато глядя на коллегу. — Он мертв. Прошу, оставайтесь на месте.
Гермиона замерла, опускаясь на подушки. Слезы хлынули из глаз. Она не рыдала, а просто беззвучно плакала, пока медсестры снова переглянулись, и одна из них сжала ее запястье рукой.
— Назовите свое полное имя, — она внимательно смотрела на Гермиону сквозь пелену слез.
— Гермиона Джинн Грейнджер.
Одна из медсестер вежливо кивнула и вышла за стеклянную стену. Шаги застучали по кафелю палаты.
— Что-то не так? — Гермиона отстранилась, вытирая лицо ладонями. Она чувствовала себя выпотрошенной под внимательным взглядом женщины.
— Сегодня тридцатое декабря, — медсестра обернулась к выходу из палаты. — Я должна позвать целителя.
Декабрь. Гермиона натянула больничное одеяло до самого подбородка. Это значило, что она пробыла здесь целых… пять недель. Гарри был мертв уже больше месяца. Орден напал на Министерство больше месяца назад. А значит…
— Как все закончилось… Нападение. — Она пыталась подобрать слова, но закашлялась.
— Я правда не имею права вам говорить без ведома главного целителя. Я должна лишь… — медсестра вновь посмотрела на нее виновато.
— Всего один ответ. Мне нужно знать.
— Они заключили перемирие. — Женщина почти шепнула это ей на ухо, когда из коридора послышались уверенные быстрые шаги по меньшей мере пяти людей.
Мир.
Гермиона вздохнула, благодарно кивая в ответ. Это уже было крупицей важной информации.
Стеклянная дверь бокса с шипением отъехала в сторону, в палату ворвался поток холодного воздуха из коридора вместе с группой людей в лимонно-зеленых мантиях. Впереди шел высокий пожилой целитель с пронзительными глазами и седой щетиной. Он смотрел на Гермиону так, словно видел перед собой ожившую статую.
— Невероятно, — выдохнул он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Мисс Грейнджер, меня зовут Маркус Сметвик. Признаться, я поражен. Эти показатели — просто новогоднее чудо!
Он быстро взмахнул палочкой, и перед Гермионой развернулись десятки светящихся графиков. Цифры прыгали, меняли цвет с красного на желтый. Коллеги Сметвика лихорадочно записывали что-то в блокноты, перешептываясь и бросая на нее заинтересованные взгляды.
— Концентрация яда в вашей крови все еще выше нормы, — Сметвик нахмурился, изучая один из графиков. — Магическая сигнатура была практически выжжена. То, что ваше сердце не остановилось в ту ночь в лесу — статистическая погрешность. Истинная магия.
— Я хочу встать, — глухо произнесла Гермиона.
— Исключено, — отрезал целитель, поправляя очки. — Ваши мышцы сейчас находятся на щадящих поддерживающих зельях, а нейронные связи после яда такой силы восстанавливаются мучительно медленно. Любая нагрузка сейчас — это риск коллапса. Мы продолжим очистку крови. Постельный режим. Никаких посетителей, никаких газет. Чистый покой.
— Но я…
— И никаких возражений, мисс Грейнджер! Вы вернулись с того света, так что повремените с… активностью хотя бы пару недель.
Когда свита целителей покинула палату, забрав с собой шум и свет, тишина навалилась на Гермиону с новой силой. Она смотрела на свои бледные, почти прозрачные руки, а затем медленно откинула одеяло. Холодный воздух лизнул кожу.
Гермиона перекинула ноги через край кровати, и ступни коснулись ледяного кафеля.
Все тело пронзило миллионами острых игл. Покалывание было таким сильным, что она едва не вскрикнула. Ноги казались чужими, сделанными из ваты и битого стекла одновременно. Гермиона оперлась руками о край матраса, пытаясь перенести вес. Колени задрожали. Она едва успела ухватиться за штатив капельницы, который с противным лязгом откатился в сторону.
Мир качнулся. Гермиона замерла, тяжело дыша, чувствуя, как по спине катится холодный пот. Она была практически беспомощна.
— Даже тут не можешь выполнить один элементарный приказ.
У входа в палату стоял Малфой. Черное пальто расстегнуто, воротник рубашки смят, волосы, обычно идеально уложенные, торчали в разные стороны. Он тяжело дышал, будто бежал по лестнице, не дожидаясь лифта.
Гермиона подтянулась, вцепившись в железную стойку. Ноги снова затряслись, но удержали ее вес. Малфой подошел к стеклу бокса, наблюдая за ее жалкими попытками устоять на ногах.
— Слышал, ты очнулась, — произнес он и прокашлялся.
— Ага, пришлось. Здесь неудобные матрасы. Никак не выспаться, — она попыталась улыбнуться, но губы не послушались. На его лице заиграла короткая, вымученная усмешка и тут же погасла. Гермиона впервые видела, как Малфой имитировал улыбку, и от этого становилось не по себе.
За прошедшие два месяца мир изменился до неузнаваемости. И они в нем стали другими. Еще более чужими, чем до… всего. Между ними больше не было войны, не было общего секрета и необходимости спасать друг другу жизни. Осталась только звенящая пустота и неловкий, почти осязаемый холод.
— Я… знаю про Гарри, — тихо сказала она, опуская взгляд на свои дрожащие колени. — Я…
— Ты сделала то, что было необходимо. Будь я там, поступил бы так же. Хотя я бы применил против Поттера что-то менее… похожее на самоубийство. — Он осмотрел ее прикрытые больничным халатом колени и поджал губы. — Похороны были в декабре. Закрытые. Кингсли настоял.
Тело затряслось, когда она медленно присела обратно на кровать и легла. Пульс стучал в горле, а голова закружилась. Малфой в несколько шагов оказался у ее кровати. Его взгляд устремился в окно.
— Перемирие? — Гермиона прикрыла глаза, силясь успокоить пульс.
— Ага. Они устроили целое представление из голосования. Яксли бы надулся от злости, если бы увидел, как кто-то организовывает подобие демократии в стенах Министерства, — он осекся. — Хотя это уже не важно. Нового Министра Магии не будет.
Они снова замолчали. Разговор не клеился. Все, что связывало их раньше, исчезло. Теперь перед ней стоял просто молодой человек с потухшим взглядом.
Ощущение того, что война закончилась, было странным. Оно не принесло облегчения, только гулкую усталость.
— Что теперь? — спросил он, глядя в окно на заснеженный Лондон.
— Не знаю. Выбраться отсюда и пройтись по Косому Переулку без оборотного зелья… и на своих двух. — Гермиона прикрыла ноги краем одеяла. — Я бы душу отдала за бокал сливочного пива в Дырявом котле.
В тишине раздался хриплый смех. Малфой прикрыл лицо рукой и почти беззвучно смеялся в свою ладонь. Она смотрела на его склонившуюся фигуру в темном костюме и почему-то улыбнулась сама.
— Мерлин, Грейнджер. Все это ради бокала сливочного пива? — Он задыхался от смеха, и в этом звуке не было ничего веселого. Только горечь и усталость. Гермиона смяла угол одеяла пальцами.
— А что насчет тебя?
Смех стих, и парень потер глаза указательным и большим пальцами, успокаивая дыхание. Серые глаза коротко смерили ее взглядом, от чего Гермиона пожалела о своем вопросе.
— Не имею ни малейшего понятия. — Малфой поджал губы и отвернулся к окну.
— Значит, ты ничем не занят сегодня… вечером? — Девушка нервно сглотнула. — Мне нужно в одно место, а самой мне точно не добраться. Считай, задолжаю уже три жизненно важных услуги.
— Интересно. Ты не обнаглела, Грейнджер? Еще немного, и ты за всю жизнь не успеешь рассчитаться.
— Это важно. Я согласна на любые условия, но мне нужно в Сауткрест… сегодня.
Брови парня взметнулись вверх, но он ничего не ответил.
— Сметвик не выпустит тебя отсюда еще неделю. Я бессилен против воли целителей.
— Сметвик ничего не узнает, если я вернусь к завтрашнему утру. — Гермиона выхватила с подноса у кровати первое попавшееся зелье и откупорила крышку. Вкус был горьким, металлическим, но через минуту жар разлился по венам, возвращая телу подобие силы.
— Я еще не согласился. Притормози.
— Но ты и не отказался.
Гермиона оглянулась в комнате, вглядываясь сквозь стеклянные стены бокса. Вдалеке на полке шкафа виднелась стопка ее старой выглаженной одежды. Там же должна была быть и палочка. Девушка задержала дыхание, медленно приподнимаясь на локтях. Ходить она пока что была не способна, но это было и не нужно.
— Ты собралась пробежаться по Лондону после недель в лежачем положении? Самонадеянно, ничего не скажешь. — Парень сложил руки на груди, наблюдая за ее замедленными движениями.
— Ха-ха. Очень смешно. Акцио, палочка, — Гермиона выставила ладонь в сторону, поймав древко пальцами. Стопка вещей поднялась со стола следом, ложась на кровать перед ней. — Пока размышляешь над своим решением, будь добр отвернуться.
— Мерлин…
Малфой развернулся к ней спиной и вышел из бокса. Шаги отдалялись, пока совсем не стихли за дверью палаты. Так было даже лучше. Гермиона даже не потрудилась развязывать завязки больничного халата — просто натянула брюки и свитер поверх него. Пальцы тряслись и раз за разом соскальзывали с ткани, будто она одевалась впервые в жизни. Гермиона, сопя, натянула на ноги носки, когда дверь палаты скрипнула, открываясь.
Она замерла, стараясь не издать ни звука.
За стеклом картинка расплывалась, и сразу было сложно различить вошедшего. Гермиона пригляделась.
— Не то, чтобы мне было нечем заняться, — голос Малфоя раздался совсем рядом, а сам парень появился перед входом в бокс. Перед собой он катил кресло на колесах. — Но кто я такой, чтобы пропустить, как после всего тебя отчитает целитель Святого Мунго. Садись. И постарайся не кашлять, когда будем проходить мимо медсестринского поста.
Гермиона постаралась сдержать улыбку, засовывая ногу в ботинок.
Они скользнули по вечерним коридорам Мунго как две тени: Гермиона опустила лицо в пол, а Малфой наколдовал прическу на несколько тонов темнее. Этого было мало, чтобы не выделяться в засыпающем крыле больницы, но уже лучше, чем ничего. У стойки регистрации колеса коляски предательски скрипнули, но парень лишь мило улыбнулся сонной медсестре и толкнул входные двери. Стеклянная витрина универмага пропустила их сквозь себя, как холодная пленка воды.
Гул вечернего Лондона оглушал. Под колесами дребезжал неровный асфальт. Гермиона вздрогнула, обхватывая себя руками. Мимо прошли двое подростков в наушниках, обдав запахом дешевого табака и смехом. Здесь никому не было дела до сбежавшей пациентки больницы.
— Мы в центре… — прошептала Гермиона, глядя на проносящиеся мимо красные автобусы. — Я забыла, как здесь шумно.
— Магглы никогда не затыкаются, — буркнул парень, выкатывая коляску почти на проезжую часть.
— Что ты делаешь?
— Я с этой хренью трансгрессировать не собираюсь, — Малфой протиснулся между припаркованных машин и вскинул руку. — Такси!
— Драко Малфой и без личного водителя? Я поражена, — Гермиона наблюдала за тем, как несколько кабов проносятся мимо, игнорируя его поднятую руку. Голосующий на дороге наследник Мэнора выглядел как какой-то бредовый сон.
— Если ты хочешь, чтобы весь Лондон знал, откуда и куда мы собрались, то я, конечно, могу его вызвать, — Малфой бросил на нее презрительный взгляд. — Да чтоб его. Так не пойдет.
Парень огляделся по сторонам, возвращаясь к ней. Колеса заскрипели на снегу, когда он толкнул коляску в один из проулков рядом. Гул улицы затих, а Малфой загадочно обернулся через плечо.
— Смотри в оба, Грейнджер. Иначе вернешься в палату.
— Что ты собираешься делать? — Она вытащила палочку, но оживленная улица осталась позади.
Парень подошел к припаркованному рядом темному автомобилю и достал палочку.
— Малфой, нет! Это незаконно!
Одно движение — и двери податливо щелкнули, распахиваясь.
— Тебя забыл спросить. Не нравится, значит, отправляйся обратно, — парень вернулся и толкнул коляску к пассажирскому сидению.
— Я не могу. Это кража. Это чужая машина, стой! — Она попыталась увернуться, когда он с тихим вздохом подхватил ее, усаживая на сидение машины.
Дверь хлопнула перед самым носом, и Гермиона замолчала. Малфой сошел с ума. Коляска с шорохом сложилась и исчезла из виду, а уже через мгновение он сел за руль.
— Я надеюсь, у тебя есть права, — Гермиона вжалась в кресло, пытаясь пристегнуться. Малфой не был похож на автолюбителя, а уж тем более на человека, который часто водит. Или сидел за рулем хотя бы раз в жизни.
Парень задумчиво осмотрел приборную панель.
— Скажи, что ты хотя бы умеешь водить!
— Я видел, как водит Сайрус. Много раз.
— О Годрик Всевышний! — Гермиона прикрыла глаза и впервые за день пожалела, что вообще очнулась. Она рассчитывала, что они просто аппарируют или воспользуются камином поблизости. Что угодно, кроме поездки с человеком, который впервые сидел на водительском сидении.
Мотор заурчал, и девушка открыла один глаз, косясь в левую сторону. Малфой держал перед собой волшебную палочку. Руль легко повернулся, и машина поехала, пробуксовывая на снегу. Машина поплыла сквозь вечерний Лондон неестественно плавно.
Малфой направлял палочку на приборную панель, заставляя механизмы подчиняться магической воле. Гермиона смотрела в окно на размытые огни фонарей, чувствуя, как действие укрепляющего зелья начинает медленно затухать, оставляя после себя лишь усталость. Город за стеклом казался декорацией к чужой жизни. Они не разговаривали; в салоне пахло старой кожей сидений и едва уловимым горьким миндалем, который, казалось, въелся в саму отделку сидений.
Когда шины зашуршали по гравию у ворот Сауткреста, Малфой вытащил из багажника кресло и подошел к пассажирской двери. Гермиона попыталась перебраться сама, упрямо стиснув зубы, но, как только она перенесла вес, лодыжку прострелило болью, и она начала заваливаться набок.
— За что мне это все? — прошипел Драко, перехватывая ее за предплечье. Пальцы сжались на ее руке крепко, почти до боли, удерживая в равновесии. На мгновение их лица оказались совсем рядом, и Гермиона поспешно опустилась в кресло, выдергивая руку из хватки.
Он молча толкал коляску по узкой, занесенной снегом дорожке. Городское кладбище засыпало тяжелым слоем снега. У нужного поворота Гермиона подняла руку.
— Оставь меня. Пожалуйста.
Коляска тихо скрипнула, и шаги Малфоя медленно удалились в сторону. Он на удивление никак не прокомментировал ее реплику.
Хруст снега затих вдалеке, и Гермиона толкнула колеса, прокатываясь пару метров вперед. Под слоем снега сложно было различить надгробия, но она знала путь наизусть — пятая и шестая слева.
Имена Рона и Джинни Уизли все так же были высечены на камне рядом с короткими датами жизни.
— Простите меня, — шепнула она, и голос утонул в снежной тишине. — Я… я запуталась. Джин, я предала его. Я знаю, что ты бы никогда так не поступила. Но я не могла иначе. Я должна была это остановить.
Она вытащила палочку и коротким, дрожащим жестом сотворила букет белых лилий. Снег вокруг цветов начал подтаивать от тепла магии, обнажая серый камень надгробий. Гермиона замерла.
На плите, прямо под именем подруги, лежала маленькая заколка. Простая, ничем не примечательная вещица. Девушка наклонилась вперед, приглядываясь. Один из искусственных камней едва заметно блеснул, и до слуха отчетливо донесся сухой треск.
Гермиона отпрянула от могилы, от чего колеса опасно качнулись в снегу. Похожую заколку она видела в лихорадочном видении Гарри, где он сидел с Джинни на мосту. Где он заметил ее, подглядывающей за его сознанием. Воздух вокруг на мгновение исказился, полыхнув маслянистой чернотой. По позвоночнику пробежал ледяной холод.
Третий крестраж лежал прямо у ее ног. Последний осколок души Гарри, не скрытый охранными чарами или очередным испытанием. Брошенный посреди кладбища так, словно он был уверен — сюда больше никто не придет. Словно здесь он был в безопасности.
Словно здесь он был… на своем законном месте.
Гермиона подняла поскрипывающую заколку и сжала в руке.
Вдалеке, на фоне серого неба, стоял Малфой. Он безучастно смотрел в сторону, сунув руки в карманы. Это все показалось таким знакомым: кладбище, снег и чувство горечи от чего-то непоправимого. Будто уже было раньше.
Малфой обернулся, замечая ее пристальный взгляд. Гермиона протянула вперед ладонь с заколкой. Парень подошел ближе, вглядываясь в металл. Его лицо на мгновение исказилось от тихого скрежета, но он не отпрянул, взяв заколку двумя пальцами, а затем равнодушно вернул обратно, будто это была обычная безделушка.
— И что собираешься с ней сделать? — спросил он, убирая руки в карманы.
Гермиона сжала пальцы, чувствуя, как острый край заколки впился в кожу.
— Ничего. Оставлю здесь, — она пожала плечами, и это движение отозвалось болью в спине. — Пусть и так… но это значит, что я не убийца. Не до конца. Гарри мертв, но эта нить все еще ведет к нему. И она принадлежит Джинни.
Гермиона взмахнула палочкой, разрывая небольшую ямку в земле у самого основания надгробия. Заколка медленно опустилась туда, и земля вернулась на место.
— Никто. Никогда. Не должен узнать об этом. Ни о существовании этого крестража, ни о месте его нахождения, — она подняла на него глаза, протягивая руку.
Драко нахмурился, и челюсть упрямо сжалась. Грейнджер требовала с него Непреложный обет — и это переполняло чашу его ангельского терпения. Давать клятвы, которые нельзя было расторгнуть, было не в его стиле. Он старался избегать подобного рода обязательств, но слегка подергивающиеся пальцы Грейнджер замерли у его живота.
Он нехотя поднял руку, хватаясь за ее запястье. Девушка подтянулась и встала с кресла. Ее лицо поравнялось с его собственным, и между ладонями тут же вспыхнул тонкий, ослепительно яркий луч золотого пламени. Обет закрепился, оставляя невидимый след на их душах.
— Я не вернусь в Мунго, — тихо произнесла она.
— Понятно.
— И в Министерство тоже.
— Ага, — повторил он, и в голосе не было удивления.
— И еще я хотела сказать… — Грейнджер подняла взгляд, но он отвернулся.
— Многовато слов на сегодня, — Драко засунул руки в карманы и пнул носком ботинка мокрый сугроб. Если она скажет еще хоть слово, в его груди что-то взорвется. Парень сделал глубокий вдох. Этот голос… Грейнджер действовала ему на нервы, подбирая слова. Он будто слышал весь ее мыслительный процесс через громкоговоритель. Лучше бы она просто заткнулась. Замолчала.
— Прощай, Драко.
Он открыл было рот, но тихий хлопок заставил замолчать. Его обдало порывом прохладного ветра от прыжка аппарации. Грейнджер растворилась в воздухе, и перед ним на тропинке осталось лишь темное пятно больничной коляски.
Она не стала ждать ответа, и это к лучшему — ему решительно нечего было говорить. Непридуманные слова повисли в морозном воздухе пустого кладбища. Драко еще немного постоял в тишине, глядя на пустое сидение, а затем медленно побрел по дорожке.
За прошедшие месяцы он дважды думал, что потерял ее навсегда. Дважды лгал самому себе о том, что она ничего не значила.
И дважды ошибался.
Потому что она оказалась намного более важной, чем вся его никчемная жизнь вместе взятая. Она разрушила ее, сожгла дотла. Она изменила все.
И ему еще никогда не было так чертовски легко.
Внутри больно кольнуло, и парень обернулся назад — на едва различимую вдалеке пустующую коляску у светлых надгробий. На улице рядом один за другим зажглись фонари. Проезжающая мимо машина загудела, а где-то вдалеке послышался громкий смех.
Драко поднял воротник мантии и толкнул калитку кладбища.
В третий раз пора было ее отпустить. Вместе с тем, что осталось от прежнего Драко Малфоя.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!