Вернутся к фанфику
7. Как Его Величество учился хозяйствовать
30 июня 2025, 21:37Солнце уже поднялось достаточно высоко, когда Фольтест, одевшись, вышел из низких дверей постоялого двора. Потягиваясь, он широко развел руки, как будто принимая в свои объятия всё вокруг — и охваченное похмельное ленью село, и судачащих у колодца баб, и валявшегося в канаве серого от грязи безмятежного хряка Изяслава, — точно всё это было его. Хотя в сущности это и была его вотчина. Хаты, поля, даже барахтающиеся в пыли воробьи — всё Фольтест считал своим по праву рождения, совершенно забыв о том, что в личине паломника он пусть и человек высокородный, но уж точно не властитель всего вокруг.
— Куда лучше, чем полынь! — объявил Фольтест, полной грудью вдохнув уже начавший накаляться свежий воздух. — Нет, в её терпкости есть известная прелесть, но если дышать этим всю ночь — может стать однообразным.
Хозяйка двора проявила такую заботу о постояльцах, что поутру от них пахло полынью футов за десять, даже в носу свербело, но, справедливости ради, клопам это тоже не пришлось по вкусу.
Взнузданные ослицы хлебали воду из корыта у коновязи. Делали это они с таким усердием, будто вознамерились уподобиться офирским горбатым лошадям, что пьют раз в год, напиваясь, говорят, до того, что вода льется у них из ушей. Марек с видом человека, страдающего от жестокой зубной боли, привел купленного вчера коня, попросив господ не забывать о них «в нашей глуши» и заверив, что такие кони у них то и дело уродятся, «ну точно как грыбы после дождя», и что он завсегда раздобудет второго такого если только господа пожелают.
— И самого короля на подобного не стыдно усадить! — распинался он, протягивая Вернону поводья. Тот недоверчиво скривился, ведь сразу ясно: настолько поганые твари это результат либо несчастливого совпадения всех возможных обстоятельств, либо чар. Олег покосился на Вернона черным глазом, очевидно, конь еще не решил, в каком он сегодня пребывает расположении духа.
— Милсударь, а как же репа? — спросила хозяйка двора, вышедшая проводить гостей. Фольтест недоуменно заморгал.
— Какая еще репа?
— Вся, что вы честно выиграли в гонке. Вчерась привезли, вы уже почивать ушли. Янко сторожил, чтобы не покрали, — она кивком показала на стоявшую неподалеку от коновязи телегу. На холщовом покрывале, закрывавшем груз, сидел заспанный мальчонка, тот самый, что оседлал вчера хряка Изяслава. Ребенок помахал «милсударю» хворостиной, которой, видимо, всю ночь отгонял возможных воров. Ничего не скажешь — грозный страж. Фольтест уставился на груду репы, словно впервые в принципе видел репу.
— Я столько не съем! — только и смог сказать он.
За их беседой наблюдали несколько потрепанных мужиков, прижимавших к груди такие же потрепанные шапки. Они, похоже, собирались запрячь в свою телегу понурую каурую кобылу и отправиться домой, но прервались, чтобы полюбоваться наградой Могучего Возницы, Что Правит Твёрдою Рукой, который удостоился вчера стольких песен и восхвалений.
— От это репа… — почтительно вздыхал один. — От это я понимаю — королевская награда…
— С медом и яблоками запечь… — вторил ему другой.
— Драников наделать… — мечтал третий.
— Да забирайте себе уже всю эту репу, добрые люди! — воскликнул Фольтест, оборачиваясь к мужикам. Те поначалу будто бы и не поняли, затем самый смелый уточнил, не послышалось ли им, и, поняв, что не послышалось, рассыпался в благодарностях, прославляя щедрость благородного господина.
— …вы, милсударь, коли в наших краях будете — заглядывайте завсегда, — распинался мужик, — на печке постелем, чем богаты — угостим.
— Репы запечем, — поддакнул второй, часто и коротко кланяясь.
— Драников наделаем, — добавил третий, и что-то, не иначе как интуиция, подсказало Вернону, что «паломничество» сейчас совершит неожиданный поворот.
— Пожалуй, я незамедлительно воспользуюсь вашим гостеприимным приглашением! — улыбаясь, воскликнул Фольтест. — Только помогите коня к телеге привязать, он, похоже, пока еще не привык под седлом ходить, надо сначала вышколить.
Олег как раз пришел к выводу, что сегодня он — капризная лошадка, не выносящая грубого обращения, и с громким ржанием замотал головой, показывая, что уздечка стесняет его свободу, дарованную ему не иначе как богами самолично.
***
Кобыла неспешно брела по дороге в село Глушица, минуя луга, на которых уже начинался сенокос. Запрячь ей в пару купленного Фольтестом коня не представлялось возможным в первую очередь потому что Фольтест заявил: это – его боевой конь, которому негоже ходить под хомутом как тягловой скотине. Поэтому Олег, еще не получивший нового имени, трусил за телегой, привязанный к ней за поводья, пока обе ослицы «паломников» тянули воз с репой.
Надвинув на глаза купленную на ярмарке соломенную шляпу, Фольтест развалился на устилавшей телегу соломе и смотрел на мерно взмахивающих косами мужиков и баб, наряженных прямо-таки по-праздничному. Лезвия кос блистали на солнце, кто-то неразборчивым басом тянул песню.
— Ярмарка еще не закончилась? – уточнил Фольтест. — Вот это богатырское здоровье – продолжать праздновать сразу наутро!
— Сенокос – время гуляний, — объяснил Вернон. – Не так тяжело, как жатва, можно и песни петь, и хороводы водить под вечер. — Возница на козлах согласно закивал, трое товарищей вторили ему.
Поначалу мужики — Милош, Карол, Окунь и Немил — помалкивали, несколько побаиваясь «щедрого милсударя», ведь явно не простой это человек, раз так хорошо одет, при мече да с оруженосцем. Они опасались даже особенно пристально его разглядывать и все разговоры пытались вести через Роше, в котором, несмотря на хорошее оружие, быстро признали такого же простого человека, как и они сами. Стараясь не разболтать слишком уж много, Вернон скупо рассказал о цели их поездки — паломничество, статуи Мелитэле…
— И их сиськи! — важно дополнил Фольтест. Крестьяне понимающе заржали. После первого же привала возле небольшой речки, посмотрев, как Фольтест, разувшись и закатав до колен штаны, купленные на той же ярмарке, бродит по мелководью, они, кажется, убедились, что милсударю не чуждо ничто человеческое, и перестали строить такие благообразно-почтительные физиономии.
***
Село по сути и не должно было бы таковым называться: притулившись среди холмов, оно состояло всего из нескольких окруженных частоколом хат, которые построили вокруг площади с колодцем. Здесь даже не было постоялого двора или кабака – как объяснил Окунь, гости сюда захаживают редко, а гульбища, коли будет такая охота, в чьей-нибудь хате устраивают. Против ожидания их не встречали всем миром – все, способные работать, ушли кто на сенокос, кто на жатву, оставив на хозяйстве совсем уж древних стариков и несмышленых ребятишек. Старики и высыпали к колодцу, громко приветствуя возвращающихся с ярмарки односельчан и удивляясь как телеге репы, так и гостям. Их такие же ветхие жены, которым глухота мешала говорить по-настоящему тихо, громко перешептывались.
— А это еще кто?..
— Паломники. Вишь, у них Мелитэле на плащах? Па-лом-ни-ки.
— Ой, да сама знаю! Только полоумники и пожелають к нам приехать! В этакую глушь!
Дети, от волнения засунув грязные пальцы в такие же грязные рты, прятались за юбками бабок и во все глаза рассматривали пришлых.
Паломников устроила у себя Вацлава, мать старосты, Вернон лишний раз понадеялся на то, что Фольтесту хватит терпения не раскрыть истинного своего звания. Король находится на совершенно немыслимом расстоянии от крестьянина, и узнай мужики, кого приютили – от ужаса утратили бы дар речи все как один. Его Величество был с местными сердечен, вежлив и учтив, как редко бывал учтив с дворянами, чьи склоки порой страшно утомляли… и поэтому жители Глушицы единодушно решили, что великодушный и благородный господин паломник – немного слабоумный, а Вернон при нем – вроде няньки.
***
К полудню солнце так накалило луг, что от жары начинало клонить в сон. Запах подсыхающей скошенной травы убаюкивал не меньше. Укрывшись в тени стога, Фольтест наблюдал за косьбой, как за не очень интересной пьесой, но быстро утомился. Развалившись на невысоком снопе как на тюфяке, он рассеянно покусывал сорванный стебель пырея, рассуждая о чем-то своем. Вернон любовался им и думал о том, что в портретной галерее Вызимского замка не хватает еще и одного портрета – Его Величество Отдыхает На Свежем Воздухе. Сейчас на Фольтесте не было ни коттарди, ни капюшона, и то, как его голая уже загорелая шея контрастировала с белой тканью нижней рубахи, вызывало у Вернона в груди самые что ни на есть волны умиленной нежности. И легкое желание поддразнить.
— Господин, — произнес вдруг он. Фольтест хмыкнул, не выпуская из зубов травинки, — раз уж вы путешествуете инкогнито, дабы увидеть Темерию со всех сторон, отчего бы вам самому не попробовать ну как хотя бы косить и грядки вскапывать?.. — от удивления Фольтест даже приоткрыл один глаз.
— На кой хер, скажи на милость, мне этим заниматься?..
— Ну, вы нередко слышали на советах, что смерды лукавы и скупы и преувеличивают тяготы и невзгоды во время страды. А так вы сами все узнаете и поймете, какая в этом доля правды.
— Это будет немного нечестно, — зевнув, возразил Фольтест, потягиваясь и демонстративно напрягая мышцы. — Я-то — вон, косая сажень в плечах. А они — доходяги.
— И тем не менее. А может знания пригодятся при оценке объема инженерных работ? и сбора фуража?
— Это исключительно не монаршее дело.
— И не воинское, — согласился Роше. — Но с другой стороны — шляться инкогнито, притворяясь, что нам интересны исключительно сиськи Мелитэле, тоже. Раз уж возможность выпала — грех ей не воспользоваться. К тому же местные задарма дали нам еду и кров, было бы недурственно отплатить добром на добро. — Фольтест задумчиво пожевал травинку, смотря на бегущие по небу облака, как будто прикидывал, не проще ли отплатить за добро золотом, однако затем принял решение, встал и, выпрямившись, размял плечи.
— Ладно, справедливо, это будет великомилостиво, великодушно и очень по-королевски. Подай мне косу, буду помогать. А ты, умник, пока воды в баню натаскай, после таких доблестных подвигов баня — самое то.
Наставлять Его Величество на пути подвига взялся Ягода, плюгавый лысеющий мужичок, которому могло быть как сорок, так и пятьдесят. С шутками и прибаутками человека, научившего уму-разуму не одно поколение сельских парней, Ягода объяснял, как держать косу, как замахиваться, как шагать. Однако нельзя сказать, чтобы у Фольтеста всё сразу получилось. Силы ему в самом деле было не занимать, но толку от этого оказалось грош. Коса вязла в траве, утыкалась в землю, Фольтест путался в ногах, пропускал полосы, за что Ягода без зазрения совести отчитывал его. Слушая ругательные тирады Ягоды, Фольтест то и дело хмуро зыркал на Роше и покрикивал, что тому уже пора бы колоть дрова, да воду таскать, — однако дела своего упорно не прерывал.
— Башкой он у тебя немного скорбный, да? — вздохнула старая Вацлава, как и Вернон наблюдавшая за Фольтестом, который, матерясь, воевал с увязшей в пырее косой. Она принесла работавшим в поле обед и сейчас собиралась обратно в Глушицу. – Гутарит так сложно, как не по-нашему, порой пёс разберет, что он там сказать хочет-то. Зато вона какой добрый. Подумать только – господин и взялся нам помогать! В жизни такого не видала, господа обычно только кричат, да податей требуют. Хорошо, что есть кому за ним присмотреть, ей-ей хорошо.
Нестерпимо жарко палило солнце, с шелестом взлетали и опускались косы, над лугом разливалась песня.
***
«Не могу, конечно, ткнуть пальцем в ту хитрую жопу, что решила подговорить Его Величество косить сено. Но не могу не воздать должное хитрости этой хитрой жопы! Такой способ развлечься куда безопаснее, чем как опять же полагается рыцарю, шляться по округе, ища проблем!»
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!