Вернутся к фанфику
Лилит, коснись меня еще раз...
4 июля 2025, 02:19***
Я знала, что она придёт.
Не потому что я слышала шаги. Не потому что тени сгустились. А потому что я сама оставила дверь открытой.
***
Не буквально. Я не идиотка. Я не стою у окна в сорочке и не кричу: «Лилит, забери меня». Я просто… молюсь слишком громко. И когда я думаю о ней — я делаю это нарочно. С вызовом. С жаром между бёдрами. С сомкнутыми ногами, но раскрытым сердцем. Я сижу в классе, ручка в пальцах, подобная сердцу грешника — бесполезное для Господа, когда внутри пылает другой огонь. Учитель говорит, и я киваю, даже улыбаюсь, когда надо. Но я не с ним.Я с ней.
Я с её голосом, её ладонью на моей талии, её дыханием, которое я не чувствую, но оно где-то там — за кожей. В крови. В подкорке. И мне становится жарко. Как будто кто-то прикоснулся ко мне изнутри. Сначала к шее. Потом — ниже. И я знаю, чьи это пальцы. Я знаю, чей это шёпот в моём затылке:«Иди. Оставь их. Оставь себя. Иди ко мне».
Я поднимаюсь. Медленно. Спокойно. Я говорю, что мне нужно выйти. В туалет. Как будто можно смыть с себя это. Как будто я всё еще святая.....не падшая.
Коридор пуст. Воздух в нём — тёплый, как исповедь. Я иду и чувствую, как ноги подгибаются, как ладони холодеют, потому что я знаю, что она уже здесь. Дверь в туалет скрипит, когда я её открываю, и этот звук — как отпущение грехов. Плитка. Свет. Зеркало.Одиночество.
На секунду мне кажется, что я одна. И мне плохо. Потому что я не хочу быть одна. Я хочу быть с ней. Я хочу — чтобы она была в каждом отражении. В каждом вдохе. И она есть. Она выходит из тени. Не резко. Не громко. Просто — была тьма, а теперь в ней глаза. Губы. Волосы...... к которым я уже привязана.
Я задыхаюсь. Не от страха. От осознания, что я хотела этого. Я не шла сюда случайно. Я не свернула не туда. Я пришла к ней. — Ты пришла, — говорит Лилит. Нет, не говорит. Пьёт меня этим голосом. И я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь, будто каждое слово её языка — гвоздь в крышку моего будущего гроба. Я киваю. Не потому что согласна. Потому что не могу иначе. Она подходит ближе. Я не отступаю. Я стою, как мученица, готовая к жертве. Нет — не к смерти. К жизни. К жизни с ней. К жизни, где больше нет церкви, нет покоя, нет стыда.Только она.
Она касается моей щеки. Пальцем. Одним. Словно художник, который проверяет, высохла ли краска на иконе. Но икона — я. А краска — моя вера. И она… ещё тёплая. И она тает. — Ты дрожишь, — говорит она. И я киваю. Но не от холода. От того, как я хочу, чтобы она меня коснулась. И я стою, глядя на себя в зеркало. Видишь, Господь? Я стою, и в глазах моих — не молитва. В них Лилит. Я больше не прошу прощения. Я прошу прикоснуться. И когда она касается моего плеча, я закрываю глаза. Потому что это уже не грех.Это обещание.
***
Её пальцы скользят по моему плечу, и я чувствую, как кожа под ними вспыхивает. Не метафорически — буквально горит, будто её прикосновение выжигает на мне новые заповеди. — Ты так красива, когда боишься, — шепчет она, и её голос стекает по моей спине, как мёд — густой, липкий, невозможный отмыть. Я не отвечаю. Я не могу. Моё горло сжато тисками желания, которое давно перестало быть просто хотением. Оно — голод. Оно — жажда. Оно — молитва, которую я никогда не осмелюсь произнести вслух. Лилит поворачивает меня к зеркалу. — Смотри, — приказывает она, и я повинуюсь. В отражении — я. Растрёпанная. Дрожащая. С глазами, в которых нет и тени раскаяния.И она.
Её руки скользят вниз по моему телу, как змеи по стволу Древа. Одна останавливается на моей груди, сжимая так грубо, что я вскрикиваю. Другая — рвёт мои трусики одним резким движением. — Нет больше ткани, — смеётся она...нет больше преград.
Я чувствую, как между моих ног становится мокро. Стыдно. Прекрасно. Лилит достаёт его — серебряный, холодный, с узором из переплетённых змей. Вибратор. — Знаешь, откуда это? — она проводит им по моей губе, и я чувствую металлический привкус. — Из той же мастерской, что и церковная утварь.Как иронично.
Потом она вставляет его в меня. Не медленно. Не нежно.Резко.
Глубоко.
До боли.
Я кричу, цепляясь за раковину, но она не останавливается. — Смотри в зеркало, — шипит она мне в ухо, ускоряя движения. — Смотри, какая ты грязная. И я смотрю. Я вижу, как моё тело предательски двигается в такт, как бёдра сами тянутся за каждым толчком. Вижу, как по моим ногам стекают капли — прозрачные, постыдные,...восхитительные.
— Ты любишь это, — констатирует Лилит, и я ненавижу её за то, что она права. Она добавляет пальцы, растягивая меня, и я чувствую, как рвусь, как горю, как умираю и воскресаю с каждым движением. И подчиняюсь, моё тело выгибается, из горла вырывается что-то среднее между стоном и плачем. Лилит не останавливается. Она продолжает, пока я не начинаю рыдать, пока ноги не подкашиваются, пока сознание не расплывается. Только тогда она вынимает вибратор и разворачивает меня к себе. Лилит медленно опускается передо мной на колени. Я чувствую, как её горячее дыхание обжигает внутреннюю поверхность моих бёдер, прежде чем язык касается кожи. — Ангелочек мой грязный... — шепчет она, и этот голос, низкий, хриплый, проникает прямо в живот, заставляя его сжаться. Её язык скользит по моим дрожащим ножкам, вылавливая каждую каплю, каждую струйку, что успела стечь. Я закидываю голову назад, впиваясь пальцами в её волосы, когда она приближается к источнику, но не даёт того, чего требует моё тело. — Ли...лит... — я стону, и звук вырывается прерывистый, влажный, совсем не похожий на мой обычный голос. Она смеётся — тёплый выдох на моей коже — и наконец даёт мне то, чего я жажду. Её язык врезается в меня, жёсткий, требовательный, и я кричу, чувствуя, как всё внутри сжимается, как волна накатывает слишком быстро, слишком рано. — Кончаешь, шлюшка? — она отрывается на секунду, чтобы бросить это мне в лицо, и я киваю, не в силах вымолвить ни слова.Да. Да. Да.
Но Лилит не останавливается. Она хватает вибратор — всё ещё мокрый от меня — и вгоняет его обратно, глубже, грубее, чем прежде. Я вскрикиваю, но она зажимает мне рот ладонью, пригвождая к стене. — Тише, ангелочек... — её губы касаются моего уха, — ...а то услышат, какая ты ненасытная. Она выкручивает вибратор на полную мощность, и я чувствую, как он разрывает меня изнутри, как электрические разряды пронзают всё тело. Мои ноги дрожат, живот сводит судорогой, но она не отпускает, не даёт передышки. — Кончай ещё раз... — приказывает она, и я послушно взрываюсь, чувствуя, как горячая волна накрывает с головой, как мышцы беспомощно сжимаются вокруг вибратора. — Моя... — целует она меня в лоб, в губы, в шею, — ...моя грязная, маленькая шлюха. Лилит не вынимает вибратор. Она оставляет его внутри меня, глубоко, так что я чувствую каждый холодный сантиметр металла, каждую выпуклость узора. Я прикусываю губу, пока Лилит поправляет мой воротник с мнимой заботливостью. — Ты выглядишь ужасно, ангелочек, — её пальцы скользят по моему вспотевшему лбу. Я киваю, слишком быстро, слишком жадно. Лилит улыбается именно так — будто только что выиграла в игру, правила которой я не понимала. Её пальцы шлёпают по моей оголённой промежности, вибратор сдвигается внутри, заставляя меня вскрикнуть. — Покажи, как хорошо ты умеешь слушаться. Она отходит, а я поддаюсь вперед, в её руки, чувствуя, как рваный кружевной край трусиков подпирает основание вибратора, заставляя его давить прямо туда, где пульсирует перевозбуждённый клитор. С каждым шагом наконечник скользит вперед-назад, и как же предательски стекает влага по внутренней стороне бедра, остывая на коже противным липким ощущением. Я обмякаю у неё на руках, всё ещё чувствуя пульсацию там, внизу. В зеркале моё отражение — растрёпанное, заплаканное, с сияющими глазами — улыбается мне. А на груди, под ключицей, уже проступают новые слова:«Аминь».
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!