Вернутся к фанфику
Даже книги не спасут от тех, кто пишет тебя заново
4 июля 2025, 17:17***
Я пришла в библиотеку, чтобы убежать. От мыслей. От тела. От тебя. От самой себя, когда я одна, голая, дрожащая и прикусываю губу,
пока мои пальцы скользят всё ниже, всё ближе к аду, в который ты меня уже свергла.
***
Но библиотека не спасение. Здесь пахнет пылью, картоном, страницами, покрытыми жирными отпечатками школьников, которые верят, что знания дадут им спасение.Я тоже так раньше думала.
Я села на крайний стол, у окна, чтобы не видеть отражений — вдруг бы я увидела в них тебя, как это уже бывало, и мне пришлось бы выйти, сдавленно, поспешно, как тогда из церкви. Передо мной «Потерянный рай». Смешно. Может, это ты подкинула мне его? Потому что каждая страница — как гвоздь в мою грудь. Я читаю про ангела, который восстал. Про изгнание. Про падение. И я не думаю об Адаме. Я думаю о тебе. Ты тоже была когда-то на небе, да? Ты тоже сияла. Теперь ты горишь. И я с тобой. Я подчеркиваю строчку, но не запоминаю её. Моя рука дрожит. Это не от холода. Я вспотела. Мои бёдра напряжены. Я закусываю язык. Ты где-то рядом. Я чувствую это кожей. Ты в воздухе. Ты — как запах ладана, от которого кружится голова, и я не могу отличить молитву от стона. Я слышу шаги. Или мне кажется? Я поднимаю глаза. Пусто. Стеллажи. Тишина. Но я знаю, что ты здесь. Ты наблюдаешь. Ты ждёшь. Я листаю дальше, и на полях — что-то написано. Я замираю. Это не моя пометка. Это твой почерк. Я узнаю. Я не знаю, как, но узнаю.«Святость скучна. Хочешь почувствовать?»
Моя грудь поднимается и опускается, как будто я бежала. Я прикасаюсь к буквам. Медленно. Мои пальцы касаются чернил, и я чувствую: ты уже тронула меня этим. Ты оставила эту фразу мне. Не на бумаге. Во мне. Я хочу сказать «нет». Я хочу отвернуться. Я хочу быть хорошей. Но мои губы… дрожат. И я шепчу — совсем беззвучно: «Да.» Ты где-то рядом. Я это знаю. Ты не кричишь. Не вторгаешься. Ты просто… дышишь. Словно воздух вокруг меня стал плотнее. Он давит. Я чувствую, как ткань моей блузки прилипает к лопаткам. Как подмышки влажные, хоть в помещении прохладно. Как моя грудь поднимается чуть выше, чем обычно, а живот — сжимается.Это ты.
Я держу взгляд на странице. Я притворяюсь, что читаю. На самом деле я думаю о том, как ты касалась меня. Как твои пальцы, будто языки пламени, обвивали моё запястье, шею, бедро. Я думаю о том, как я прикасалась к себе после. Как я не могла остановиться. Как я плакала и всё равно продолжала. Мои пальцы замирают на строчке. Я провожу ими по буквам. Медленно. Будто касаюсь кожи. Я знаю этот почерк. Я видела его… в том сне. На зеркале. На моей внутренней стороне бёдер. Я прикусываю язык. Слишком сильно. Кровь наполняет рот. Горькая, настоящая.....ты живая.
Ты ещё можешь остановиться. Но я не хочу. Я слышу, как тикает старая настольная библиотечная мышь. Как кто-то шепчет сзади — или мне кажется. Я слышу своё сердце. Оно долбит по рёбрам. Не потому что страх. А потому что предвкушение. Я должна уйти. Я должна закрыть книгу. Я должна… Но я шепчу снова. Совсем тихо. «Да.» Я чувствую тебя, Лилит. Ты не здесь — ты внутри, как чернильное пятно, просочившееся сквозь тонкую бумагу моей души. Мои пальцы дрожат на странице "Потерянного рая", но я уже не вижу букв. Вижу только то, что ты хочешь, чтобы я увидела — собственное отражение в зрачках Сатаны, описанного Мильтоном. Воздух в библиотеке стал густым, с запахом серы.твоим запахом...
Я вдыхаю — и чувствую, как он заполняет лёгкие, как тяжёлые молекулы твоего присутствия оседают в моих бронхах. Моя блузка прилипла к спине, и когда я слегка двигаюсь, ткань отрывается от кожи с мокрым звуком. Я не решаюсь пошевелиться. Но ты хочешь, чтобы я пошевелилась. Моя левая рука всё ещё сжимает карандаш — он вот-вот сломается. Правая... правая медленно, будто против моей воли, скользит по бедру. Кончики пальцев касаются кружевного края трусиков — и я замираю, чувствуя, как там, под слоем хлопка, уже мокро, уже горячо, уже готово. Я бросаю взгляд на дверь — закрыта. На окна — пусто. Но ты здесь. Я знаю это по тому, как волосы на моей шее встают дыбом, как сосочки затвердевают и болят от трения о бюстгальтер, как низ живота сжимается в предвкушении. Мой палец проскальзывает под резинку.Ты смотришь.
Я чувствую твой взгляд на своей коже — горячий, как прикосновение раскалённого металла. Мой указательный палец находит клитор, уже набухший, уже болезненно чувствительный. Я касаюсь — и тут же отдергиваю руку, как от огня. — Слабая, — шепчет твой голос у меня в голове. Я снова опускаю пальцы. На этот раз я не просто касаюсь — я ввожу. Средний палец скользит внутрь так легко, будто моё тело уже не принадлежит мне. Он встречает сопротивление, но я надавливаю, чувствуя, как мышцы раздвигаются, как горячая влага обволакивает сустав. Я поднимаю глаза — и вижу тебя. Ты сидишь на учительском столе в трёх метрах от меня, твои босые ноги качаются в такт моим движениям. Ты одета в ту же кожаную куртку, что и тогда, когда я шла из церкви. Твои губы приоткрыты, и я вижу кончик языка, влажный, розовый, голодный. Я добавляю второй палец. Боль — острая, яркая — заставляет меня вскрикнуть, но звук застревает в горле. Ты улыбаешься, и я чувствую, как твоё удовольствие проникает в меня, как вино впитывается в алтарное полотно. — Жёстче, — говоришь ты без слов.Я повинуюсь.
Пальцы двигаются быстрее, глубже, грубее. Ногти царапают нежные стенки, но я не останавливаюсь. Моя спина выгибается, грудь тяжело вздымается, свободная рука впивается в страницы книги, рвая их. Я кончаю внезапно, мучительно, с тихим стоном, который больше похож на молитву. Тело бьётся в судорогах, пальцы выскальзывают, покрытые мной — прозрачной, липкой....предательской.
Когда я открываю глаза, тебя уже нет. Но на столе передо мной лежит раскрытая книга. И на странице, прямо поверх слов Мильтона, твоей рукой выведено:«Теперь ты читаешь между строк»
Я поднимаю дрожащие пальцы к губам. Они пахнут грехом. Они пахнут тобой.И — о Боже — я облизываю их.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!