Вернутся к фанфику
«Не беспокойся о пухлых губах. Я хочу их лизнуть, пока они пахнут тобой»
5 июля 2025, 01:10***
Ты сказала «да».
Просто. Без пафоса. Без лишних слов.
Будто это не самое важное «да» в твоей жизни.
Будто ты не знаешь, что, соглашаясь на прогулку со мной, ты больше не вернёшься прежней.
***
Ты даже не спросила, куда. Ты просто — доверилась. Ты отдала мне это решение. И я выбрала место, где ты мне отдашься. Не телом — это случится позже. Ты отдашь мне то, что гораздо дороже.Ты отдашь контроль.
Мы идём. Я держу тебя за руку. Не как любовница. Как госпожа. Твоя ладонь тёплая, чуть влажная. Ты волнуешься. Ты не показываешь этого, но я чувствую каждый дрожащий миллиметр твоей кожи. Ты хочешь, чтобы я думала, что ты уверена. Ты забыла, Филомена— я чувствую твою суть.
Ты идёшь рядом, и тебе приятно. Потому что ты чувствуешь себя… нужной. Я говорю с тобой не как демон. Не как суккуб. Я говорю с тобой, как будто ты — единственная. И ты начинаешь в это верить. Маленький росток — такой хрупкий. Но он уже пустил корни. Ты улыбаешься.Я слышу это.
Не глазами, не ушами — кожей. Ты смеёшься, когда я говорю что-то — даже если не поняла. Ты хочешь, чтобы я думала, что мы — близки. Ты не знаешь, что мы — уже одно. Ты просто ещё не заметила, что мы идём туда, куда я веду. Что этот путь — не прогулка, а погружение. Ты не просто идёшь за мной.Ты входишь в меня.
И когда я остановлюсь — ты тоже остановишься. Когда я скажу: «Сюда» — ты войдёшь. Внутрь. В дом. В место, которое я выбрала. Потому что ты уже внутри меня, Филомена. И твоя рука в моей — это не жест. Это клятва. Ты просто ещё не сказала её вслух. Ты идёшь рядом, и я всё ещё держу тебя за руку. Ты маленькая, тёплая, как свеча, которую хочется задуть и растоптать, но я держу. Я удерживаю тебя, чтобы ты не растворилась. Чтобы ты знала, кому принадлежишь. Ты молчишь. Но я слышу. Я слышу твою молитву. Ты думаешь, что она — тишина. Но внутри тебя — крик. Шепчущий, повторяющийся, навязчивый: «Господи, Господи, сохрани меня… спаси, защити, убереги…» Молитва как ржавый нож — тупая, но всё ещё ранит. Я слышу, как слова стучат в твой череп изнутри, как будто ты пытаешься выбить меня наружу — и я ненавижу.Я.
Ненавижу.
Ты молишься — мне. Ты просто ещё не поняла. Я — та, к кому ты говоришь в темноте. Я — та, кто отвечает. Я — твой бог, Филомена. Ты молишься — лгунишка. Грязная девочка с руками, которые помнят меня лучше, чем евангелие. Ты думаешь, что если прошепчешь эти слова сто раз, они сотрут мои прикосновения?Ты ошиблась.
Я сжимаю твою руку крепче. Почти больно. И ты не убираешь её. Потому что часть тебя хочет наказания. Ты жаждешь, чтобы я тебя поймала. Поймала — и сожгла. И тут я чувствую. Металл. Маленький, под пальцами. Не кольцо. Не монета.Крест.
Ты держишь крест, Филомена.Что?
После всего? После того, как ты сама его мне отдала — из своего выжженного сердца, с влажных пальцев, с горящей кожи? Ты предала. Ты. Я не кричу. Я хватаю тебя за запястье. Резко. Без предупреждения. И зажимаю тебе рот ладонью. — Тссс… Хорошо, что мы в лесу. Здесь никто не услышит. Здесь можно делать то, чего ты стыдишься. Здесь ты — не ученица. Не святая. Здесь ты — просто девочка, дрожащая под моей рукой. И я вижу: ты хочешь вырваться, но ты не пытаешься. Я подношу губы к твоему уху. Шепчу: — Ты снова выбрала его? После всего?Ты думаешь, он спасёт тебя?
Я не уйду, Филомена. Даже если ты выцарапаешь на своём теле сто молитв. Даже если ты сожжёшь себя на костре.Я в тебе.
Ты держишь крест? Хорошо. Тогда я зажму тебе руку так крепко, что ты больше не сможешь его удерживать. Дыхание — короткое, отрывистое. Ты не взываешь о помощи. Ты просто… смотришь. Я подношу ладонь к твоему лицу. Пальцы касаются щеки, и ты вздрагиваешь — не от холода, нет.Я горячая.
Я горю для тебя, Филомена. Ты отворачиваешься, как будто стыд — это броня. Но я знаю: стоит мне дотронуться до тебя — и она треснет. Я не спрашиваю разрешения. Ты отказалась от этого давно. Когда впустила меня в церковь. Когда позволила мне остаться в тебе. Я касаюсь твоих губ. Сначала пальцами. Ты сжимаешь их, но это не важно. Потому что я уже чувствую дрожь внутри тебя — дрожь, которую не остановить ни молитвой, ни страхом. И я… облизываю их. Смакую твои губы, как святую реликвию, которую никто не должен был касаться. Ты замираешь. На секунду. А потом — как свеча, перегоревшая от слишком жаркой мольбы — ты гаснешь. Тело твоё становится тяжёлым. Ты падаешь в мои руки.Филомена?
Я ловлю тебя прежде, чем ты коснёшься земли. Ты лёгкая. Слишком лёгкая для грехов, которые носишь в себе. Я прижимаю тебя к себе, и твоя голова падает мне на плечо. Твои губы холодеют. И я шепчу: — Святым нельзя касаться мёртвых губ……падших губ.
Значит… значит, ты ещё святая. Ты ещё держишься. Меня не злит это. Меня это…завораживает.
В тебе ещё осталась искра. И я не хочу её потушить. Я хочу — вдохнуть в неё себя. Я хочу, чтобы ты выбрала меня не от страха. А от воли. От желания. От внутреннего падения, которое ты примешь с гордостью. Ты не проснулась. Но я знаю: ты слышишь. Я кладу тебя на землю. Тихо. Бережно. Как будто ты — моя собственная молитва. Изломанная. Противоречивая. Живая. — Ты не целуешь мёртвых, если хочешь остаться живой……а я поцеловала тебя, Филомена.
Значит, что-то во мне ещё живо. И это — ты.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!