Часть 8

      Сергей понимал, что у него очень большие проблемы. Это было бы глупо отрицать, особенно после произошедшего.       И всё же… он до последнего не хотел этого признать.       Ведь его и без этого на тот момент пожирало чувство вины и никчёмности, которое не позволяло ему жить полноценной жизнью. И под этим подразумевалось не только возврат к бизнесу и социуму.       

***

      Несмотря на все заверения врачей об отсутствии разного рода ЗППП и наличии отрицательных анализов и тестов, Разумовскому было от этого не легче.              Ему было всё ещё плохо от того, что секс ему был противен, даже при мысли о нём его буквально раздирало от чувства стыда и паники.       И даже сильные струи воды, текущая из душа, никак не помогала. Особенно когда он осознал, что ему нужно опустить руку и…              … сделать всё, чтобы поддержать в этом месте чистоту и гигиену.       Что было проблематично, ведь даже простое прикосновение пальцев заставляло его анус сжиматься так, что он начинал болезненно пульсировать, и потому врачам поначалу было сложно проводить разного рода манипуляции, чтобы выяснить, зажили ли раны и не появились ли какие-либо инфекции.       Что уж говорить про то, чтобы просто подмыться…       И чтобы просто подмыться, Серёжа пытался на что-то отвлечься: глубоко дышать, стучать кулаком по кафельной стене, менять температуру воды — но ничего не помогало.       Отчего ему в голову пришла очень плохая идея.       Втянув нижнюю губу и сильно прикусив её, он тут же опустил руку и принялся быстро намыливать и натирать там, стараясь сделать всё как можно быстрее.       Когда он почти закончил, то внезапно почувствовал, как рот начал наполняться мерзкой кровью, которая также стала стекать по подбородку, а прокушенная губа начала пульсировать и словно гореть.       Понимая, что ему больно даже говорить, он выключил воду и, еле перебирая ногами и обернувшись в одно полотенце, вышел из ванны и побежал в гостиную.       Олег, который как раз ждал его в гостиной, был в ахере. Врачи, которые приехали за считанные минуты, тоже были в ахере, но вопросов задавать не стали — и на том спасибо.       Серёжа же был без сознания, едва его отвели в машину скорой помощи.              

***

      «Психосоматика. Тело запомнило, что это опасно» — врачи лишь разводили руками. И в этот момент стало ясно понятно, с чем стоило бы обратиться к специалисту в следующий раз.       Который наступил нескоро, ведь из-за этого «полумесяца» на губе Разумовскому целый месяц пришлось носить маску и «разговаривать» через своих помощников или Олега, так как ему было больно говорить.       И из-за этого разного рода пюре и соки заполонили холодильник, так как твёрдую и горячую пищу было невозможно есть.       И ведь у Серёжи и так был недовес, а теперь ещё и это…       И как будто этого было недостаточно — вскоре случилось кое-что ещё.

***

      — А вдруг им не понравится?              Стандартная ситуация — в голову Разумовского приходит идея для очередного проекта, связанного с его соцсетью, он начинает не спать и не есть сутками напролёт, доводит всё до идеала, но едва наступает день релиза — он тут же даёт заднюю.              И Олегу, честно говоря, было непонятно, что происходит в этот момент в этой рыжей бедовой головушке. Единственное, что он мог сделать — это, как обычно, поддержать своего любимого человека, дабы тот понял — его старания не были напрасны.       — Серёж. Ты столько времени уделил этому проекту. Так что выйди и порви их, и помни — я в тебя верю.       Твёрдая, но не сильно сжимающая плечо рука, дабы показать всю свою любовь и поддержку — и к Серёже снова возвращается уверенность.       С улыбкой на лице — искренней, не натянутой — Разумовский вышел в зал.       Начав со стандартного приветствия, он уже было начал свою презентацию…       … но именно в этот момент ему на телефон пришло в уведомление. Которое по роковой случайности высветилось на экране на глазах у множество людей, и сказать, что они были в шоке — ничего не сказать.       — Это… это не монтаж?       — Чёрт возьми, мне аж самому больно стало!       — Про какую правду он вообще городит?       — Так вот что Потрошитель и Новак делали с ним в том подвале…       Да. Это было уведомления о новых видео с аккаунта Потрошителя. С теми самими проклятыми видео, где Альберт Новак тоже принимал участие.       Земля будто бы ушла из-под ног, а конечности стали ватными. Телефон полетел на пол, а Разумовский — из зала на турбо скорости.       Он не мог в это поверить. Отказывался, не хотел принимать тот факт, что люди узнали и увидели это.       Не смотря куда он направляется, он побежал вниз по лестнице. И конечно же, из-за своих же заплетающихся ног он споткнулся, да так, что чудом не сломал себе ничего.       Но едва Серёжа приподнялся на руках, он в ужасе замер.       Каким-то образом из своей башни он очутился… здесь. Снова. Опять.               Чёртов подвал.       Серёжа, всё ещё не веря своим глазам, обернулся, чтобы снова выйти на лестницу… но лишь обнаружил, что никакой лестницы здесь не было.       Но и это было ещё не всё.       Услышав какой-то шорох, Разумовский обернулся в его сторону, уже был готов закричать «Кто там?!» или что-то в этом роде…       Как в эту же секунду он увидел, как к нему что-то катится. Что-то шарообразное. Присмотревшись, он поддавил в себе отчаянный вопль ужаса.       Это была его собственная голова. На лице всё так же был сломан нос и был виден след удара по щеке. Рыжие волосы были грязные и спутанные. Ещё приглядевшись, Серёжа понял, что её попросту оторвали от тела. На шее виднелась линия разрыва, причём на краю было трудно, но всё же можно было заметить ещё следы. Ожоги.       Тело всё-таки сожгли. Лишь голова относительно уцелела.       Но и это было всё ещё не пределом. Вскоре после этого снова послышался шум — на сей раз шаги. Очень много шагов.       К нему вышли его старые «знакомые» — тела убитых Потрошителем. В руке каждого был телефон и всё они смотрели те злополучные видео.       — Надо же, Разум! Вот это ты жжешь! — произнёс Гречкин, с трудом двигая языком из-за расплавленного лица.       — Мразь ты, Серёженька! Так мы и знали, что за тобой тоже ого-ого-ого какие грешки имеются! — голова Бехтиева активно поддакивала.       Вскоре раздались ещё шаги.              Олег Волков. Адам Новак. Максим Ковалёв. Игорь Гром. Юля Пчёлкина. Игнат Бустер. Даже Лёша Макаров был здесь. И многие-многие другие, кто когда-то имел дело с Серёжей и Потрошителем.       — Так тебе и надо!       — И какой пример ты хотел подать в этот раз?!       — Грязная подстилка, даже смотреть на тебя тошно!       — Да тебя убить мало было! Теперь страдай!       И среди всей этой толпы Серёжа смог углядеть Альберта. Который, ухмыляясь, произнёс то, что Серёжа с трудом, но услышал:       — А я ведь говорил тебе — надо было следить за тем, чтобы вас с Волче никто не увидел. И всего бы этого не было, верно, Серёженька?..       

***

             — … Серёженька, проснись!       Снова кошмар. Очень страшный и отвратительный кошмарный сон.       На сей раз Олегу пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить свою рыжую бестию, который всё никак не мог прекратить плакать и причитать:       — Они… всё знают… знают… все всё увидели…       Сначала Олег не понял о чём речь, поэтому сначала он позволил Серёже хорошенько прореветься. После в ход пошли холодная вода в раковине, дабы умыть лицо, затем — три стакана уже питьевой воды и таблетка успокоительного.       — Помнишь, как нам приходилось буквально прятаться от мира всего? На чердаке в детдоме, на городской заброшке, у себя в комнате в общаге, предварительно заперев дверь? Приходилось даже сдерживать свой голос и каждый раз вслушиваться, чтобы понять, что рядом нет посторонних.       О да, об этом Волков предпочитал не вспоминать. Их и так окружающие то в детдоме, то в универе люди притесняли за то что они выглядели как типичная влюблённая парочка. Но если бы всё узнали, что они не выглядели, а являлись таковыми…       — А тут я расслабился, позволил себе и тебе… и Новак, видимо, когда выслеживал меня, застукал не раз нас за обжиманиями и прочим. И таким образом я подал ему идею для его… мести.       Так. Надо это прекращать, пока Разумовского снова не укололо чувством вины.       — Серёж. Он был больным на голову ублюдком. Если бы не «твои идеи» — он бы в любом случае придумал что-то другое, и не обязательно ты бы ему в этом «помог». Помнишь, что я тебе как-то дал один совет и я считаю, что он сюда идеально подходит?       Точно.       Не стоит винить себя за выбор, который сделал не ты.