Часть 9

      Лишь сплошной огонь окружал его со всех сторон. Горело всё — машины, здания, мусорные кучи… или это были когда-то живые люди.       Игорь этого уже не мог знать.       Он мог лишь сидеть на коленях, сжимая в руке свою кепку и не веря в реальность происходящего.       Он так и не понял, что именно произошло. Всё было хорошо, лучше некуда. Он шёл к Прокопенкам в гости, намереваясь наконец представить им Юлю. А затем — сплошные взрывы, пожары и яркое для вечера небо мгновенно стало чёрным как смоль.       И среди всего этого квардака он смог увидеть тело. Тела.       Фёдор Иванович лежал ничком на асфальте, под ним расползлась лужица крови, а из спины торчали осколки стекла и обломки какой-то конструкции, которая явно от взрыва разлетелась вдребезги. Юля лежала на спине, помимо ссадин на лице на шее зияла глубокая рана — из-за торчавшего из неё обломка арматуры.       Чуть поодаль в обломках лежало ещё одно тело. И хоть Игорь не смог разглядеть, кто это и какие у него были ранения, но судя по растрепанным волосам, разбитым очкам и лежавщем рядом рюкзаке — это был Дима.       Друзья. Семья. И наверняка коллеги Грома также сгинули во всём этом пекле.       — Ты чё натворил?..       Единственное, что смог выдавить из себя Гром хриплым голосов.       — Спокойно, Игорь. Всё идёт по плану, — издевательски произнёс Новак (он стоял здесь всё это время?), вальяжно шаркнув каблуком по асфальту. — Через пару часов или даже меньше от этой так называемой «культурной столицы» останется лишь горстка пепла. А на месте него будет построен новый город, лучше прежднего, поверь мне. А все, кто был хоть как-то причастен к моей трагедии — все сейчас за это расплачиваются. И все наконец-то поймут, какого мне было все эти годы, со дня смерти моего брата!       Для Игоря вся его пламенная речь была лишь белым шумом в голове. Он искренне не понимал, как можно было до такого докатиться. Чтобы вот так вот, разом весь город и большинство жителей…       — Ты хоть представляешь, сколько людей погибло? И сколько ещё погибнет?       Глупо было надеется, что у Альберта после всего случившегося появятся зачатки разума и совести.       — Хах. Какая разница?       Что ж. Это было ожидаемо. Гром буквально спиной чувствовал эту мерзкую ухмылку адвоката.       Я готов пойти на любые жертвы.       Новак произнёс это настолько будничным голосом, что даже не обратил внимание, как после этих слов Игорь медленно повернул в его сторону голову.       — Любые жертвы, говоришь?       Новак не успел понять, что к чему, как сильные громовские руки мгновенно сомкнулись на его шее и подняли над землёй.       — Ну что ж! Я тоже вполне могу пойти на любые жертвы, чтобы унять уже свою боль!       Новак, поняв что попал в ловушку, стал сопротивляться, пытаясь отбиться от этой цепкой хватки. Попутно он отчаянно хватал ртом воздух, которого стало катастрофически не хватать.       В эту же секунду раздался характерный хруст, и его тело пронзила адская боль.

***

      Каждое движение, каждый вдох, даже моргание и биение сердце — всё это отдавалось в сломанную шею, причиняя Новаку ещё больше мучений.       Но ему оставалось лишь лежать на асфальте и смотреть, как Гром буквально упивался его страданиями и стонами боли.       Ведь Гром посчитал, что он тоже заслуживал мучений за свои злодеяния.       И тем самым, отплатил ему той же монетой.

***

      Но пытки для бывшего адвоката на этом не закончились.       Нога, обутая в ботинок, медленно, но верно стала наступать на его шею, всё сильне и сильнее вжимая его в асфальт.       Громко захрипев, Новак стал умолять о пощаде, но было очевидно, что Грому было плевать на его мольбы.       Внезапно он отнял ногу от его шеи. И в следующую секунду он со всей силы впечатался ею же ему в лицо.       Раздался характерный звук ломающего носа, какое-то хлюпанье — и Альберт, закатив глаза, через секунду испустил свой дух.

***

      — … Игорь? Игорь!       Глядя на труп Новака, Гром не сразу услышал чей-то голос за своей спиной. А потому обернувшись…       … он увидел Диму. Относительно целого.       Всё ещё не веря своим глазам, Игорь подбежал к Диме и буквально заключил его в свои объятия, рискуя сломать парню и без того пострадавшие рёбра.       — Игорь, что произошло? Я уже был на подходе к Прокопенкам, как вдруг — бум, бам! — и словно инопланетяне перед Днём Независимости прилетели. Это ведь… — Дима окинул взглядом труп Новака и продолжил: — он ведь всё тут устроил, верно? Из-за него всё произошло?       Игорь, собираясь с мыслями, ответил:       — Нет. Не из-за него.

***

      А удобно Разумовский устроился. Устроил в своё время пожар, притворился невинным и несчастным, жил себе припеваючи… Ой, меня похитили и изнасиловали в качестве мести, как же так!       Игорь был очень и очень зол. Не слыша возгласы Димы, а затем — и врачей больницы, он прошелся по коридорам и, найдя дверь в нужную палату, открыл её.       Только вот его тут выхаживают, лечат, стараются вернуть его к нормальной жизни! Но из-за этого ублюдка теперь весь город и люди полыхают как в адском котле! А сам отсиживается в относительно безопасной и уцелевшей больнице!       Войдя внутрь и велев Диме запереть палату изнутри, он подошёл к Серёже, сидящему на кровати, и схватил его за волосы.       Он за это заплатит!       Удар наотмаш — из носа Разумовского фонтаном хлынула кровь. Опять.       — Новак взорвал полгорода, устроил пожары и убил людей, в том числе, моих друзей и близких!       Серёжа, пытаясь понять, что вообще происходит, тут же получил удар в живот.       — Ты, мразь, за это в ответе! Из-за тебя это всё началось! Лучше бы ты сгорел тогда вместе с теми парнями!       С трудом сделав вдох, Серёжа всё же произнёс:       — Н-Новвак… я не п-понимаааю… Он… же… ум-       Удар кулаком по подбородку отнял у него возможность нормально говорить.       Дальше всё потонуло в крови, отчаянном рёве Игоря и жалких мольбах Димы и Сережи прекратить эту мясорубку. А вместе с ними — стуки в дверь и требования врачей впустить их.       На очередном Сережином «хватит, прошу» Игорь нанёс ему кулаком по лицу очередной удар, от которого раздался слишком громкий и бьющий по ушам хруст ломающейся кости. Но на этом Гром не успокоился — снова схватив Серёжу за волосы, он со всей силый швырнул того о стену.       Тот сполз на пол, и его голова слишком низко склонилась к груди. Кровь продолжала капать из носа, образовывая на его больничной белой кофте большое красное пятно.       Дима, перестав удерживать дверь (которая так же была подперта стулом), тут же подбежал к Серёже, но едва Дима коснулся его плеча, как он тут же рухнул на бок. Его полузакрытые безжизненные глаза навсегда уставились куда-то вперёд.       Не веря в худшее, Дима попытался нащупать у него пульс и сердцебиение, но невооружённым взглядом было видно — Разумовский умер.       — Игорь… Что… что ты наделал?.. Он… мёртв…       ТЫ УБИЛ ЕГО!!! ЗАЧЕМ?!!!       Под отчаянный вопль Димы в палату, наконец, ворвались врачи, которые тут же бросились выводить Дубина из палаты и пытаться реанимировать Разумовского.       Но Игорь, которому что-то вкололи в шею, этого уже не увидел. Находясь под действием препарата, он потонул в поглощающей его словно вода темноте.

***

      На часах было полпятого утра, когда Игорь резко распахнул глаза и едва не вскочил на ноги.       Он был в своей квартире. В гостинной царил полумрак, за окном были предрассветные сумерки, а на второй половине раложенного дивана мирно сопела Юля. Живая и невредимая.       Всё ещё не веря в реальность происходящего, Игорь тихо встал с дивана и подошёл к окну, пытаясь разглядеть мир снаружи.       Улицы, несмотря на ранние часы, потихоньку начали потихоньку оживать: то машина-такси проедет, то люди идут с ночной смены домой или наоброт идут очень рано на работу. Не было ни намёка на произошедший в его кошмарном сне кроваво-огненный апокалипсис.       — Игорь? Что-то случилось?       Юленька… Родненькая моя…       Пчёлкине лишь оставалось обнимать своего парня, попутно утешая его и говоря, что всё с ней в порядке было и будет всегда, несмотря ни на что…

***

      Но несмотря на всё это, Игорю было просто необходимо пройтись к своему полицейскому участку. Зайдя внутрь, он тут же привлёк внимание своих коллег, которые, впрочем, ничуть не удивились тому, что Гром опять вышел на работу в свой выходной.       К счастью или к сожалению, он пришёл сюда не работать. Но всё же по делу.       А потому, заметив Дубина с кипой бумаг на руках, тот же бросился к нему, буквально выбив из его рук эту макулатуру и прижав к себе очень крепко.       — Игорь! Игорь, я не имею ничего против дружеских объятий на рабочем месте, но я надеюсь, у тебя найдётся этому логичное объяснение!       Этим самым Дубин и Гром привлекли внимание своих коллег. А чутка погодя — и не только их.       — Парни! У нас тут не клуб романтики, чего тут свидание устроили?       Фёдор Иванович. Прокопеныч. Дядь Федя.       Вскоре Игорь освободил Диму из своих пленительных объятий, только ради того, чтобы заключить в них Прокопенко.       — Фёдор Иваныч, Фёдор Иваныч, Вы в порядке, как же я рад, — запричитал Игорь, едва сдерживая слёзы радости.       — Ну-ну, Игорёк, ну что ж ты, — недоуменно, но Фёдор Иванович обнял его в ответ. — Не знаю, что у тебя за мысли были, но скажу одно — не дождёшься!       С трудом разорвав объятия, Фёдор Иванович произнёс:       — И как же хорошо, что ты пришёл, Игорёк. Разговор есть. Это по поводу дела о недавнем ограблении продуктового ларька. Так что шуруй сейчас ко мне в кабинет.       Никто, в том числе и Игорь, не понял, что было не так. Это и ограблением нельзя было назвать, преступника — малолетнего шкеда, — поймали на месте, и с родительских денег ущерб за украденные фрукты был выплачен бедному продавцу, который, пусть и с акцентом, благодарил всех неравнодушных граждан за содействие в поимке преступника.       Так и что, собственно говоря, было не так?       Едва Игорь закрыл за собой дверь, он понял, что именно.       — Я, Игорёк, хочу поговорить с тобой о Сергее Разумовском.