Вернутся к фанфику

Глава 7. Черный лес

26 июля 2025, 18:44
— Мир дому вашему, вещие сестры, — улыбнулся Один, входя в обитель норн. Те коротко кивнули, приглашая старца за круглый стол, где уже восседали правители миров Иггдрасиля: гигант Сурт, облаченный в особые доспехи, дабы своим жаром никого не спалить, советник Вёлунд, заменяющий Ингви, форньот Ётунхейма Хюмир, властелин Ванахейма Ньёрд вместе с женой Скади, король цвергов Биллинг, ехидно смотрящий на Одина и князь свартальвов Двалин. Не было лишь Хель, дочери Локи. — Мир царству твоему, Один, — сдержанно поприветствовал Хюмир аса, — к тебе у меня есть вопрос. Почему твой сын в нарушение всех наших договоренностей направился в Ётунхейм? После Трюма асы и ётуны дали слово не враждовать друг с другом. Неужели твое слово ничего не стоит? — Мне известно о том, что Тор направился к ётунам. Я направил к нему Мунина, но тот вернулся с вестью, что мой сын исчез. — Мы не держим его в темнице, — ответил Хюмир, — я знаю лишь то, что он встретил группу охотников, которых Больверкссон запугал и заставил показать путь к точке соприкосновения. Что там с ним стало, я не знаю. — А не скрываешь ли ты что-нибудь? — тут же пробасил Сурт, — может, подданных моих тоже держишь у себя? Хюмир вздохнул. — Повторю снова: это не мы. Даже Трюм со своими хитрыми планами не додумался бы до такого. Зачем мне похищать муспелей? — Быть может, — подал голос Вёлунд, — в этом замешана Мертворожденная? — Не испытывай мое терпение, альв, — раздался холодный голос Хель, — пока я не разозлилась. Внешность у дочери Локи не была привлекательной: одна половина её лица была покрыта ожогом, другая же — бледна настолько, что можно было различить все вены. Вместе с ней в обитель норн явился и холод, от которого даже стол покрылся инеем. — Мир царству твоему, — сказал ей Один, на что она смерила его убийственным взглядом, — полагаю, если все в сборе, то можем оставить разногласия на потом и приступить к церемонии. Урд, Верданди, Скульд — начинайте. Вещие сестры, помахивая хвостами, похожими на коровьи, принесли чаши из дерева, в которых была вода из источника. Одежды Урд, Верданди и Скульд не носили, впрочем, никого из присутствующих это не смущало: народ дисов, ныне называющих себя хульдрами, считался хоть и диковатым, но при этом обладал тайными знаниями, в том числе и видением грядущего. Немало людей, асов, ванов, ётунов и прочих пытались овладеть их силой, но никто не преуспел: дисы даже под пытками ничего не говорили. Дальше всех зашел Один в своем стремлении познать все: и даже оживлял погибших дисов, создавая из них валькирий. Пусть все это и было в прошлом, но норны все еще помнили те времена и поглядывали на владыку Асгарда с большим недоверием. Когда же все правители испили из чаш благословенной холодной водицы, обозначив, что ни у кого нет дурных намерений и что никто не станет обнажать оружие, Сурт бросил взгляд на Хель. — Так говори, дочь Локи, не твои ли подданные похищают муспелей? — пробасил он. — Зачем? — ответила она, — хримтурсам нет дела до жителей Огненной страны. Ты придаешь своему миру слишком большое значение. Сурт стукнул кулаком по столу, едва не расколов его. — Мне не до смеха! — рыкнул он. — Тише, — спокойно велел Один, рукой утихомиривая всех присутствующих, — есть у меня мысль: что, если похищение сынов и дочерей Муспеля это действия со стороны? — К чему ты клонишь, Больверк? — спросил Хюмир. — Вы помните, как однажды обитатели юга, называющие себя ограми, вздумали забрать у нас один полуостров. Они решили, будто смогут сыграть на наших разногласиях, но жестко просчитались. — Я помню крики чужаков, когда я оживила тела их павших товарищей, — мечтательно улыбнулась Хель. — Их оружие не могло сравниться с нашими произведениями искусства, — ответил Двалин, постукивая пальцами по столу. — Прошу заметить, что оружие Альвхейма оборвало куда больше жизней огров, чем ваше, — прищурился Вёлунд. — Они так и не узнали, что мой народ следил за каждым их шагом, — захохотал Биллинг. — Почва напиталась их кровью, — улыбнулся Ньерд, положив под столом руку на колено Скади. — Это был единственный раз, когда асы не вели себя так, будто Иггдрасиль принадлежит только им, — буркнул Хюмир. — А потом у нас был славный пир, — расхохотался Сурт. — Это была победа Иггдрасиля, а не отдельного мира. В одиночку с захватчиками никто бы не справился, — сказал Один, — пусть у нас и были разногласия, но сейчас нельзя позволить им стать нашей слабостью. Особенно в такое трудное время. Враг пытается нас поссорить, а потому мы все должны быть бдительными. — Все это очень хорошо, — улыбнулась Хель, — вот только у меня есть один вопрос к тебе, Один. Думаю, дорогая Скади узнает этот предмет. Она достала чашу, сделанную из чистого золота, пусть и со временем потерявшую былой блеск. Глаза дочери Тьяцци расширились. — Не может быть, — воскликнула она, — это же чаша Сигюн. Неужели… — Да, — Хель привстала со своего места, — мой отец освободился. И мы все знаем, что это значит для Асгарда и не только для него. — Мы все слышали о прорицании вёльвы, — сказал Один, — и допустили немало ошибок, восприняв пророчество как последнюю истину. И Локи — тому подтверждение. Пока что он затаился, ожидая своего часа, но не думаю, что его падение может быть настолько низким, чтобы принять сторону врагов Иггдрасиля.

***

— А почему сейчас весна? — спросила Труд, вновь оказавшись в Мидгарде, — мы ведь с Квасиром переместились в Нидаллевир зимой… — Нестабильная точка соприкосновения, — ответил Атли, — иногда может переместить во времени. Главное, чтобы мы не переместились на тысячу лет вперед. Или назад. А однажды был случай, когда одного тролля при использовании точки закинуло так, что он предстал перед самим собой в старости. И старый тролль умер от сердечного приступа. Вот смеху-то было. А молодой потом утопился, не выдержав откровения. Бывает. — Представляю, как будет ругаться мама… — побледнела Труд. — Да ладно тебе, — усмехнулся Атли, — рада будет, что ты вернулась. И в Асгард обратно примут, пока ты опять что-нибудь не вытворишь. Так, мы в лесу… Предлагаю идти вперед, там мы куда-нибудь да выйдем. — А если заблудимся? — спросила дочь Тора. — Как мы можем заблудиться, если мы даже не знаем, куда нам идти? Нам главное выйти к какой-нибудь мидгардской деревеньке, а там посмотрим. Лес, в котором оказались незадачливые путники, был темным, поскольку в нем росли преимущественно ели, сосны, пихты, на редких светлых участках встречались буки и березы. В нем было шумно — стучали своими клювами дятлы, жужжали разные букашки, где-то вдали шумел водопад, были слышны любовные птичьи трели. Красиво, загадочно, в отличие от светлых лесов Асгарда, которые были в основном охотничьими угодьями, где жили олени, кабаны, дикие козы и медведи. — Пс, — вдруг шепнул Атли, — у тебя нет ощущения, будто за нами кто-то наблюдает? — Нет, — тут же отозвалась Труд, — а что? — Да так… волосы на спине дыбом встали, — сказал Атли, — значит кто-то за нами следит. Спина меня еще никогда не подводила… за исключением пары десятков случаев. — Погоди, если за нами кто-то следит, может он скажет, где мы и куда надо идти? — тут же пришла в голову Труд мысль, — что думаешь? — Хм… — Атли почесал подбородок, — а что, звучит, как отличная идея. Эй, ты! Кто бы там ни был, выходи и выведи нас! Иначе мы подожжем лес и ты сам к нам выбежишь! В ответ была лишь тишина. — То ли немой, то ли глухой… — проворчал Атли, — или просто мне показалось и за нами никто не следит. Ладно, пойдем дальше, пока не стемнеет, а там посмотрим. Может на запах мяса выйдет. — Не думаю, что ему понравятся жуки… — Ты как хочешь, а я хочу оленины и дичи, — Атли с хрустом размял ладони, а после попытался хрустнуть шеей, но тут же со стоном боли схватился за неё, — уй… больно… — Да ладно, это не так уж и опасно, как говорил отец, — с этими словами Труд также размяла шею с хрустом. — Да как у вас это получается?! Спустя время, когда уже стемнело, путникам пришлось расположиться на ночлег прямо в лесу, из которого они так и не смогли выйти. Атли легко разжег костер, огородив его камнями, а Труд в свою очередь на самодельном вертеле жарила куски лосятины — животное убил Атли, притворившись другим лосем. — Ах, как пахнет… наконец-то нормально пожру, а то эти жуки мне давно осточертели, — у Атли загорелся глаз, — давай сюда, у меня все бинты в слюне. Вскоре два путника начали есть хорошо прожаренные на огне лосинные ноги с чавканьем, хрустом, хлюпаньем жира и прочими действиями, которые в приличном обществе не особо жалуют. Однако им двоим было вкусно в любом случае, особенно Труд, которая с удовольствием съела и вторую ногу. — Эй, а ты в грибах что-нибудь понимаешь? — сытно икнув, спросил Атли. — Немного. Знаю, что есть те грибы, которые съесть можно только один раз, — ответила Труд, уволившись на траву с набитым животом, — а что? — Да гриб нашел, не знаю, ядовитый или нормальный, — сказал Атли, вертя в руках обсуждаемый предмет, — ладно, пусть будет, может пригодиться. С этими словами Атли бросил гриб в сумку. — Я все спросить хотела, — начала Труд, — твое лицо… почему оно в бинтах? — Потому что мне так нравится, — фыркнул Атли, — а вообще тебе пора спать. — Но я не хочу… — Труд едва подавила зевок. — А если я встану раньше тебя, то нести не буду, — заявил Атли, — так что на твоем месте я бы так не рисковал. Спать. Немедленно. — Я привыкла рано подниматься, — тут же заявила Труд, — как и поздно ложиться. Не хочешь говорить, не надо. Труд тут же отвернулась, нахохлившись, как сова. — Вся в отца, — проворчал Атли, — такой же упрямый, как его козлы. — Они ласковые, — тут же возразила Труд, — Тангниостр и Тангриснир меня ни разу не укусили. — Само собой, в тебе течет кровь Тора. А меня они не только кусали, но и бодали. В живот причем. Жуткие создания, — поежился от неприятных воспоминаниях Атли, — ладно, пойду поищу улей, может удастся полакомиться медом. Тебе принести? — А разве мед не летом ищут? — спросила Труд. — Просто я не люблю есть лосей без меда. Вкус не тот. Сиди тут и никуда не уходи, я скоро. Если что — ударь по руне ножом, — с этими словами Атли, начертав лезвием на стволу дерева знак, кинул свое оружие острием в землю перед девочкой, — не скучай.

***

В глубине леса, прячась за густыми еловыми ветками, невысокий рыжий человечек, одетый в грязный дорожный плащ, потертые штаны и остроконечную широкополую шляпу, довольно улыбнулся, наблюдая за Атли и Труд. — Какая прелесть, — шепнул он сам себе, — безусловно моя любимая женушка будет рада такому подарку. Бесшумно он подкрался к ближайшей ели, в стволе которой находилось небольшое дупло. Человечек сунул туда руку и его тут же засосало целиком прямо в дерево, оказавшись у себя дома в довольно просторной гостиной — внутри этой елки у него был свой дом, мало чем уступающий настоящему дворцу. — Дорогая, я дома, — звучно крикнул он, — и у меня хорошая новость. В ответ на эти слова из глубин дома к человечку вышла его супруга — женщина уже в летах, одетая в одно лишь платье. Её вполне можно было назвать красивой, если бы не едва прикрытая черная грудь, напоминающая сгнившие фрукты. — Что там такое? — проскрипела она, — кого ты там нашел? Неужто люди решили нам для урожая еще одних детей отдать? Я еще с теми двумя не разобралась. — Поверь мне, этот подарок куда лучше, чем немытые дети хлебопашцев. Этих двоих отдадим троллям, а у нас будет свое дитя. Из роду асов, — зашептал человечек, прижав к себе жену. — Асов?! — чуть не взвизгнула женщина, — ты с ума сошел! Они ведь… — Тише, милая, не пугайся. Асенок один, отдален от родителей, а тот, кто его сопровождает, изрядно глуп. Представляешь, он решил в нашем лесу поискать мед. Он полный дурак, а таковых я смогу обвести вокруг пальца. Тебе лишь нужно притвориться мамой и привести ребенка сюда. — Я ведь не знаю, как она выглядит, — запротестовала супруга. — Неужели ты не сможешь принять обличие Сиф? — шепнул на ухо человечек, — ведь в нашем лесу дочь самого Тора. И если мы его сцапаем… о, мы будем богаче, чем сам великий Оберон, и все бильвизы будут нашими слугами. — Говорить ты умеешь сладко… вот только дело опасное… — запротестовала женщина. — Как и все другие дела. Было опасно, когда я выгонял из нашего леса остальных бильвизов, но по итогу все это место наше. Или когда я убедил тролля, что от моего зелья он точно не умрет при свете солнца… И по итогу у нас появилась красивая статуя, которую ты так полюбила. И поверь, в этот раз все получится. Нынче пеку, завтра пиво варю, У Сиф дитя отберу, — пропел человечек, продолжая покрывать шею супруги жаркими поцелуями.

***

Находящееся на окраине владений миров Иггдрасиля место в Мидгарде, что было прозвано Шварцвальдом, не было гостеприимным. Там жили разные странные создания, такие как тролли, изгнанные из Ётунхейма колдуны, фейри и страж источника. Тот, кто мог дать любой предмет, способный помочь в любой беде, но цена за это всегда была высокой. Но сейчас у Сиф не было выбора — её дочь исчезла вместе с Квасиром, а следом потерялся и муж, отправившийся искать её. И хоть Тор вряд ли бы одобрил её поступок, но уж точно смог бы её понять. Она остановила колесницу с козлами возле пещеры, скрытой от посторонних глаз. Ветви, корни и шипастые лозы закрывали вход, но расступились, стоило Сиф приблизиться к логову стража. Её сердце забилось быстрее, когда она начала идти вперед по темному коридору, словно на помост для казни. — Входи же, милая Сиф. Тебе нечего бояться, будь как дома, — раздался голос вдали, звучащий так, словно добрый старик подзывал к себе любимую внучку. Сиф вздрогнула — этот голос пугал её больше любого рыка или крика, полного ярости. Хозяин пещеры уже знал, что к нему пришла гостья. Она оказалась недалеко от берега пещерного озера с кристально чистой водой. Но стоило Сиф приблизиться, как водная ровная поверхность начала дрожать и из глубины на водном потоке поднялась огромная голова с густой черной бородой и широкими надбровными дугами, скрывающими глаза. — Здравствуй… Мимир, — поприветствовала Сиф голову. — О, златокудрая, — улыбнулась голова, — давно я тебя не видел. Как ты выросла… созрела… и кажется у тебя появились новые волосы… — Подарок от цвергов после того, как меня налысо постриг Локи. Мимир в ответ громко расхохотался. — Но я пришла просить тебя о помощи, — продолжила жена Тора, прервав смех головы, — у меня пропали дочь и муж, и только ты можешь помочь вернуть их. Мимир резко перестал смеяться. — Ты уверена в этом? — на водном потоке он приблизился к лицу Сиф, — однажды ко мне уже приходил один ас и попросил у меня помощи. Неужели Асгард забыл о сделке Хёда… — Это лично от меня. Я себе места не нахожу, а Всеотец… Он говорит, что поиски ведутся, но подробности не сообщает. Я согласна на все, только прошу, помоги мне. — На все, говоришь? — из озера вытянулись два водных щупальца, которые, словно руки, соединились друг с другом, — будь на моем месте какой-нибудь негодяй, то он бы наверняка воспользовался бы твоим положением… но я далеко не такой. Договоримся так — я не стану требовать от тебя, в отличие от Одина и Хёда, какие-либо части тела. Но взамен ты будешь должна мне одну услугу. Она не обременит тебя, не переживай. — Что ты хочешь? Говори сразу, — потребовала Сиф, на что Мимир улыбнулся. — Только, чтобы ты привела ко мне Хёда. Есть у меня для него пара словечек, только и всего. Но сперва тебе нужно то, что может найти сокрытое, отыскать желаемое… используй его с умом, — вода в озере забурлила, из глубины на поверхность всплыл небольшой круглый предмет, напоминающий цветное стеклышко. — Приложи к глазу, подумай про того, кого хочешь увидеть, и ты будешь за ним наблюдать. Имей в виду, эта вещь действует лишь в пределах того мира, в котором находишься ты и некоторые создания могут почувствовать, что за ними следят. Но тебе это поможет найти и дочь, и мужа, и Хёда. — Я благодарю тебя, Мимир, — Сиф склонилась к воде, собираясь было подобрать линзу, но тут же её руку опутало водное щупальце, обжигая кожу. Женщина громко вскрикнула. — А это метка, чтобы не забывала про наш уговор, — добавил Мимир, — если не выполнишь свою часть, то последствия для тебя будут не самими приятными. Сиф, шипя от боли, взглянула на запястье — там появилась руна. В любом случае… она легко отделалась. С этими мыслями она приложила стекляшку к правому глазу, представляя себе лицо любимой Труд. Она видела темный еловый лес, горящий костер и свою дочь, что лежала на земле, заложив ладони за голову. Она была целой, невредимой и даже сытой — Сиф видела недалеко от дочери кучу костей. Осталось только забрать дочурку домой и больше никогда не отпускать в Мидгард, чтобы она не вытворила. Следующим она представила лицо Тора, но стекло ничего не показало… значит он в другом мире. И, зная нрав мужа, наверняка в Ётунхейме. Оставалось только надеяться на то, что с ним тоже все в порядке.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!