9. Первая трещина.

Вен нашёл Стеллу позже, когда Оливия ушла на лекции. Она сидела одна у окна, медленно крутя ложечку в чашке холодного чая. На этот раз — без маски язвительности. Просто усталая, настороженная. Она увидела его краем глаза, но не поднялась. "Ты пришёл защищать свою девочку?" — бросила, не глядя. "Я пришёл поговорить," — спокойно ответил Вен, присаживаясь напротив. Между ними повисла пауза. Он не пытался разрядить её шуткой, не играл — просто ждал, чтобы она сказала то, что держала внутри. "Ты понятия не имеешь, сколько Скотт в неё вложил. Как он её любил. А ты... ты просто пришёл и всё сломал. Потому что можешь." "Я не хотел ломать," — тихо произнёс он. "Я не знал, во что это всё выльется. Да и кто вообще знает?" "Зато знал, что она с другим," — Стелла наконец посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было ненависти — только разочарование. "И всё равно продолжал." "Я не идеальный. Ни черта не святой," — он вздохнул. "Но с ней… я другой. Я не играл. И не играю. Стелла, я правда люблю её." Девушка отвернулась, смотря в окно. "Тогда веди себя как человек. Не как бунтарь из дешёвой пьесы. Если любишь — береги. А не выставляй на всеобщее обозрение." "Я стараюсь," — коротко кивнул Вен. "Но ты…" — он замолчал на секунду, подбирая слова. "Не говори с ней так, как сегодня утром. Она не заслужила. Ни от тебя, ни от кого." Стелла опустила глаза. "Я просто… потеряла подругу," — прошептала она. "И да, я тоже немного влюбилась в тебя. Просто не успела понять это вовремя." Вен молчал. Он не знал, что сказать. Не хотел лгать, но и ранить сильнее — тоже. "Прости," — тихо сказал он. "Но если ты и правда её подруга — не толкай её в прошлое. Она наконец выбрала себя." Стелла вздохнула и, кажется, впервые за всё время искренне улыбнулась — грустно, но по-настоящему. Он встал, кивнул, не добавив ничего. И ушёл, оставив позади немного недосказанности, но уже без вражды. Тем временем Оливия стояла во дворе кампуса с блокнотом в руках, зарисовывая старый фасад. Осенний свет ложился ей на плечи, и на мгновение она почувствовала тишину, стабильность, что-то почти привычное. Пока не услышала голос, который знала слишком хорошо: "У тебя ещё есть время, чтобы не потерять себя окончательно, Оливия." Скотт. Он подошёл тихо, но уверенно, как всегда. Только в его взгляде было что-то другое — меньше тепла, больше решимости повлиять на ситуацию с Веном. "Что ты имеешь в виду?" — она даже не подняла глаз от блокнота. "Ты знаешь, я не из тех, кто распускает слухи. Но мне надоело смотреть, как ты веришь в картинку, а не в человека." Оливия всё-таки посмотрела на него. "Ты о Вене?" "О Вене и Стелле. Ты правда думаешь, что между ними ничего не было?" Тишина. Девушка отложила карандаш. "Было?" "Я не говорю, что он тебя не любит. Может, даже любит. Но это же Вен. Он берёт то, что хочет. А потом… разбивает. Стелла — не первая. И боюсь, не последняя." "Стелла бы мне сказала," — тихо ответила Оливия, но голос её дрогнул. "А если испугалась? Если не хотела рушить то, что у тебя с ним?" Она отвернулась, глядя на клумбу у дорожки, стараясь сохранить спокойствие. Скотт подошёл ближе, но не коснулся. "Я всё ещё рядом, Оливия. Не чтобы давить. А просто быть. Если ты вдруг вспомнишь, кто ты. И чего ты стоишь. Без него." Он развернулся и ушёл, оставив её одну — с сердцем, которое снова начинало сомневаться. После этого разговора Оливия медленно поднялась по лестнице к комнате Вена. Сердце стучало так, будто оно знало то, что сама она ещё не осознавала. Это было не предвкушение, а тишина перед бурей. Он открыл дверь почти сразу, будто чувствовал, что она идёт. Волосы растрёпаны, глаза красные от недосыпа, но в них мелькнул свет — до того момента, как он увидел её выражение. "Всё в порядке?" — осторожно спросил Хикс. "Мне нужно с тобой поговорить," — её голос дрожал, но была в нём и твёрдость. Вен отступил, пропуская её внутрь. Закрыл дверь, не спуская с неё взгляда. "Я слышала... от Скотта. Он сказал, что между тобой и Стеллой было что-то. Что вы были близки." Он не отреагировал сразу. Его лицо осталось спокойным, но в глазах промелькнула боль. "Это неправда," — тихо произнёс парень. "Между мной и Стеллой ничего не было. Никогда. Мы просто были знакомы, иногда болтали, спорили, но я не смотрел на неё как на кого-то близкого. Особенно после того, как встретил тебя." "Тогда почему она ведёт себя так, будто ты принадлежал ей?" — Оливия не поднимала взгляда. "Почему говорит со мной, будто я что-то у неё забрала?" "Потому что она так чувствует. Но я не могу контролировать чужие фантазии. Я могу только отвечать за свои поступки. И я клянусь, Оливия, я не обманываю тебя. Не тогда, не сейчас." Он сделал шаг к ней. Медленно, внимательно. Его голос стал тише: "Всё, что было между нами — это ты. Только ты. Если я ошибался в чём-то, не замечал — я прошу прощения. Но я не лгал. Я не мог." Оливия всмотрелась в его лицо. И впервые за долгое время увидела в нём не бунтаря, не хулигана, а человека, который боялся потерять самое важное. Она медленно подошла, остановилась в шаге от него. В груди всё ещё бурлило. Её голос прозвучал почти шёпотом: "Мне тяжело верить. Особенно когда кто-то рядом шепчет, что всё это иллюзия." "Тогда позволь мне доказать обратное. Не словами. Присутствием. Поступками." Она кивнула. Один раз. И сделала шаг — в его сторону. Он прижал её к себе, легко, как будто боялся, что она рассыплется. "Только прошу..." — прошептала она, "не разбей это." "Никогда," — ответил он. И в этих словах было больше клятвы, чем во всех признаниях мира. А за окном сгущались сумерки, укрывая их от чужих взглядов и оставляя в этом хрупком, честном моменте только двоих.

***

Аудитория художественного корпуса была почти пуста. Сквозь высокие окна падал мягкий полуденный свет, рисуя длинные тени на полу. Оливия стояла у мольберта, что-то оживлённо объясняя Скотту. Он, улыбаясь, держал палитру и комментировал её эскиз. Их плечи почти соприкасались. Вен увидел их через стеклянную дверь. Он не собирался подслушивать — просто шёл мимо. Но остановился. Сначала — просто наблюдал. Потом — напрягся. Скотт засмеялся, наклонился ближе, что-то показал пальцем на листе. Оливия засмеялась в ответ и, не думая, положила ладонь ему на плечо. Вен резко открыл дверь. Шумно. Громко. Его взгляд метнулся к их рукам. "Вот вы где," — его голос прозвучал холодно, почти отстранённо. "Работаете?" Оливия обернулась. Улыбка на её лице медленно угасла. "Мы… по заданию," — спокойно ответила она. "У нас общий проект." "Конечно," — Вен кивнул, но по тому, как заиграл желваками, было ясно: он кипел. Скотт сделал шаг назад. "Привет, Вен. Мы просто обсуждали композицию." "Я всё вижу," — коротко бросил он. "Не мешаю?" "Вен, хватит," — Оливия нахмурилась. "Это учеба. Преподаватель сам нас распределил." "Но ты, похоже, не возражала," — тихо проговорил он, глядя прямо на неё. Она замолчала, чувствуя, как волна раздражения поднимается в груди. "Не думала, что мне теперь надо у тебя спрашивать разрешения." "А мне казалось, ты говорила, что между вами всё в прошлом." "Так и есть!" — её голос повысился. "Но ты не веришь. Ты просто ревнуешь. Без повода." Скотт опустил глаза. Он понял, что сейчас лучше уйти. "Я… наверное, позже закончу. Оставлю вам пространство," — он кивнул и вышел. Дверь закрылась. Оливия отвернулась от Вена. "Ты не доверяешь мне," — прошептала она. "Это хуже всего." "Я просто не хочу снова терять тебя," — сказал он сдавленно. "И когда вижу, как он на тебя смотрит…" "Это не любовь, Вен. Это страх. Ты борешься не со Скоттом. А с собой. И проигрываешь." Он не знал, что ответить. Она молча собрала бумаги, не глядя на него. И вышла. А он остался. Один. Среди пустых мольбертов и теней. Девушка чувствовала, что настало время снова поговорить с отцом о всем, что происходит в ее душе.

***

Они сидели на веранде. Дональд налил дочери чаю и внимательно посмотрел на неё поверх кружки. Было ясно: Маларки младшую что-то тревожит. "Рассказывай," — мягко сказал он. "Мне тяжело с Веном," — начала Оливия, не глядя ему в глаза. "Он стал другим. Подозрительным. Властным. Я чувствую, как теряю себя. Иногда мне кажется, что он похож на тебя, в худшем смысле. Сильный. Давящий. Не жестокий... но его эмоции наваливаются, и я не справляюсь." Отец молча слушал, не перебивая. Потом сказал: "Ты вправе бояться потерять себя. Потому что ты всегда была очень быстра в решениях, упряма и живая. Как твоя мама. Ты никогда не терпела давления. Это твоя природа — сопротивляться." Оливия хмыкнула, но по глазам было видно: его слова её тронули. "Просто все смотрят на нас... как на трагедию. А я не хочу жить в трагедии. Я хочу простоты. Тишины. Но с ним её нет." "Это не он отбирает у тебя тишину. Это ты не даёшь себе права на неё. Потому что боишься его ранить. А в итоге — ранишь себя." Он протянул руку, сжал её пальцы. "Если любишь — говори. Если не можешь — тоже говори. Только не молчи. Молчание убивает быстрее, чем злость. Ты не обязана быть удобной. Ты обязана быть честной с собой." Она глубоко вдохнула и кивнула. И впервые за долгое время ей стало чуть легче. "Спасибо, папа." "Я всегда рядом, Ливи. Всегда." Дорога в колледж казалась бесконечной. Автобус трясся, люди вокруг говорили слишком громко, но в голове Оливии всё звучало глухо, как под водой. Она держала в кармане письмо от отца — короткое, почти без слов, но с его неровным почерком: "Будь собой, даже если страшно. Я горжусь тобой." Когда она подошла к зданию общежития, солнце уже клонилось к закату. На втором этаже, перед дверью теперь уже их с Веном комнаты, она на мгновение замерла. Прислушалась. Тишина. Она открыла дверь. Вен сидел у окна, облокотившись на подоконник. Его волосы были растрёпаны, рядом — пепельница с несколькими сигаретами, хотя он бросил давно. Он поднял глаза. Его взгляд был уставшим. "Привет." "Привет," — отозвалась светловолосая. "Я... поговорила с папой." Он кивнул. "И?" "Он сказал, что я не обязана быть идеальной. Что я могу делать ошибки. Что могу выбирать." Вен встал и подошёл ближе, но остановился, не дотрагиваясь. "Ты выбрала?" Оливия посмотрела на него. "Пока — себя. Мне нужно это, Вен. Чтобы не раствориться. Чтобы понять, что я чувствую — по-настоящему." Он молча кивнул, а потом тихо сказал: "Я буду рядом. Даже если не рядом. Ты для меня — не просто выбор. Ты — причина меняться." Она сжала губы, чтобы не расплакаться. А потом сделала шаг вперёд и крепко его обняла. "Не отпускай, если не готов бороться. Но не держи, если не умеешь дышать вместе со мной." Они стояли так, среди пустой комнаты, между доверием и страхом, между прошлым и тем, что ещё только могло случиться. После нескольких дней молчаливого напряжения, Вен вновь начал проводить время с друзьями. Одна из таких вечеринок оказалась у Стеллы — она давно искала повод снова подойти к нему ближе. И когда он остался наедине в кухне с бутылкой пива, она не упустила свой шанс. "Слушай," — Стелла села рядом, скрестив ноги на барном стуле, "может, хватит всё это терпеть? Ты же видишь, как она отдаляется. Может, просто не твоё?" Вен поднял на неё взгляд. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах сверкнуло. "Она — моё. Даже если сейчас не со мной." Стелла попыталась улыбнуться. "Тогда почему ты здесь, а не с ней?" "Потому что ей нужно пространство. А я — учусь не лезть с эмоциями," — спокойно ответил он. "Я не хочу быть ещё одним, кто её душит." "А может, ты заслуживаешь кого-то, кто уже рядом?" — её голос стал тише. Она провела пальцем по его руке. Он мягко, но чётко убрал её руку. "Прости, Стелла. Но я не тот, кто забудет Оливию за вечер." Она молча кивнула, но в глазах её блеснула обида. Он встал, допил пиво и ушёл прочь из комнаты, оставляя за собой неотвеченные взгляды и одно простое ощущение: он всё ещё принадлежал только одной. И даже если это больно — он выбирал любовь, а не лёгкость. На следующее утро Оливия стояла в очереди у буфета, когда к ней подошла подруга с курса. "Ты знаешь, что вчера Стелла снова клеилась к Вену?" — бросила она мимоходом. Оливия вздрогнула. "Что?" "Я видела, как она сидела рядом с ним на кухне. Очень близко. А потом он ушёл, а она злилась." Оливия молча поблагодарила и быстро вышла из столовой. Маларки нашла Вена возле библиотеки. Он разговаривал с кем-то, но, увидев её, сразу замолчал. "Мы можем поговорить?" — тихо спросила она. Они отошли в сторону. "Ты был с ней?" — прямо спросила девушка. "Да. Но только потому, что был на вечеринке. Она сама подошла. Я ушёл. Сразу." "Почему ты мне не сказал?" "Потому что не хотел делать из этого проблему. Для меня это ничего не значило. Я сказал ей, что люблю тебя." Оливия посмотрела на него долго. Потом кивнула. "Хорошо," — произнесла она тихо. "Я просто хочу, чтобы ты был честен. Без этого — нам не выжить." Он подошёл ближе и взял её за руку. "Я был. И всегда буду." И в этот момент между ними снова возникло нечто настоящее. Хрупкое. Но — живое.

***

Оливия стояла у окна общей комнаты. Солнце уже садилось, окрашивая стены колледжа мягким янтарём. В руках у неё был плед, и она машинально теребила его край. Стелла зашла тихо, но Оливия даже не обернулась. "Ты знала, что я его люблю," — сказала она, спокойно, но голос звенел. Стелла остановилась. "Я... просто думала, что у вас всё рушится. Ты ушла, ты сомневалась..." "Это давало тебе право попробовать занять моё место?" Стелла молчала, потом резко выдохнула: "А ты не думала, каково было смотреть, как он выбирает тебя? Всегда тебя. Будто меня и не было рядом." "Значит, ты решила подождать, пока я уйду, и схватить, что останется?" "Я не враг тебе, Лив," — голос Стеллы дрогнул. "Я просто… устала быть на вторых ролях." Оливия обернулась. Глаза у неё были сухими, но в них светилась усталость. "Тогда мы обе устали, Стелла. Потому что мне тоже больно. Но если ты правда меня уважала — ты бы не пошла к нему за спиной. Не пыталась быть "лучшей версией меня"." Стелла отвернулась. Она сжала губы, словно боялась сказать что-то лишнее. Олвия просто вышла из комнаты, оставив за собой глухую тишину и запах чужих решений. Маларки младшая бродила по кампусу, не замечая ни студентов, ни медленно гаснущего света фонарей. Тепло её пальто не доходило до сердца — внутри всё оставалось напряжённым, как струна перед разрывом. Она села на деревянную скамью у оранжереи. Здесь было тихо. Только ветер шелестел сухими листьями. Почему я так злюсь? — думала она. — На Стеллу? На него? На себя? Образы крутились в голове: Вен, который не может отступить. Вен, который сдерживает себя изо всех сил. Вен, который ревнует, держит, отпускает, снова держит… Иногда — он напоминал отца. Иногда — совсем не был на него похож. А что, если я ошибаюсь в нём? А что, если он, правда, борется? А если всё-таки станет тем, от кого я захочу бежать? Она подняла глаза к небу. Звёзды казались далекими и чужими. Так же, как она сама себе в последние дни. Любовь — это не должна быть война. Но почему я чувствую себя на поле боя? Стелла была не права — но её слова застряли в голове. Что, если Вен тянется к ней, потому что с Оливией всё сложно? Что, если однажды он устанет? Девушка крепко сжала колени. Она устала быть сильной. Но устала и бояться. "Мне нужен он… но не любой ценой," — прошептала она вслух. И впервые с этого вечера позволила себе заплакать. Не от обиды. Не от ревности. А от чувства, что любовь иногда просит слишком много — и всё равно может не спасти.