Часть 2

      Драко медленно сделал глоток горячего кофе, наблюдая за темнеющим небом сквозь лобовое стекло.        Он ненавидел ждать. Но именно этим он сейчас и занимался — сидел в машине перед танцевальной школой, пытаясь не думать о Грейнджер.         Бесполезно.         Она всё равно проникала в его мысли, как всегда.         Эта её чёртова зацикленность на субординации... Он буквально ощущал, как его передёргивает от одного этого слова.         Сколько они уже знакомы? Вечность. Они столько раз стояли бок о бок в смертельно опасных ситуациях, она доверяла ему своё здоровье, свою жизнь — и при этом продолжала держать чёткую, непоколебимую дистанцию.         Грейнджер… Безусловно отличный Аврор, но вот с тем, чтобы увидеть дальше своего носа, у неё серьёзные проблемы.       Драко поморщился, откидываясь на спинку водительского кресла.         Перед глазами всплыло, как он ночами сидел у её койки в Больничном Крыле Министерства, не смея отойти ни на секунду. Как вглядывался в показания мониторов, ловя каждый скачок, каждый тревожный сигнал, ненавидя это чувство беспомощности.         Как она, открывая глаза, неизменно улыбалась ему и шептала:         — Ты мой ангел, Малфой… не даёшь мне уйти во тьму.         А потом — бац. Выписка. И Гермиона снова становилась ледяной рабочей машиной, профессиональной, отстранённой, будто между ними никогда не было этих ночей, этих слов.         Чушь.         Драко сжал стакан, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.         Пэнси.       Вся эта её затея с «общением вне работы» даже не успела начаться, прежде чем провалилась.         Смешно. Наивно. Глупо.         Пэнси, конечно, продолжит свои попытки, но стоило ли оно того? Если Грейнджер так отчаянно держится за свою драгоценную субординацию, может, пусть остаётся в ней?         Драко скользнул взглядом по двери школы.         Обычно он заходил пораньше, чтобы немного разогреться с новичками. Стандартная практика. Но сегодня…         Сегодня он просто сидел в машине. Ждал.         И вот, наконец, увидел её.         Гермиона выходила из здания, плотно закутавшись в плащ. По её походке было видно — напряжена. Злилась? Переживала?         Драко наблюдал, как она быстрым шагом направилась к кварталу, где разрешена аппарация.         Отлично. Значит, можно спокойно выйти и пойти на тренировку.         Он медленно поставил стакан в подстаканник, выдохнул и провёл пальцами по рулю.         Может, он перегибал, намеренно игнорируя её попытки поговорить.         Но с другой стороны…         Сейчас, по крайней мере, она ищет способы выйти на контакт.        Так что он ещё немного подержит оборону.         А потом — потом снова возьмёт ситуацию в свои руки.

***

      Прошло два дня с последнего занятия, и Гермиона могла с уверенностью сказать, что ей начало нравиться. Она больше не чувствовала себя белой вороной среди учеников и даже начала замечать в себе давно забытое стремление — стать лучшей.       Что же касается Малфоя, она решила оставить его в покое. Всё равно рано или поздно окажется на пороге его отделения как пациент, и вот тогда он точно не отвертится от разговора.       Нет, конечно, она не собиралась нарочно бросаться грудью под проклятия ради этого. Но если вдруг так выйдет…       Она скептически посмотрела на своё отражение в зеркале. Волосы собраны в хвост, у двери на столе уже стояла бутылка воды. В спортивной сумке — стандартный набор для тренировки: свободные штаны, удобная майка. Всё просто, практично и функционально.       И вот именно в этот момент раздался стук в дверь.       Гермиона вздохнула. Никого не ждала. Подняла палочку, на всякий случай проверила защитные чары — всё чисто.       Она открыла дверь… и увидела на пороге Пэнси.       — Паркинсон?       Пэнси, как всегда с иголочки, в идеально подобранном наряде и с тонким ароматом дорогих духов, окинула её оценивающим взглядом и, не дожидаясь приглашения, грациозно вошла внутрь.       — Грейнджер, — протянула она с таким видом, будто пришла спасать её.       Гермиона прищурилась.       — Ну конечно, заходи. Не стесняйся. Чувствуй себя как дома.       Паркинсон проигнорировала сарказм, сделала несколько шагов вперёд и мгновенно заметила спортивную сумку.       — Так, что это?       Гермиона, стоя у закрытой входной двери, медленно растянула губы в самой фальшивой улыбке.       — Сумка, Паркинсон. Видишь ли, в мире магглов в такие вещи кладут одежду.       — Прекрати язвить, я и так прекрасно знаю, что это, — огрызнулась Пэнси и, не теряя времени, вытащила из сумки первую попавшуюся вещь.       Штаны. Мешковатые, удобные, абсолютно непримечательные.       Пэнси побледнела, как будто Гермиона только что призналась в убийстве.       — Ты собираешься идти в этом?!       Гермиона, не меняя выражения лица, кивнула.       — Именно.       Пэнси медленно вдохнула, словно ей пришлось взять себя в руки, чтобы не закричать.       — Грейнджер, это бачата, а не подготовка к захвату преступников! Как… как ты вообще умудрилась выбрать самый ужасный вариант из всех возможных?       — Мне так удобно, — невозмутимо ответила Гермиона, забирая у неё штаны.       — Ой, ну конечно! — Пэнси всплеснула руками. — В таком случае почему бы тебе не прийти в мантии? Или, знаешь, в аврорском снаряжении? Это ведь тоже удобно!       Гермиона закатила глаза.       — Боже, Паркинсон, тебе не всё ли равно?       — Нет! — Пэнси возмущённо схватила одежду и, прежде чем Гермиона успела среагировать, бросила её на пол.       — Ты с ума сошла?! — возмутилась Гермиона.       — Я спасаю тебя от модного преступления, не благодари, — отрезала Пэнси, скрестив руки на груди.       — Да мне плевать, как я выгляжу, — раздражённо бросила Гермиона.       — Я для чего отправила тебя на танцы? — Пэнси закатила глаза. — Чтобы ты раскрылась как женщина! А это значит, что ты должна выглядеть соответствующе.       Гермиона сузила глаза.       — С каких это пор тебя волнует, во что я одеваюсь?       — С тех самых, как ты решила выглядеть как… это, — Пэнси махнула рукой на хаос из одежды. — Предлагаю компромисс. Хочешь идти в своих ужасных карго? Ладно. Но сверху надеваешь нормальный топ или боди.       Гермиона уже была готова отшить её и вернуть вещи обратно в сумку, но, выдохнув, произнесла:       — Хорошо, я тебя поняла. Я надену топ.       Пэнси только ухмыльнулась.       — На выходных идём на шоппинг. Нужно приодеть тебя для тренировок.       Гермиона выругалась себе под нос, но, увидев решительное лицо Пэнси, поняла, что проще согласиться.       — Чтоб тебя, Паркинсон!

***

      Гермиона шла на своё шестое занятие по бачате.       С лёгкой, почти довольной улыбкой, совершенно ей не свойственной, она поймала себя на мысли, что Пэнси оказалась права. Наряд на занятие действительно меняет многое. Не только создаёт презентабельный вид и приковывает взгляды партнёров, но и помогает иначе ощущать себя в танце. Двигаться свободнее, увереннее.         Сегодня на ней было обтягивающее чёрное боди с открытой спиной и расклешённая юбка, красиво взлетающая при каждом движении. На ногах — неизменные белоснежные кроссовки.         Занятие началось, как обычно, с разминки. Гермиона стояла в первом ряду перед зеркалом, сосредоточенно слушая тренера.         — А теперь, — объявил он, хлопнув в ладоши, — попробуем собрать полноценный танец из того, что учили последние две недели.         По залу пробежала волна оживления.         — Становимся в пары, — продолжил тренер. — По часовой стрелке!         Гермиона оказалась с парнем, который появился в группе всего пару занятий назад. Он двигался неуверенно, терял ритм, и ей приходилось направлять его, чтобы хоть что-то получилось.         Первая смена партнёров — и теперь перед ней оказался мужчина, которого она уже знала по прошлым тренировкам. Он был значительно старше Гермионы, но это ничуть не мешало ему быть прекрасным партнёром.        — Привет, Крис, — с улыбкой кивнула она.         — Рад тебя видеть, Гермиона, — Крис ухмыльнулся и протянул руку.         С ним было удивительно комфортно. Он двигался уверенно, без суеты, плавно, и она без труда подстраивалась под его ведение. А ещё он умел приятно шутить.         — Давай попробуем вот так? — предложил он, добавляя к основным движениям пару новых комбинаций.         — Я до сих пор не понимаю, что ты делаешь здесь. Я же вижу, как тебе скучно от того, что преподают нам, — двигаясь за его рукой и стараясь повторить движение, с лёгкой улыбкой сказала Гермиона.        — Ты права, мне здесь скучно, — весело усмехнулся Крис. — Но с того дня, как здесь появилась ты, занятия стали интереснее, так что теперь я дождусь, когда ты будешь готова перейти на новый уровень и уйду с тобой.        Гермиона театрально выдохнула:         — Так это всё из-за меня?!         — О, ну конечно, только поэтому я и здесь, а не потому что у меня по работе не получается ходить в другое время, — рассмеялся он.         Танец шёл легко, а Крис добавлял всё больше сложных элементов. В какой-то момент он мягко увёл её в прогиб, и Гермиона, чуть запрокинув голову, случайно поймала чужой взгляд.         Серые глаза. Платиновые волосы. Холодное изучающее выражение лица.        Гермиона тут же выпрямилась, сердце пропустило удар.         Малфой.        Он стоял, лениво облокотившись о косяк двери, и смотрел прямо на неё.         Какого чёрта он тут делает?       Плечи напряглись, дыхание сбилось, но она заставила себя не отводить взгляда.         — Гермиона? — Крис чуть склонил голову набок. — Ты в порядке?         Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела.         — О, Драко! — Крис проследил за её взглядом и тут же, радостно улыбнувшись, помахал Малфою. — Привет, давно не виделись!         Они знакомы?!       Малфой кивнул Крису, не отводя своих глаз с Гермионы, и спокойно зашёл в зал, останавливаясь прямо рядом с ними.         — Мы тут пробуем связку, — пояснил Крис. — Ту, что разучивали у нас в группе.        — И как? — протянул Малфой, приподняв бровь.         Он наблюдал, как они повторяют движение. Гермиона старалась не обращать на него внимания, следуя за рукой Криса.         Но стоило почувствовать уверенность, как раздался знакомый низкий голос:         — Ты ведёшь не совсем верно, не можешь увести её в поворот, потому что мы делали это немного иначе, — со знанием дела заявил Малфой.        Крис удивлённо посмотрел на него:         — Да? Блин, не покажешь? Я вроде повторял дома, но похоже пропустил пару моментов.        — Позволишь? — Малфой протянул руку к Гермионе.         Она сжала губы.         Может, отказаться? Но…       Гермиона вздрогнула, когда Малфой накрыл её ладонь своей.       Его пальцы были удивительно холодными, но хватка — уверенной. Он притянул её ближе, почти незаметно подкорректировал стойку, и только потом посмотрел ей в глаза.         — Расслабься, Грейнджер, — негромко проговорил он. — Помнишь, танец — это не битва.         Она невольно прикусила нижнюю губу.       — Уверен? — не сдержалась она. — Потому что иногда это именно она.         Малфой чуть склонил голову, его пальцы мягко сжали её талию, но прежде чем она успела задуматься об этом, он уже повёл её в танце.         Чёрт.       Вести он определённо умел. Движения были плавными, точными, но главное — непривычно чувственными. Её тело подчинилось этому ритму быстрее, чем разум успел дать команду на сопротивление, как это было в самый первый день.        — Почему ты здесь? До твоей тренировки ещё достаточно времени, — пробормотала она, стараясь держать себя в руках.         Он усмехнулся.         — Есть кое-кто, кто не даёт мне забыть, что я обязан хоть иногда показывать, что я лучший.         — И кто же этот мученик?         — Одна гриффиндорка.         Гермиона удивлённо моргнула, мельком бросив взгляд на Криса, чтобы удостовериться, что он не слышит их, но мужчина уже нашёл себе новую партнёршу.         — Скучаешь по школьным временам?         — Скорее… ностальгирую, — хмыкнул Малфой. — Каждый раз понимаю, что слишком поздно понял, что упустил кое-что важное.        — И что же это?         — А сама не догадываешься?        Он развернул её через свою руку, а потом резко притянул обратно.         Гермиона задержала дыхание, когда их тела соприкоснулись.         Слишком близко.       Тепло его разгорячённой кожи пробивалось даже сквозь ткань одежды.         Слишком. Чертовски. Близко.        Она чувствовала его дыхание у виска. Сердце забилось быстрее.         Малфой чуть склонил голову, будто изучая её выражение лица, но голос его был всё таким же непринуждённым:         — Ты изменилась.         — Да? — в её голосе послышалась лёгкая хрипотца, и она тут же мысленно выругалась.         — Определённо. Ты уже не та скромная девчонка, которая зажималась в каждом движении.         Его пальцы скользнули по её оголённой спине чуть выше, удерживая уверенно, но не навязчиво.         — Это комплимент?         — Возможно.         — Обычно комплименты делают чуть иначе.         Малфой усмехнулся, слегка наклоняя её в сторону, и Гермиона поймала себя на том, что неосознанно доверяет ему.         — Тогда скажу прямо, — голос стал ниже. — Ты выглядишь чертовски хорошо, Грейнджер.         Она моргнула, улавливая в его взгляде нечто, от чего внутри всё сжалось в тугой узел.         — Спасибо… наверное.         — К тому же, — продолжил он, наклонив её назад, — танцевать с тобой уже приятнее.         Гермиона крепче вцепилась в его плечо, когда ладонь скользнула ниже, мягко подталкивая её к следующему движению.         Она чувствовала, как от лёгких прикосновений кожа покрывается мурашками.         А он ощущал, как она подрагивает.         И ему это нравилось.         В какой-то момент их лица оказались так близко, что она могла разглядеть каждую мельчайшую деталь его серых глаз.         Осторожно. Опасно.        Она сглотнула. Его дыхание коснулось её губ, и она поймала себя на мысли, что стоит всего на секунду податься вперёд…         — Выпьем кофе? — выдохнула она, не отводя взгляда.         Малфой чуть приподнял бровь.         — Ты приглашаешь меня на свидание, Грейнджер?         Она фыркнула, не позволяя ему сбить её с толку.         — Я предлагаю тебе составить мне компанию.         Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке.         — Звучит… заманчиво.

***

      Малфой откинулся на сиденье и закрыл глаза.         Дожидаться Гермиону снаружи, в машине, было самым разумным решением.         Хотя разум тут был ни при чём.         Эти дни молчания между ними… Они должны были означать, что всё идёт так, как нужно. Что он держит дистанцию, что всё под контролем.         Но правда была в том, что он скучал.         Больше, готов был себе признаться.         Он понимал это теперь — стоило только её ладони оказаться в его руке, стоило почувствовать, как она подчинилась его движениям так естественно, что захотелось повторять этот танец снова и снова.         А потом…       Он сжал руль.         Эта чёртова секунда.         Он видел, как её губы слегка приоткрылись, как она задержала дыхание, и был слишком близко, чтобы не услышать, как её сердце сорвалось с ритма.         Ещё чуть-чуть — и он бы…         Малфой выдохнул, встряхнул головой и открыл глаза.         За окном снова пошёл дождь.         Дежавю.       Он усмехнулся. Отлично. Как в первый раз.       И в этот момент он увидел её.         Гермиона стояла у дверей танцевальной школы, глядя на капли, и он мог поклясться, что на её лице промелькнуло то же самое осознание.         Они встретились взглядами.         Малфой потянулся к кнопке, опустил стекло.        — Подвезти?       Она закатила глаза, но улыбка тут же тронула уголки её губ.         — Ты становишься предсказуемым, Малфой.         — Может быть, ты просто начинаешь меня разгадывать, Грейнджер.         Она хмыкнула и, не раздумывая больше, обошла машину, садясь на переднее сиденье.         — Итак, где бы ты хотела выпить кофе? — спросил он, бросая на неё короткий взгляд.         Гермиона уже собиралась назвать какую-то привычную маггловскую кофейню, но он тут же перебил её:         — Хотя чего это я спрашиваю. Это я пропускаю тренировку, поэтому мне и выбирать, где мы проведём время.         Он чувствовал, как она повернулась к нему, и даже не глядя знал, что она прищурилась.         — Ты всегда такой властный?         — Только когда речь идёт о моём свободном времени, — лениво отозвался он, выруливая на трассу.         Она фыркнула, вытянув ноги и уютно устроившись на сиденье, с интересом посмотрела на Малфоя.         — Ты специально заглянул к нам, чтобы показать своёпревосходство?        Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.         — Разумеется.         — Самоуверенность — твоё второе имя, да?         — Скорее первое, — без тени сомнения ответил он.         Она хмыкнула, качая головой.         — Ты не изменился.         — А ты бы этого хотела?         Она на секунду задумалась.         — Не знаю… Иногда мне кажется, что да. Но с другой стороны… — она наклонила голову, разглядывая его профиль, — если бы ты изменился, мне, наверное, было бы скучно.         Малфой усмехнулся.         — Вот видишь. Признайся, Грейнджер, ты просто обожаешь мои язвительные замечания.         — М-м, да, особенно когда они направлены на меня, — саркастически протянула она.         — Я делаю это специально, так скажем — помогаю тебе выплёскивать эмоции.        Гермиона рассмеялась.         — Не знала, что ты так обо мне заботишься.         Малфой чуть сильнее сжал руль, сам от себя не ожидая, как легко слетело с языка:         — Возможно, стоило догадаться раньше.         Она резко замолчала.         Малфой ощущал её взгляд, чувствовал, как она осмысливает сказанное.         — Малфой… — начала было она, но он быстро перевёл тему:         — Что ты слушала, когда шла к машине?         Она моргнула, не сразу перестроившись на новую тему.         — В смысле?         — У тебя в руках был телефон и наушники. Какая песня?         Гермиона скрестила руки на груди, прищурившись.         — Ты же не намекаешь, что хочешь обсудить мои музыкальные вкусы?         — Почему бы и нет? — беззаботно отозвался он.         — И зачем тебе это?         — Вдруг ты слушаешь что-то совершенно невыносимое, и я передумаю угощать тебя кофе?         Она рассмеялась.         — О, теперь это что, допрос?         — Разумеется.         Она покачала головой и вздохнула.       — Ладно… допустим, я слушала The Neighbourhood.         — М-м, неплохо. У тебя есть вкус.         — Благодарю за одобрение, ваше высочество.         Он усмехнулся.         — Как насчёт Arctic Monkeys?        — Неплохо. Но под настроение.         — Cigarettes After Sex?       Она приподняла бровь, удивлённо посмотрев на него.         — Ого. Не ожидала.         — Чего именно?         — Что ты вообще можешь знать что-то о маггловской музыке.         — Грейнджер, я хожу в маггловскую школу, езжу на маггловской машине, а у тебя в голове всё ещё ложные стереотипы обо мне?       — Это не стереотип, — возразила она, — это твоя репутация, отложившая в моём сознании.        Малфой слегка повернул голову, ловя её взгляд.         — Может, тебе стоит дать мне шанс её разрушить?         Она прикусила губу, но ничего не ответила.         Спустя несколько минут они выехали за город.         Дождь стал капать реже, но воздух всё ещё был наполнен влагой.         Гермиона удивлённо огляделась, когда он свернул в сторону небольшого пригорода.         — Ты увозишь меня на окраину города, и я даже не спросила, куда именно? — задумчиво произнесла она.         — Ещё не поздно запаниковать.         Она фыркнула.         — Да уж. Я-то рассчитывала, что ты привезёшь меня в уютную кофейню, а не в заброшенный дом, чтобы избавиться от меня.         — Не бойся, Грейнджер, я бы не стал портить свою машину такой грязной работой.         — Великолепно, ты успокоил меня.         Малфой усмехнулся и припарковался возле небольшого, но действительно уютного заведения.        Когда он заглушил двигатель и обошёл машину, чтобы открыть перед ней дверь, Гермиона недоверчиво прищурилась.         — Что-то ты слишком галантен сегодня.         Малфой ухмыльнулся, подавая ей руку.         — Просто хорошее настроение, Грейнджер.         Она подняла на него глаза, прищурившись.         — Ты что-то задумал.         — Возможно.         Она закатила глаза, но её губы тронула тёплая улыбка.  

***

      Драко придержал дверь, пропуская её вперёд. Заведение было небольшим, с уютным полумраком, мягким светом подвесных ламп и тихой музыкой, заполняющей пространство. На деревянных полках поблёскивали бокалы, а где-то в дальнем углу звучал тихий смех.         Он выбрал столик у окна. Гермиона только потянулась за меню, но Малфой уверенно забрал его из её рук.         — Эй, — она вопросительно подняла бровь.         — Просто доверься мне, — невозмутимо ответил он и, подозвав официанта. — Для девушки — «Luna di miele» и бокал белого вина.       Гермиона приподняла бровь.       — Луна… что?       — «Luna di miele» — паста с нежным сливочным соусом, креветками и каплей лимонного сока. Идеально для вечера в хорошей компании, — почти ласково пояснил Малфой.        Она скрестила руки на груди, хитро прищурившись.       — Так вот что ты делаешь, да? Подбираешь романтичные блюда, чтобы произвести впечатление?       — Грейнджер, если бы я хотел произвести впечатление, я бы заказал что-нибудь с трюфелями.       Она рассмеялась.       — Допустим. А ты что будешь?       — Кофе.       — Всё?       — Мне ещё за руль.       Гермиона подалась вперёд, наклонив голову.       — Какой ты правильный.       Драко лениво провёл пальцем по краю меню, не отводя от неё взгляда.       — Смотря в чьих глазах.       — Ну, в моих, например.       — Да? А сегодня мне показалось, что в твоих глазах я выгляжу как желанный десерт.        — Это кто тебе такое сказал?       — М-м… например, твой многозначительный взгляд, когда мы танцевали?       Гермиона чуть смутилась, но быстро справилась.       — Малфой, я смотрела на тебя многозначительно, потому что ты вторгся в моё личное пространство.       — Правда? А я увидел совсем другое.        Она открыла рот, чтобы возразить, но тут как раз принесли ужин. Малфой благодарно кивнул официанту и жестом предложил попробовать.       Гермиона взяла вилку, попробовала и закрыла глаза.       — О, это… восхитительно.       — Разумеется. Я же выбирал.       Она усмехнулась, но продолжала есть.       — И всё-таки, — после пары минут молчания сказала она, — ты раньше не казался мне человеком, который умеет так… ухаживать.       — Ты многого обо мне не знала, Грейнджер.       — И теперь должна удивляться?       — Скорее открывать для себя что-то новое.       Она закатила глаза, но с улыбкой.       — Малфой, ты невыносим.       — Но ты же сидишь здесь.       Она сделала глоток вина, качнула головой.       — Сижу.       Драко лениво обвёл её взглядом, останавливаясь на изгибе шеи, на том, как мягкий свет ложился на ключицы.       — И мне это чертовски нравится, — тихо добавил он.       Гермиона подняла на него глаза.       На секунду повисла напряжённая тишина.       Она приподняла повыше свой бокал, медленно улыбнулась и, склонив голову набок, произнесла:       — Знаешь, я хотела бы попросить прощения. За свою дерзость в машине.       Он чуть усмехнулся и легко качнул головой.       — Грейнджер, я понял, что ты хочешь извиниться, ещё в моём кабинете.       Она прищурилась, сделав вид, что возмущена.       — Эй, я вообще-то серьёзно.       — Я тоже.       Она вздохнула, но уголки губ всё же дрогнули в улыбке.       — Ладно. Тогда давай выпьем за… — она задумалась, — отмену субординации и развешивание ярлыков.       Драко чуть наклонил голову, будто оценивая предложение, а затем мягко стукнул своим стаканом о её бокал.       — Выпьем.       Она сделала небольшой глоток, а он, не отводя взгляда, отпил кофе.       Некоторое время они просто молча наслаждались атмосферой. Удивительно, но рядом с ним Гермиона не чувствовала необходимости заполнять тишину.       Но всё же заговорила:       — Ты часто так проводишь вечера?       — Ужинаю с женщинами, которые сперва пытаются меня игнорировать, а потом приглашают на кофе? Не так часто, как хотелось бы.       Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.       — Я имела в виду — ужинаешь в таких местах.       Драко чуть повёл плечами.       — Когда как. Иногда работа заканчивается слишком поздно, чтобы куда-то идти. Иногда просто нет компании.       — И тебя это устраивает?       — В целом, да.       Она поджала губы, явно обдумывая его ответ.       — А тебя?       — Иногда… — она задумалась, — хочется просто вечера в тишине, с книгой или фильмом. А иногда вот так — сидеть где-то, вести приятную беседу.       — Приятную, значит?       — Пока да, Малфой. Не испорти момент.       Он усмехнулся и отпил ещё кофе, наблюдая за ней поверх чашки.       Разговор тёк легко, будто они не теряли столько времени в молчании. Говорили о путешествиях, о хороших книгах. В какой-то момент Гермиона рассмеялась, слегка наклонившись вперёд, и Драко поймал себя на том, что едва не коснулся её руки.       Она выглядела по-другому. Не только из-за платья и распущенных волос. Она была… легче. Расслабленнее.       Сам он тоже ощущал себя не таким, как обычно.       Гермиона взглянула на него, и в глазах мелькнуло что-то тёплое.       — Спасибо, — вдруг сказала она.       — За что?       — За вечер.       Он посмотрел на неё ещё секунду, прежде чем ответить:       — Он ещё не закончился, Грейнджер.

***

      Прошло несколько дней с той самой ночи.         После долгого разговора в кафе, который перерос в непрекращающуюся беседу по дороге домой, что-то изменилось.         Не резко. Не бурно.         Но каждый день, когда Малфой поднимал голову от документов во время перерыва, на пороге появлялась она.         — Добрый день, доктор Малфой, — произносила Гермиона, склонив голову набок, чуть прищурившись.         — Грейнджер, — тянул он, закатывая глаза, но уже поднимаясь из-за стола. — Опять ты?         — Опять я, — с улыбкой соглашалась она.         И как бы Драко ни делал вид, что занят, уже через минуту он выходил вместе с ней из кабинета, направляясь к кофейному автомату.         — Надо бы купить нормальную машину, — бросил он однажды, наблюдая, как она нажимает кнопку «капучино».         — Что, Малфой, не по статусу пить из автомата? — усмехнулась Гермиона, чуть повернув голову.         — По статусу, Грейнджер, но не по вкусу.         Она фыркнула.         — Тогда поставь в своём кабинете кофемашину и не жалуйся.         — Думал об этом, — задумчиво протянул он, забирая свой кофе. — Но тогда ты перестанешь заходить.         Она замерла.         Глянула на него поверх своего стаканчика, чуть прикусив губу.         — Ах, вот оно что, — протянула она с улыбкой. — Так тебе нравится, что я прихожу?         — Мне нравится кофе, Грейнджер, — спокойно ответил он, делая глоток.         — Ага, конечно, — хмыкнула она, но не стала спорить.         Этот диалог стал для них чем-то вроде ритуала.         Как и сам кофе.         Гермиона в шутку называла это «наша маленькая традиция, Малфой».         Всё было прекрасно и ничего не предвещало беды, как вдруг…       Драко открыл глаза от громкого голоса патронуса.        — Малфой! Срочно прибыть в экстренное отделение. Код красный.        Он резко сел на кровати, сердце ухнуло вниз от внезапного пробуждения. За окном царила глубокая ночь, а в квартире стояла напряжённая тишина.       Нехорошее предчувствие сдавило грудь железным обручем.       Через пару минут он уже аппарировал в госпиталь.       Запах крови и антисептиков ударил в нос, стоило ему войти в помещение.       И мир рухнул.       На столе, бледная, как полотно, и покрытая испариной, лежала Гермиона.       Халат, в который её переодели, пропитался кровью, пятна расползались по простыне. Грудь, казалось, совершенно не вздымалась, дыхание с трудом угадывалось.       — Твою мать! — его голос сорвался, пока глаза бегали по диагностике жизненных показаний, стремившихся вниз с пугающей скоростью.        — Малфой, как она?  — спросил появившийся в дверях Поттер.        Малфой рывком бросился к нему, припечатывая аврора к белоснежной стене. В глазах пылал праведный гнев.       — Какого хрена произошло?!       Гарри молчал.       Бледный, как мел, губы сжаты в тонкую линию.       — Чёрт тебя подери, Поттер, ГОВОРИ!       Гарри сглотнул.       — Я… я не был там, — хрипло выдавил он. — Она пошла с группой за магом, который распространял тёмные артефакты…       — Одна?!       — Со своей командой…       Драко шумно выдохнул, сжав кулаки.       — Повторяю вопрос, что там, нахрен, произошло?!       Один из авроров, высокий мужчина с порезом на щеке, шагнул из-за двери:       — Этот ублюдок сначала активировал артефакт, он рванул как магловская бомба, нас разметало в стороны. А потом… потом он метнул в неё белый луч. И всё. Она упала. Даже крикнуть не успела.       Малфой выругался, резко отвернулся, оттолкнув Поттера, и вновь бросился к Гермионе.       Он видел, как её показатели стремились к критической точке.       Чёрт.       Чёрт, чёрт, чёрт!       — Вызовите лучших специалистов по ликвидации проклятий! — рявкнул он. — Немедленно!       Гарри тут же выбежал из палаты.       Драко остался.       Он не знал, к кому обращается, не знал, услышит ли его кто-нибудь…       Но он молился.       Тихо, лихорадочно, почти беззвучно, одновременно накладывая всевозможные заклинания вместе с остальным медперсоналом, лишь бы удержать её в шатком, но стабильном состоянии.        Скользнул пальцами по её холодной коже, убрал прядь с бледного лба.       А потом, не раздумывая, склонился ниже и коснулся губами её покрытой испариной и кровью виска.        — Борись, моя девочка, — прошептал он. — Ты же воин. Заклинаю, живи.

***

      Драко сидел в палате, неотрывно глядя на бледное лицо Гермионы. Уже третьи сутки он не отходил от её кровати, не позволяя себе даже минутного отдыха. Ему было абсолютно плевать на сон, еду и прочие действия, способные увести его от хрупкого создания.        Он помнил всё до мельчайших деталей. Её тело, истекающее кровью прямо в его руках. Свой крик на Поттера, чьё присутствие лишь отвлекало и доводило до бешенства, как он метался по больничному крылу и, не раздумывая ни секунды, сам протянул руку, когда крововосполняющие зелья перестали действовать. У них оказалась одна группа крови — и это было единственное, что имело значение.         Он не заметил, как потерял сознание после переливания. Но он точно знал, что, даже теряя силы, не выпускал палочку из рук, продолжая вливать магию в её тело. Лишь когда её показатели стали тяжёлыми, но стабильными, позволил себе рухнуть и погрузиться на время в непроглядную тьму.         И теперь он здесь, сидит, обхватив её руку в своих ладонях. Почти холодную и неподвижную.       — Чёртова упрямица, — пробормотал он хрипло. — Почему тебя вечно тянет в самое пекло? Да, ты аврор, одна из лучших, но ты девушка.        Драко наклонился ближе, всматриваясь в её лицо, ловя малейший признак движения. Веки всё ещё неподвижны, дыхание ровное, но слабое.         — Гермиона, — шёпотом обратился он к ней. — Прошу, собери все свои силы и очнись. Клянусь, это последний раз, когда ты оказалась здесь. Я сделаю всё, чтобы тебе больше не приходилось быть сильной и лезть в пекло.        Прошла ещё вечность. А может, всего несколько часов, тянувшихся бесконечно.       И вот вдруг — едва ощутимое движение.         Он почувствовал, как её пальцы дрогнули в его ладони.         Драко резко выпрямился, сердце пропустило удар.         — Грейнджер? — голос был тихим, почти неуверенным.         Никакого ответа.         Но затем веки задрожали. Совсем немного, едва заметно.         — Чёрт возьми, давай же, — он сжал её руку крепче, поднося к губам.         Ещё секунды ожидания, и вот — её губы дрогнули, словно пытаясь что-то сказать.         — Грейнджер? — он наклонился ближе, затаив дыхание.         Её голос был слабым, почти неразличимым, словно выдох.        Но он услышал.         — …Мой ангел…         Драко замер.         На какие-то доли секунды он потерял способность дышать, думать.         А затем в его груди рванулось наружу нечто огромное, горячее, болезненно-сладкое.       Он прижался губами к её пальцам, почти судорожно, и хрипло прошептал:         — Слава Мерлину…       И хоть она произнесла это во сне, для него это был знак. Предзнаменовение, что он сдержит данное ей обещание.

***

      Гермиона резко распахнула глаза, словно вынырнула из вязкой, густой тьмы. Мир встретил её резким запахом зелий и раздражающим писком аппаратов, отслеживающих пульс и давление. Эти звуки резали по слуху, вызывая головокружение и лёгкую тошноту.       Тело ощущалось чужим — тяжёлым, неподвижным, будто кости налились свинцом, а мышцы перестали быть ей подвластны. Всё плыло, размытые тени мешались в одно пятно, как будто невидимая сила пыталась раздавить её. Она заморгала, щурясь, стараясь сфокусироваться.       Онемевшие руки почти не слушались. С усилием Гермиона попыталась пошевелить пальцами — слабо, еле заметно, но движение всё же произошло. Стужа, бегущая по венам, отозвалась в каждой клетке.       Она медленно повернула голову вправо. Перед ней закачалась капельница, равномерно и монотонно капающая лекарство в её организм. Взгляд скользнул влево — и сердце сделало рывок.       У её колена, положив голову на край кровати, сидел он. Платиновые волосы спутаны, тень усталости под глазами, но он всё так же держал её ладонь в своих. Большие, тёплые пальцы обвивали её руку, словно боялись выпустить. Опора. Единственная точка покоя в этом  шумном мире.       Она сглотнула. Горло было сухим, будто набито пылью, смешанной с песком. Воспоминания хлынули потоком: рейд, взрыв, магический артефакт, разлетающийся на части с грохотом. Тело, швырнутое на землю силой, сравнимой с ураганом. Белый луч, метнувшийся в неё — и даже не было времени увернуться и уж тем более защититься. Затем — темнота. И сквозь неё — голос. Приглушённый, будто из-под воды, зовущий её. Знакомый. Родной.       И — молитвы. Шёпот. Слова, сливающиеся в тихий поток надежды. Она помнила их. Помнила тепло, струившееся откуда-то снаружи, как луч света сквозь щель в дверях.       Это был он. Это всегда был он.       — Мой ангел… ты снова спас меня, — прошептала Гермиона про себя. Губы едва дрогнули, вдох был тяжёлым, словно первый после долгого погружения в бездну.       Драко встрепенулся. Голова медленно поднялась, и их взгляды встретились.       Карамельные глаза, потускневшие от боли, но полные жизни, смотрели прямо на него.       Он замер, не сразу веря в происходящее.       — Привет, — выдохнула Гермиона, вымученно улыбаясь одним уголком губ. Голос был хриплым, надорванным.       И Драко… оттаял.       Как лёд под солнцем. Как ночь, отступающая перед рассветом.       — Привет, — ответил он, и его голос дрогнул. Но он улыбался. По-настоящему, искренне, впервые за долгие трое суток. И не отпускал её руку.       Он знал: теперь всё будет хорошо.       — Ты выглядишь... ужасно, — хрипло пробормотала Гермиона, слабо усмехнувшись. Её голос был тихим, еле уловимым, но в нём мелькнуло что-то живое, дерзкое, как раньше.       Драко фыркнул, опуская взгляд, будто не хотел, чтобы она увидела, как дрогнули его губы.       — Благодарю, мисс Грейнджер. Прекрасно слышать комплименты от девушки, которую только что вытащили с того света.       Она чуть повернула голову, всё ещё тяжёлую, словно набитую свинцом, и уставилась на него. Его лицо было измождённым, с тенью усталости под глазами, небритым, но каким-то невероятно родным. Он держал её руку так, будто она была последней ниточкой, связывавшей его с этим миром.       — Ты... был здесь всё это время? — её взгляд стал чуть серьёзнее, дыхание всё ещё прерывистое, но сознание прояснялось.       — С той самой ночи, — он снова посмотрел на неё. — И, боюсь, откажусь уходить даже сейчас.       Она молчала. Просто смотрела на него. На синяки под глазами, на чуть подрагивающие пальцы, обхватившие её ладонь. На платиновые пряди, падавшие ему на лоб. На человека, которого она так долго считала лишь коллегой по службе — и который сейчас смотрел на неё так, будто весь его смысл жизни сосредоточился в её дыхании.       — Ты... молился? — осторожно спросила она, вспоминая слова, будто шёпот сквозь туман.       Он кивнул, не сразу.       — Всем, в кого верил. И даже тем, в кого никогда не верил. Я обещал себе, что если ты... если ты откроешь глаза, я больше не позволю тебе рисковать собой.       — Драко...       — Нет, — он мягко перебил. — Не спорь. Я знаю, ты сильная, упрямая, блестящая. Но... меня тоже не переубедить. Я знаю тебя вечность и не раз лечил тебя. И той ночью, мне было по-настоящему страшно… Я испугался, что после тех дней, в которые мы начали общаться не как коллеги, потеряю тебя и не смогу спасти.        Её глаза заслезились — от усталости, от боли, от тепла в его голосе.       — Значит, теперь ты будешь моим телохранителем и будешь ходить со мной на рейды? — слабо усмехнулась она, пряча дрожь.       — Нет, — он наклонился ближе, почти касаясь её лба своим. — Я буду тем, кто каждый раз будет ловит тебя, если ты попытаешься сорваться в бездну. Даже если это грозит моим паданием.        Она молчала. Мир вдруг стал слишком тихим. Лишь мерный стук капельницы, как метроном, отсчитывал новые, спасённые секунды.       И в этой тишине её пальцы слабо стиснули его ладонь. Этот жест значил больше, чем любые слова.        В этот момент дверь в палату приоткрылась.       — Эй, — раздался сдержанный голос Гарри. — Можно?       Малфой не обернулся сразу. Только через пару секунд, не отпуская руки Гермионы, кивнул.       — Конечно, — тихо сказал он. — Но недолго. Она только очнулась.       Гарри вошёл, и, увидев её открытые глаза, облегчённо выдохнул.       — Гермиона... Мерлин, ты даже не представляешь, как мы волновались.       — Представляю, — прошептала она, глядя в серые глаза напротив.        Она медленно повернулась к Поттеру и улыбнулась — устало, но по-настоящему. А потом её взгляд вернулся к Малфою.       Он не сказал ни слова. Его рука всё так же дарила тепло. И пока Гарри перешёлна извинения за то, что не отправил с ней лучших авроров, Гермиона поймала тоненькую нить мысли: она не хочет, чтобы Драко сегодня уходил.       Гермиона лежала на подушке, уставившись в потолок, не мигая, как будто пыталась разгадать в узорах штукатурки смысл происходящего. Палата утопала в тишине. Лишь за окном лениво шелестела осень: ветер цеплялся за мокрые ветки, срывал последние листья, бился о стекло с редкими порывами. Свет был тусклым, серым, промозгло-холодным — и оттого особенно контрастировал с тем теплом, которое только что исчезло из комнаты.       Драко ушёл всего на пару минут. Пообещал, что вернётся быстро — захватит что-нибудь перекусить и проверит, не поступили ли свежие результаты. Он почти не хотел уходить, будто опасался, что, стоит ему выйти за дверь, она исчезнет, как мираж.       Но как только дверь за ним мягко закрылась, Гермиона почувствовала, насколько в палате стало... пусто. Не просто физически — как будто ушёл кто-то, чьё присутствие грело лучше любого зелья. Исчез не человек, а целый пласт тепла, внимания, внутреннего покоя.       Она прикрыла глаза. Запах зелий, раньше казавшийся тяжёлым, теперь ощущался почти уютным. Почти родным. Как и его голос, его руки, его прикосновения — лёгкие, уверенные, обжигающие своим трепетом. Он действительно молился за неё. Он держал её, когда всё рушилось. Он знал, что может не справиться, и всё равно остался.       Он снова спас её.       Гермиона глубоко вдохнула. Её сердце болезненно сжалось, но следом за болью пришло тепло — тихое, пронзительное осознание: это больше, чем забота. Больше, чем дружба. Это любовь — такая, которую он никогда не произносил вслух, но она давно научилась читать её в его взгляде.       Она помнила, как ловила его глаза в коридорах департамента, как он замирал, будто хотел что-то сказать, — но каждый раз отводил взгляд. И как сама делала вид, что не замечает.       Потому что ей было страшно.       Страшно позволить себе ответить.       Страшно разрушить всё, что она выстраивала годами — карьеру, авторитет, уверенность в том, что она «та самая сильная, непоколебимая Гермиона Грейнджер». А ещё — потому что знала: если между ними что-то начнётся, он не сможет оставаться её лечащим целителем. Его просто отстранят.       А без него — без его знаний, рук, без той магии, с которой он буквально срастался во время работы — выжить после рейдов было бы сложнее.       Она боялась. Трусливо, по-глупому.        Субординация — вот во что она вцепилась, как в спасательный круг. Сделала из неё броню. Держала его на расстоянии. И избегала, как только приходила в себя после очередной операции, даже если сердце выло от желания просто… остаться рядом.       И сейчас, когда всё в ней было надломлено, в этой броне треснула каждая заклёпка. И она смотрела в потолок, зная, что не сможет их починить.       Да и стоит ли?       Её пальцы едва заметно шевельнулись — она подняла руку, ту самую, которую он держал.        Она всё ещё хранила его тепло.       И впервые за долгое время ей стало спокойно.       Он рядом. Он её спас. Он любит.       А она… она устала прятаться.       — Мой ангел… — прошептала Гермиона, глядя в потолок. — Я действительно больше не хочу быть без тебя.       Тишина вздрогнула — дверь тихо скрипнула, и в палату вошёл знакомый силуэт. Он нёс в руках стакан тыквенного сока и какую-то коробочку с печеньем, которую наверняка едва отвоевал у медсестры.       Он поднял на неё глаза — и она улыбнулась. На этот раз не из вежливости, не превозмогая боль, а по-настоящему. С теплом.       — А вот и ты, — прошептала она. — Мой герой.       Драко слегка растерялся.        Он смутился — по-настоящему, как мальчишка, застигнутый за чем-то важным. Но всё же улыбнулся в ответ — той самой улыбкой, которую берёг только для неё.       Драко осторожно подошёл к кровати и поставил коробку и стакан на тумбочку.       — Печенье с имбирём. Сильвия сказала, что это полезно для укрепления магического фона. Хотя, по-моему, она просто хотела избавиться от него.       Гермиона приподнялась на локте, чуть поморщившись, и посмотрела на коробку.       — Интересно, сколько оно уже пролежало у неё в столе.        Драко усмехнулся, достал печенье и протянул ей.       — На вид свежее, а если у тебя аллергия на имбирь, я успею тебя спасти.       — Очень вдохновляюще, спасибо, — пробормотала она, принимая печенье. Сделала осторожный укус. — Ммм. Ладно. Признаю, не худшее, что мне доводилось есть в больничной палате.       — Вот видишь. Я ещё и кормлю прилично. Умею удивлять.       — Ты вообще много чего умеешь. Например, не спать трое суток и выглядеть при этом лучше, чем я после отпуска.       Он пожал плечами.       — Генетика. И, может быть, бурлящий адреналин в крови.        Она на секунду замолчала, опустив взгляд в стакан с тыквенным соком.       — Всё в порядке. Я здесь. Ты не зря не спал и можешь наконец выдохнуть.        — Я знаю.       — Тогда тебе нужно поспать. Хотя бы пару часов. Или поесть. Или, страшно сказать, сделать и то, и другое.       Он тихо рассмеялся.       — Звучит как безумный план, но, возможно, я рискну.       — Вот и хорошо. Я тебя прикрою. Целительская клятва или нет, но ты не из железа.       — Не из железа, — согласился он, глядя на неё. — Гермиона, — вдруг сказал он почти шёпотом. — Можно я немного посижу… просто… помолчу с тобой?       — Конечно, — так же тихо ответила она.        Он откинулся на спинку кресла и, наконец, позволил себе расслабиться. Веки стали тяжёлыми почти мгновенно. Несколько минут он ещё пытался бодрствовать, то сжимая, то отпуская её пальцы, пока тёплая тишина не укрыла его окончательно.       Гермиона осторожно повернула голову и посмотрела на него.       Он спал. По-настоящему. Ровное дыхание, лёгкая складка на лбу, будто даже во сне не до конца способен отпустить волнение. Но лицо было другим. Мирным. Мягким. Почти детским. И от этого — особенно драгоценным.       — Спасибо, — прошептала она в полутьме. — За то, что остался.       А следом уснула — всё ещё с его рукой в своей.

***

      Прошло ещё четыре дня.       И вот — утро, пахнущее свежестью, впервые за всё время без дождя. Осень на мгновение сделала вдох, отодвинув серые тучи и пустив солнце разлить тёплый свет по стенам палаты.       Гермиона сидела на краю кровати, неспешно приводя в порядок свои кудри. Пряди слушались неохотно, как будто знали — она собирается уйти. Она собрала волосы в низкий пучок, оставив пару локонов у лица, и посмотрела на себя в зеркало. Щёки розовели, глаза блестели. Не от температуры — от волнения.       Рядом, на стуле, лежала аккуратно сложенная одежда. Пэнси утром заглянула и передала всё необходимое — заботливо, как умела только она. И, разумеется, не без комментариев.       — Ты ведь понимаешь, да? Он здесь ночевал. Он даже не притворялся, что не хочет уходить. Он… — Пэнси чуть улыбнулась и тихо добавила: — Я просто надеюсь, что ты наконец увидела всё, что нужно, чтобы осознать — ты для него не просто пациент.       Гермиона тогда густо покраснела и, пряча улыбку в чашке с отваром, пробормотала:       — Возможно, я просто не хотела видеть. Потому что если позволить себе почувствовать, потом будет невыносимо, если это всё рухнет…       — Но ты уже чувствуешь, Гермиона, — перебила её подруга. — Это давно видно. Спроси кого угодно. В отделе только ты прикидывалась, что не замечаешь, как он на тебя смотрит.       Она смотрела в окно, пока воспоминание растворялось в утреннем свете.       И всё же… да.       Что-то изменилось.       Нет — не что-то. Всё.       Она больше не боялась признать самой себе, что чувствует. Не временное восхищение, не благодарность. Настоящее, глубокое, тёплое чувство. И она знала — прятать его больше не хочет.       Первое: ей нравится Драко Малфой.       Второе… — она улыбнулась про себя. Второе пусть пока останется её маленькой тайной.       Дверь тихо скрипнула.       Драко появился, как всегда, — почти неслышно, и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. На нём был медицинский халат, волосы чуть растрёпаны, а выражение лица, от которого сердце у Гермионы предательски дрогнуло.       Он смотрел на неё, на игру солнечных бликов в её волосах, на то, как мягко ложатся тени от ресниц. Его взгляд будто прикасался к ней. И в этот раз она не отвела глаз.       — Ну вот и всё, — тихо сказал он. — Ты свободна.       — Кажется, да, — сдержанно ответила Гермиона, вставая. Сумка стояла у кровати, но она не торопилась её брать.       Малфой опустил взгляд и чуть хрипло спросил:       — Опять сбежишь?       Она подошла ближе. На этот раз не было ни страха, ни сомнений. Она просто взяла его за руку — так же тепло и надёжно, как он держал её.       — Вообще-то, — с нежной улыбкой сказала она, заглядывая в его глаза, — я думала, мы с тобой пойдём выпить кофе. Знаешь… я скучала по этому. По нашей маленькой традиции.        Его лицо словно озарилось изнутри. Без привычной сдержанности, без защитных масок — только чистая, искренняя радость. Он не стал ничего говорить, просто шагнул вперёд, обнял так, будто боялся отпустить, и уткнулся подбородком в её макушку.       — Мне как раз привезли кофемашину в кабинет, — прошептал он ей в волосы.       Они шли молча по коридору — не из-за неловкости, нет. Просто иногда тишина говорит за двоих. Лишь их шаги мягко отдавались эхом по мраморному полу.        Гермиона не выпускала его руки, будто боялась, что всё это — только сон, и если отпустит, то проснётся.       У двери в его кабинет Драко на секунду замедлил шаг, глянул на неё — как будто хотел убедиться, что она действительно рядом. И только после её короткого кивка, отворил дверь и пропустил внутрь.       Кабинет был просторным, но не холодным. На полках вдоль стены стояли книги, чётко отсортированные — по тематике, по авторам, возможно, даже по алфавиту. Гермиона с лёгкой усмешкой подумала, что у них всё-таки есть кое-что общее. В углу — большой, чуть потёртый, но явно любимый кожаный диван. На подоконнике — аккуратно разложенные записи, свитки и... суккуленты в горшках. Один из них даже с вязаным шарфиком.       — Это Пэнси, — поймал её взгляд Драко. — Говорит, я создаю нездоровую ауру тотальной серьёзности.        Гермиона хмыкнула, закусив губу от улыбки.       — А я думаю, она как всегда преувеличивает.        Он открыл маленькую дверцу встроенного шкафа и достал две кружки.       — Любишь тыквенный латте? — спросил он, вставляя капсулу в новенькую кофемашину.       — Обожаю, — кивнула она, чуть удивлённо. — Ты знал?       — Я многое знаю, — бросил он, не глядя. — Просто раньше не было повода поделиться этим.       Пар начал струиться, наполняя кабинет уютным ароматом специй и сливок. Гермиона подошла к окну, облокотилась на подоконник и молча наблюдала за золотыми пятнами света, что играли на стёклах. Было тихо — только бульканье машины, и ровное дыхание рядом.       Он подошёл, протянул ей кружку.        — Осторожно, горячее.       — Спасибо, доктор, — сказала она с лёгкой иронией, принимая чашку. Их пальцы невольно соприкоснулись.       Он чуть усмехнулся и сел рядом на край дивана. Она присела напротив, обхватив чашку обеими руками. Напиток был горячим, сладким, немного пряным — как сама эта сцена.       — Ты всё ещё удивляешься, что я рядом? — тихо спросил он, глядя на неё поверх чашки.       — Нет, — ответила она. — Уже нет. Теперь я просто не хочу, чтобы это заканчивалось.       Драко кивнул. Без слов. Он тоже не хотел, чтобы это заканчивалось. Впервые всё было правильно. Без спешки. Без защиты. Без расстояния.       И в этой простой чашке кофе, за запертой дверью, где не было ни статуса, ни обязанностей, ни страха — они оба нашли что-то настоящее.       Начало.       Гермиона поставила пустую чашку на подоконник, мягко вздохнув. Солнечный свет чуть поблёк — осень снова брала своё, и серые тучи медленно затягивали небо. Она посмотрела на него, и в её взгляде было что-то… спокойное и решительное.       — Мне пора, — тихо сказала она, поднимаясь и поправляя прядь кудрей, выбившуюся из пучка. — Надо подписать бумаги, отчитаться… ты же знаешь.       Драко встал, слегка кивнув.       — Да, конечно.       Он подошёл к двери, открыл её, но не сделал ни шага наружу. Просто стоял, держа её взгляд.       — На этот раз, — начал он, — ты ведь не пропадёшь? Без прощания, как в прошлые разы.       Она чуть улыбнулась — не виновато, не неловко, а тепло.       — Нет, Драко. Теперь — не пропаду.       — Обещаешь?       — Обещаю, — сказала она, смотря прямо в его глаза.       Он кивнул. Словно что-то внутри него расслабилось. Как будто перестал сдерживать дыхание, которое держал годами.       — Тогда... — начал он, делая шаг ближе. — Не теряйся. Мы же вроде договорились на кофе, который ты так и не выпила в тот день.        — И на что-то сладкое, — усмехнулась она. — Ты ведь так и не заказал мне тогда десерт.       — Исправлюсь, — пообещал он с мягкой улыбкой.       Она чуть приподнялась на носки и, не касаясь, просто на секунду задержалась рядом с его лицом — близко, но не слишком.       — Я загляну к тебе завтра утром.        И вышла. Легко. Не оглядываясь.       А Драко остался стоять в тишине своего кабинета. С кружкой в руке. С пустым креслом напротив. С теплом, которое, на удивление, не ушло вместе с ней.       Он знал — в этот раз всё будет иначе. Потому что она не сбежала.       Потому что теперь между ними — не стена, а обещание.

***

      Отдел авроров. Кабинет Поттера.       Гермиона постучалась и, не дожидаясь ответа, уверенно вошла. Гарри сидел за столом, уткнувшись в кипу бумаг, и, заметив её, облегчённо выдохнул:       — О, слава Мерлину. Как ты? Уже выписалась?       — Да, пару часов назад, — с лёгкой улыбкой ответила Гермиона, присаживаясь напротив. — И сразу к тебе. Нужно поговорить. Серьёзно.       Он тут же отложил перо и внимательно на неё посмотрел:       — Что-то случилось?       — Да. И нет. Я просто решила, что больше не хочу жить в режиме «возможно, сегодня мой последний день», — она сказала это спокойно. Уверенно. — Я подаю в отставку, Гарри.       Поттер замер. Моргнул.       — Подожди… Что?       — Я ухожу из действующих авроров. Прошу перевести меня в отдел подготовки и стратегии. Мне нужно что-то другое. Что-то… мирное.       — Гермиона, — начал он осторожно, — ты — один из лучших авроров. Ты знаешь это. У тебя самый высокий процент успешных операций. Ты спасла десятки жизней. Ты — основа этой команды.       — И чуть не потеряла свою уже третий раз за полгода, — отрезала она. — Гарри, я устала. Устала приходить в себя неделями, смотреть на новые шрамы, бояться заснуть ночью. Я больше не хочу так.       Он нахмурился, склонив голову:       — Это из-за Малфоя?       — Да. Из-за него, — она не отвела взгляд. — Потому что он сидел у моей кровати, потому что я слышала, как он молился, потому что я не хочу больше будить его посреди ночи с очередной травмой. Потому что… я просто хочу жить, Гарри. Быть девушкой, женщиной, а не вечной машиной по обезвреживанию артефактов.       — Гермиона… — он казался сбитым с толку. — Это ведь то, ради чего мы шли. Ты всегда была на шаг впереди. Ты боролась за справедливость.       — А теперь хочу бороться за себя, — она прижала ладонь к груди. — Я не хочу терять то, что только начала чувствовать. Не хочу, чтобы мой выбор между счастьем и долгом снова становился трагедией. Хочу построить что-то настоящее. Спокойное. Пусть и на земле, где всё ещё есть зло. Но не в его центре.       Гарри молчал. Видимо, обдумывал.       — А если я скажу, что ты совершаешь ошибку?       — Тогда я спрошу, как бы ты себя чувствовал, будь на моём месте Пэнси. Если бы она едва не умерла, снова и снова. Если бы ты сидел у её постели и понимал, что можешь потерять её только потому, что она делает свою работу. Потому что «кто, если не она».       Он сжал губы.       — Это нечестно.       — Зато правда, — она встала. — Пэнси не зря отказалась работать в аврорате. Знаешь почему? Потому что она хотела наслаждаться жизнью — и делает это прекрасно. И потому что поняла: жить — важнее. Быть — важнее.       Гарри долго молчал, а потом тяжело выдохнул.       — И что ты собираешься делать? Читать лекции? Сидеть в штабе?       — Готовить других. Высококлассных специалистов, — она мягко улыбнулась. — Быть полезной, но без угрозы каждый чёртов день. А ещё — пить кофе с тем, кто не отходил от моей постели.       Он усмехнулся.       — С Малфоем, значит.       — Да, Гарри. С Малфоем.       Он наконец поднялся, подошёл и крепко обнял её.       — Ну что ж… Добро пожаловать в более живую часть нашей службы. Я подпишу всё сегодня. Но если соскучишься по экшену…       — …то приду к тебе на чай. И поболтать, — закончила она с мягкой усмешкой.       И когда она вышла из кабинета, Гарри ещё долго смотрел ей вслед. С гордостью. И чуть-чуть — с грустью.       Но главное — с пониманием.