19

– Некоторые вещи требуют времени, – говорит дознаватель Инквизиции сервочерепу, – вот уже и Сангвиналии скоро, а мы с тобой не слишком-то продвинулись... Мне кажется, или ты как-то укоризненно на меня смотришь? Сервочереп лежит молча, глядя в пустоту погасшими угольками визоров. Даже умей он говорить, момент был бы не подходящий: сложно комментировать что-то, когда у тебя ковыряют в зубах отверткой. – Прости, – продолжает его хозяин, осторожно манипулируя инструментом, – я не могу работать быстрее без риска распугать всех еретиков сектора... Учти ещё, что мне запретили трогать Элиаса Борна... за интимные части бизнеса... Так мы с тобой ведь и не трогаем Борна, правда? Такой безупречный господин, правая рука губернатора Райкада Минорис. Самоотверженный слуга Империума... Да, представь себе. О жертвенности натуры Элиаса Борна ходят легенды... Ну, что ты скалишься? Действительно – ходят. Всего себя посвятил службе. Снизил уровень преступности на Райкаде практически до нуля. Поддерживает схолу для юных дарований... И нечего тут ухмыляться, старый ты циник... Что это у тебя? Вопрос ответа не требует. Посторонний кусочек металла, извлечённый из глазницы черепа – это устройство-маячок. – Мы ведь знаем, кто это сделал, да? – спрашивает дознаватель. – Жди меня здесь и никуда не уходи. Я ненадолго. Дверь в свою комнату он оставляет незапертой. Тех, кого не остановит репутация «правой руки лорда-инквизитора», заставит задуматься проклятый дар. Те, для кого не аргумент ни то, ни другое – неизлечимы и подлежат. Он идёт по тускло освещённому коридору. Проходит мимо комнаты для дознаний, в которой двери и вовсе нет – на время работы с подследственным из дверного косяка выдвигается толстое звуконепроницаемое стекло. Кивает на приветствие попавшегося на пути интенданта, делает строгое лицо часовому возле оружейной. Сворачивает за угол. Набирает скорость, твёрже печатая шаг, дверь в комнату отдыха открывает с разгона ногой. Не затрудняясь приветствиями, разворачивается влево и без замаха бьёт Айшару в солнечное сплетение. Добавляет оплеуху. Отступает. Убеждается, что ответа не последует. Собравшиеся безучастно наблюдают, как эффектная брюнетка в чёрном облегающем костюме сгибается пополам, ловя воздух ртом. Вмешиваться никто не спешит. – Да хранит нас Император, собратья во служении. Простите, что прервал беседу. Массивная фигура поднимается с диванчика в дальнем углу, с неприятным щелчком расправляет несколько механодендритов. Техножрец Медный Шепот не угрожает, лишь обозначает присутствие. Судя по лицам, присутствие это до сего момента замечали не все. – Констатирую избыточно эмоциональную коммуникацию единицы, обладающей пси-способностями. Статус угрозы требует определения. – Нулевой статус угрозы, почтенный магос, – вежливый кивок. – Можете проверить мой пульс. Я не испытываю волнения. Экспрессия коммуникации была вызвана необходимостью. – Констатирую недостаток информации. Требую обоснования действия. – Сестра во служении трогала мой череп. Техножрец не уточняет. Двусмысленность фразы ему, вероятно, недоступна, но от него и не требуется такого рода понимания. Ухмылки на лицах и кивки говорят: всем всё ясно. – Айшара, детка, – добродушно ворчит Фроше, обнимая и поглаживая пострадавшую, – ну, что же ты. Череп ван Каллокса... Конечно, ты для дела и во славу. Но всему есть предел. Пострадавшая не комментирует, лишь изображает всю глубину презрения, на какую способна. – Требуются пояснения по выбранной форме коммуникации, – всё же настаивает Медный Шёпот. Техножрец в последнее время очень близок к лорду-инквизитору. Поведение человеческой букашки, несравнимой с ним по возрасту и статусу, его не интересует. Но Кей-Кей, играя свою обычную игру в любимчиков, наверняка попросил его присматривать за личным составом. – Сестра во служении, – склоняет голову дознаватель, демонстрируя готовность разъяснять почтенному магосу глупые человеческие проделки, – является парией. Физический контакт с ней доставляет мне, как псайкеру, ощутимый дискомфорт. Таким образом, я не только сообщил ей о недопустимости её действий, но и получил неприятную для себя ответную реакцию. Вербальная коммуникация была бы избыточна. Иногда слова только мешают понимать друг друга. Сохраняя презрение на лице, Айшара демонстративно покидает комнату. Выразительно делает ручкой оставшимся: хорошо вам провести вечер с этим психом. – Вы просто чудо деликатности, Ван Каллокс, – замечает тот из собравшихся, кто пытался подкатывать Айшаре, но не преуспел. – При вербальной коммуникации у нашей сестры во служении просто не было бы шансов... – Льстите, собрат, – он падает в кресло, вытягивает ноги и массирует потихоньку кисть, возвращая чувствительность. – Хорошо, что здесь нет детей, которых можно мной пугать. Спектакль окончен. Псайкер и любимчик шефа повздорил с парией, тоже из любимчиков. Публика равно недолюбливает и опасается обоих, потому вполне довольна. – В любом случае, – продолжает дознаватель, – невербальную коммуникацию мы с ней сегодня продолжим в тренировочном зале. А навыки фехтования у неё ничуть не скромнее моих. Кстати, вас, собрат, я там тоже был бы рад видеть. Мне показалось, или вы пренебрегаете тренировками? Вот за это его и не любят. И правильно делают. Медный Шёпот возвращается в режим незаметности и неощутимости. Он и для разговора, наверняка, выходил из инфотранса от силы на полпроцента, а теперь ныряет в него целиком и становится мебелью. Слышащей, но безучастной. – Так от чего я вас отвлёк, собратья? – интересуется дознаватель. – Если только моего доступа достаточно для получения информации... Разумеется, это шутка. В комнате для отдыха, в таком составе ничего секретного обсуждать не могли по определению. С ним делятся: речь шла о подарках на Сангвиналии для лорда-инквизитора. Как обычно, каждый пытался угадать, что подарят другие. Перед его приходом как раз почти раскололи Фроше. – Так бедная Айшара пыталась выяснить, что подарю я? – приподнимает дознаватель брови домиком. – Могла бы просто спросить. Превозмогать-то зачем? – Она тебя вычислила, Ван Каллокс! – торжествующе заявляет Фроше. – Вот как? – он мысленно слышит звук метронома и сосредотачивается на нём, – Поделитесь. ...семь, восемь... – Это ведь твои аколиты были на Лексиконе и прикупили там Кодекс Ротондус Коронус! ...выдох... – Туше, собрат. – Книга – лучший подарок? – со смешком замечает кто-то. Заводится собрат библиофил, разъясняя, насколько древняя и роскошная та книга, о которой идёт речь. – Слишком богато, – замечает Фроше. – Шеф ценит скромные дары... Это верно. О скромности натуры Ксавьера Калькасара ходят легенды. Дознаватель Инквизиции продолжает слушать беззвучный метроном. Его не вычислили, и это хорошо. Нет беды, если кто-то разузнает про безобидный сувенир. Скверно было бы, если бы кто-то выяснил источник. Он очень не любит терять информаторов. Ему и самому уже интересно, какой забавный хлам откопает по его просьбе эта безумная женщина. Что-то сбивает звук метронома. Вкрадчивый зов проходит по краю завесы, щекочет затылок. Дознаватель очень неторопливо встаёт и покидает помещение. Прощаться здесь не принято. Что-то зовёт его. Зов нарастает, становится отчётливее. И зов этот ему не нравится. Не существо, не порождение – вещь. Где-то здесь, совсем недалеко. Вещь зовёт его, убеждая, что он должен ей обладать. Обещает избавление... Сфокусируйся, недотёпа. Руки складываются в аквилу сами. Слова не требуются. Он считает удары сердца и локализует источник. Да, действительно, господин дознаватель, почему бы вам не вломиться прямо сейчас в кабинет лорда-инквизитора с требованием показать вам любопытный артефакт. Что вас останавливает? Кажется, эта штука обещает решить все его проблемы. Как мило с её стороны. Господин дознаватель инквизиции возвращается в свою комнату. Он идёт неспешным прогулочным шагом, насвистывая незатейливый мотивчик. Свист в помещении – дурная манера, но почему бы не быть у дознавателя хорошему настроению. Он только что так славно пообщался с коллегами... Зов не отпускает, он чувствуется как нечто среднее между витриной борделя и вдохновляющей речью лорда-командующего. Ему и только ему, носителю проклятого дара, сулят полную защиту, безграничную свободу, и бесконечную жизнь... – Кто хочет жить вечно? – малая психосила экзорцизма едва холодит воздух. Господин дознаватель плотно прикрывает за собой дверь комнаты и смотрит в глаза сервочерепу. – Что за дрянь мог приволочь Кей Кей? – спрашивает он. Сервочереп сочувственно безмолвствует. – Эта дрянь меня хочет, – жалуется дознаватель. – Спой мне. Он берёт череп в руки, проводит большим пальцем по бороздке на его виске и тот начинает петь: скрипучие звуки и щелчки складываются в причудливый синкопированный ритм. – Четырнадцать ступеней чистоты, – морщится дознаватель и вытирает выступившую на лбу испарину, – ненавижу эту технику. Но если Кей Кей хочет меня видеть, пусть за мной присылает. Через четыре часа присланный лордом-инквизитором аколит уверен, что поднял дознавателя с постели. От чего бы ещё был у него такой помятый и смурной вид. А холодно в его конуре всегда: прохлада в помещении – признак статуса. – У меня для вас, Хейнрикс, – заявляет лорд-инквизитор, – своего рода подарок... На Сангвиналии. Два мордоворота из личной охраны молчаливо присутствуют у дверей. Новые. Опять новые. С давних времён при лорде-инквизиторе – только неизменный его ординарец Фроше. Все остальные подвержены непрерывной и объяснимой ротации кадров. Незаметно пристроившаяся в углу Айшара рассчитывает обойти закономерность и задержаться вблизи начальства подольше. «Подарок» лежит на столе, вызывая очень смешанные чувства, главное из которых всё же – отвращение. Форма предполагает, что эту штуку надо надевать. Предположительно – на голову. Если стоит называть головой то, на что наденут такую дрянь. Дизайн всеми шипами и крючками своими вопит, что творил это уродство ювелир из породы друкхари. Сфокусируйся, балбес. Твой ход. – Вы хотите, чтобы я это надел? – У вас странное чувство юмора, Хейнрикс! – возмущается предположением лорд-инквизитор и тут же осторожно интересуется, – А вам хочется это надеть? Хорошая штука – злость. Лучшая из всех человеческих эмоций. Он чувствует, как чуть приподнимаются веки и каменеют мышцы челюсти. – Не думаю, лорд-инквизитор, – говорит он очень ровно, – что на мой голове будет уместно изделие проклятых ксеносов. Даже в целях его исследования. Зная, кто его изготовил, легко догадаться, что снять его будет уже нельзя. Одно движение – и дрянь у него в руке. Ощущения премерзкие даже сквозь перчатку. Ещё он чувствует, как напряглись, давя на психику, мордовороты за спиной. – Насколько я могу понять, – говорит он медленно и отчётливо, – это устройство одновременно усиливает псайкерский дар и... контролирует носителя. Странно видеть такое в исполнении друкхари: они смертельно боятся любых контактов с варпом. Рискну предположить, что они забавлялись где-то на планетах, отлавливая человеческих псайкеров или, что тоже можно допустить, эльдарских провидцев. Большего пока сказать не могу. Движение кистью и шипастая дрянь летит в руки Айшары. Та бездумно ловит. Зов глохнет. Кей Кей подаётся вперёд, наблюдая. – Да, – кивает дознаватель, прислушиваясь к ощущениям, – имело место воздействие на психику. Сейчас, когда сестра во служении блокирует его своими особенностями – это очевидно. Но если... кто-то... собирался ловить на эту вещь диких псайкеров, идея не выглядит перспективной. Радиус маловат. В пределах пары комнат. Откуда это у нас? – А мы получили это благодаря наводке вашего информатора, Хейнрикс. Айшара просто блестяще провела операцию. Жаль, что не удалось сохранить жизнь никому из тех, кто это транспортировал... – Это были люди? – Нет, что вы. Проклятые ксеносы. Это были люди. Люди Борна. Айшара никогда не проваливает заданий. Она не оставила живых свидетелей потому, что таков и был приказ. «Подарок» заключается в том, что тебе дали посмотреть на добычу. Посмотрел – положи на место. – Благодарю вас, лорд-инквизитор. Это было познавательно. Если это всё, то я бы вернулся к своим еретикам. – Как они поживают? – Лучше, чем хотелось бы. Три зачистки. Но всё это – мелкие ячейки. Обыкновенная для ересей картина – «оно само завелось». Я работаю над этим. – Астропаты? – Хуже, чем хотелось бы. Эту Яму Голосов надо либо выжечь целиком, что непродуктивно, либо уже привести в подобающий вид, что нереально. Приходится работать с тем, что есть. Сборище полудохлых необученных импровизаторов с маниакальной тягой к варпу. На едва живом оборудовании. Так или иначе, у наших собратьев на других мирах уже есть ключи доступа. При отсутствии альтернатив, они смогут передать информацию на Футфол через этот цирк уродов... К сожалению, самый устойчивый канал – со мной. Выражение лица Айашары называют в романах словом «бесценно». Она глубоко убеждена, что собрат дознаватель нарочно завязал этот канал на свою персону. Хотя всё дело тут сводится к его проклятию псайкера и способности найти общий язык с хормейстером. Но этого он разжёвывать не будет. Соображение приходит в голову, пустую после воздействия Зова, совершенно неожиданно. Он шлёпает на стол стопку захваченных с собой листков. – Здесь накладные расходы на Яму Голосов. Разрешения и поощрения к Сангвиналиям тоже подпишите, если не трудно. Ещё инвентарные описи за последний квартал. Я проверил, там всё в порядке. А этот артефакт, – указывает он на уродливый венец, – следует уничтожать не на Футфоле. Поверхность любой планеты будет куда безопаснее. – Вот вы и займитесь, – ворчит лорд-инквизитор, царапая пером. – Куда и на чём будете отправлять? – Думаю, стоит воспользоваться рейдером «Лексикон». Ап Муррей возражать не будет. С навигатором этой посудины у меня есть некоторые взаимные обязательства... А там, куда она направляется, как раз есть наш склад. С нужными специалистами... В лице двух озверевших от скуки и безделья инвалидов, слоняющихся между пыльных полок «Объекта тысяча двадцать слеш омега». Но артефакт туда всё равно не доберётся. Это Айшара никогда не проваливает задания. Дознавателю Ван Каллоксу такое очень даже свойственно. Лорд-инквизитор возражений не имеет. Его всё устраивает. – Да, конечно, займитесь этим, Хейнрикс... – Упакуйте это, сестра во служении, если не трудно. Чёрный лакированный сундучок надёжно блокирует любые попытки дряни дотянуться до чьих бы то ни было мозгов. Черепа на его крышке радостно скалятся и только что не насвистывают вместе с несущим его дознавателем. Почему бы не быть у дознавателя хорошему настроению. Теперь остаётся только ждать – кто же у нас проявит повышенный интерес к чертогам навигатора на «Лексиконе». В том, что информация утечёт, он даже не сомневается. Айшара ни за что не упустит возможность подставить собрата в служении.