20

– Билли всегда добирается вовремя, – говорит Лейла Форестер и усаживается поудобнее. Сервочереп по кличке «Билли» неспешно летит по заданному маршруту. Зеленоватые визоры поблескивают под надвинутой по самые глазницы армейской каской. На станции Футфол не бывает дождей. Но увернуться от выплеснутых из окна помоев ему приходится. На станции Футфол не бывает ветров. Но бывают выдохи горячего пара из решёток и устойчивые сквозняки между нагретыми и охлаждёнными участками поверхности. Чего в избытке на станции – это запахов. И если бы анализаторы были включены, они бы захлебнулись ровно в тот момент, когда сервочереп нырнул в ходы канализации. Но не запахов надо опасаться сервочерепу Билли, а местного населения. Места, где жмутся к тёплым решёткам сутулые тени, Билли огибает стороной или пролетает на предельной скорости. От попытки сбить его камнем уклоняется. Билли благополучно покидает вонючее царство в нужной точке. Медленно, сканируя окрестности, поднимается вдоль стены солидного здания и добирается до балюстрады. Этот архитектурный реликт недоступен для людей. Выходы на него замурованы при очередной перестройке здания, и никто уже не помнит, какие важные персоны прогуливались когда-то по мозаичному полу. – От Билли ещё никто не спрятался, – замечает Лейла Форрестер. – А вот Билли спрячется от всех... Хочешь быть незаметным в Империуме – стань черепом. Не ошибёшься. Столбики перил снаружи украшены барельефом в виде – разумеется – черепов. Плевок кислотой разъедает древний камень, бесшумный вентилятор сметает пыль, летучий шпион вдвигается в нишу и его визоры точно совпадают с отверстиями в глазницах барельефа. Билли замирает. Настраивает аппаратуру. Отсюда отличный вид на «крышу самоубийц». Ровно на то место, где стоят двое – мужчина и женщина. – Не кажется ли тебе, шерин, – улавливает микрофон сервочерепа Билли, – что мы зашли слишком далеко? Ты уже просишь меня помочь с подарком для своего начальника. При следующей встрече ты начнёшь мне на этого начальника жаловаться. А мы ведь не то что не женаты, мы даже в любовной связи, упаси меня Великий от такого безумия, не состоим... – Я предлагал. – Не помню такого. – Значит, не предлагал. Джай Хейдари открывает рот. Закрывает рот. Качает головой. Лейла Форрестер вынимает наушник ракушку и ковыряет пальцем в металлическом ухе. Переводит звук на динамик. Пусть девочки тоже послушают. Закуривает. Джай Хейдари, думает она. Принцесса-торговка. Интересно, что будет, если он узнает твою настоящую биографию... – Он знает, – говорит девочка Раз, уловив ход мысли без слов. – Не знает, – возражает девочка Два. – Спорим. – Отставить, – бросает Лейла. Девочки затихают. Ничего важного в разговоре двоих они не пропустили. Хладная торговка рассказывала дознавателю Инквизиции, как трудны были поиски. Она отказалась от гвоздя, которым еретики пробили голову святого Инклюзия. Ибо то была явная подделка. От походной рекафеварки великого полководца. Слишком громоздка, украшена черепами врагов с драгоценной инкрустацией, а в момент готовности рекафа играет имперский марш... – Я искала что-то скромное, – говорит она, – Неброское, но легендарное. Ведь таковы вкусы клиента? Собеседник кивает. Не похоже, что дознаватель проникся, но и прервать он не попытался. Возможно, думает Лейла Форрестер, ему просто нравится звук её голоса? Девочка Раз шевелит ухом и взрыкивает. Девочка Два кладёт тяжёлую башку на кулак. Обе внимательно слушают, как нагнетает драму и набивает цену хладная торговка. – Я металась по всему Футфолу, шерин, я была на четырёх аукционах и едва не приняла участие в подпольных боях, призом в которых был погон Ибраима Гаунта, отстреленный вместе с... не важно. Всё равно это не то, что мы ищем, думала я. И вот, когда я уже почти отчаялась, милая старушка привела ко мне сердобольного человека, который знал лихих парней из сектора Калликсис, которые сказали ему, что там недавно сдался властям пиратский капитан Кузьма Догматик. Ты знал об этом? – Не наш профиль, – качает головой инквизитор. – Признаков ереси нет. Он – проблема местных властей. Девочка Раз скалится: – Блюрит, – роняет она. – Фрезит, – соглашается Два. – Тихо вы! – обрывает Лейла поведенческий анализ. – Но ты знаешь о нём! – наставительно воздевает Хейдари палец протеза. – Значит, это достаточно легендарная персона. Господин дознаватель соглашается. – И это совсем свежая легендарная персона, – торжествующе улыбается торговка. – Связанные с ним памятные сувениры только что вышли на рынок! Их немного, они будут только расти в цене! Я подняла, шерин, все свои небогатые связи в Калликсисе. Я вышла на людей, которые могли выйти на людей, которые знают тех, кто служит в Администратуме. Я думала, шерин, разжиться его знаменитой шляпой. Вместе с головой. – У тебя что, к нему личные счёты? Девочки Раз и Два синхронно кивают: – Контакт! Лейла отвешивает два несильных подзатыльника и прибавляет звук. – О нет, шерин, – мягко выпевает Хейдари. – Где я, скромная хладная торговка, которая только приближается к своей первой процедуре омоложения. И где этот человек, который столько лет делал нервы и бессонницу властям... К тому же, шляпа-то конфискована, а вот голова пока что на плечах. Шляпа без головы – это немного не то. Я было уже снова отчаялась. Но в описи изъятого увидела кое-что получше. – Его протез? Девочка Два тычет пальцем в экран: – Рефрейм? Лейла Форрестер даёт команду: «Или ша!» – Его протез тоже пока прикреплён к телу, – отвечает Хейдари на вопрос. – А тело всё ещё в тюрьме. Видишь ли... Он сдался сам. Сдал своих подельников... – Всех? Девочка Два не выдерживает: – Подсекай! Но хладная торговка не слышит её и не сокращает дистанцию с собеседником, а наоборот – отодвигается. – Правильный вопрос, господин дознаватель! Это сейчас обсуждают на всех углах Футфола. Считают на пальцах. И знающие люди кое-кого недосчитываются... Но! Те, кого не досчитываются, покинули его гораздо раньше. В разное время. Исчезнув в неизвестном никому направлении... Часть тех, кого арестовали, сейчас уже зафрахтована на службу и деятельно искупает грехи. Остальные... уже сплясали пустотную джигу. И вот теперь решают, что делать с ним самим. С одной стороны – это должна быть феерическая показательная казнь. Зрелище часов на восемь, не меньше, он мужчина крупный. С речами, молитвами и трансляцией. Такая церемония требует хорошей подготовки и просто отличной охраны. С другой стороны... слишком многим планетам сектора не помешает толковый губернатор. Они колеблются, шерин. – Понятно, – кивает он. – Мы отвлеклись. Так что ты добыла? – Вот. Взгляни. Как по-твоему, отвечает ли эта вещь запросу «нечто скромное и неброское, но с захватывающей историей»? Перед господином дознавателем возникает фляжка. Простая солдатская фляжка с вмятиной на боку, инвентарным номером на донышке и буквами «КК» на крышке. Всего этого Лейла Форрестер не видит, но знает, что оно там есть. Рядом ложится лист описи, подтверждающей факт изъятия предмета у некоего Кузьмы Александера Ковальски, известного как... Далее списком идут все прозвища пирата. – Венец карьеры. Конец эпохи... И этот... Как его... Сик транзит, – поясняет Хейдари. – Блестящее решение, – соглашается инквизитор. Теперь не выдерживает девочка Раз: – Подсекай! Даже Лейла видит, что торговка почти смущена похвалой. Но дознаватель ведёт себя так, что обе девочки немедленно вспоминают его местное прозвище. – У него ведь ещё был попугай, – говорит Зануда, пряча листок и вертя в руках фляжку. – В описи не было... Улетел, наверное. – Наверное... Это только в книжке он был предан хозяину... – Ой, – улыбается вдруг Джай Хейдари, – ты тоже читал, да? Лейла Форрестер похлопывает девочек по мощным загривкам. – Серьёзные люди, – говорит она про наблюдаемую пару, – учёные. Культурные. Не вам чета. Вам бы лишь бы команду «ебитес»... А вот видите, о чём воспитанные господа беседуют? О ли-те-ра-ту-ре! Два серьёзных, учёных, культурных, тёртых и варёных в щёлоке человека с радостным оживлением перебирают рассказы из книжечки «Последнее дело Догматика», где в конце каждой истории лихой пират Кондрат клянётся своему попугаю Горацию, что вот это – в последний раз. – Представить не могла, шерин, что тебе может нравиться такая глупость, – смеётся Хейдари. – Я думала, ты читаешь только серьёзные книги. – Мне было двенадцать лет, – объясняет он. – Меня везли на чёрном корабле. Условия там... не очень комфортные... Чтобы немного отвлечься, я пересказывал эти истории своим соседям. Народ они были не слишком образованный, и, кажется, верили, что всё это – правда. Возможно, им просто хотелось так думать. Но в любом случае, им нравилось... Мне тоже... Помогло не сойти с ума. Девочка Раз презрительно фыркает. Девочка Два печально поскуливает. Лейла Форрестер вспоминает то немногое, что ей известно о чёрных кораблях. Её звали туда однажды. Охранять таких вот как этот. Обещали хорошее жалование и перспективу дожить до пенсии. Бонусом прилагалось – увидеть святую Терру. Тогда, молодая и злая, она была рада, что удалось отказаться. Сейчас она снова думает, стоит ли сожалеть о том отказе. И снова решает, что не стоит. Ни о чём не стоит жалеть. Джай Хейдари поднимает подбородок и улыбается. Под равнодушным взглядом сервочерепа и недовольными – наблюдателей, пара обменивается подарками на Сангвиналии. Хладная торговка презентует слуге Золотого Трона санкционированную и благонравную лампу для медитаций в форме, разумеется, черепа. С набором ароматических смесей, среди которых имеется баночка с горьким запахом емшана. – Какой-то ашмаг, – говорит она, – чьё имя вылетело из моей дырявой памяти, предлагал мне зелье, которое, по его уверениям, подавляет способности астропатов и псайкеров. Клялся, что распылив его в помещении, я буду полностью защищена от эманаций варпа... – Образец, – протягивает раскрытую ладонь дознаватель. – Мудры долгие языки Футфола, давшие тебе прозвание «Зануда», – хмыкает Хейдари, – я и без анализов знаю, что это была родня того вещества, которым тебя пытались отравить... – Имя. – Обойдёшься. Посредник посредников. Тебе это ничего не даст. Но ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь то, что знает весь Футфол. К кому тянутся следы этих интересных веществ. К тому, кого нельзя называть и нельзя обижать. У дознавателя Инквизиции тоже есть подарок для хладной торговки. Он уверен, что в её коллекции оружия нет одобренных имперских образцов. Почему бы одному такому там не появиться. Для разнообразия. – Знает, – таращит глаза девочка Раз. Джай Хейдари вертит в руках классический армейский «чистильщик»: тяжёлый шестизарядный револьвер, с каким ей когда-то предлагалось двигаться по вражеской траншее, добивая остатки противника. – Если хочешь, – предлагает дознаватель, – я пороюсь в оружейной и заменю его на что-то... более изысканное. Нет, она не хочет. Это прекрасный дар. Но у него должна быть какая-то история. – Как у всех таких вещей, – пожимает дознаватель плечами, – история долгая, кровавая, грязная и совершенно не интересная. Ну, допустим... Допустим, последним, кого из него пристрелили, был колдун... Такой, допустим, очень могущественный. И представь, что он намеревался жить вечно. У него был отличный план и почти получилось. Но какой-то сопляк гвардеец выпустил в него всю обойму из этого вот револьвера. С вечной жизнью не задалось. – Это хорошая история, – улыбается хладная торговка, поглаживая старый револьвер. – Это очень хорошая история. Я буду носить её в сердце, украшу самыми невероятными подробностями и буду иногда пересказывать... А что стало с тем юношей?.. – Его уже нет. Гвардеец долго не живёт. Девочка Раз скептически хмыкает. Девочка Два печально вздыхает. Лейла Форестер неожиданно для себя понимающе кивает. Джай Хейдари поднимает подбородок и улыбается. – Нам нужна ещё история, шерин, – говорит она. – Для подарка лорду-инквизитору, да продлит Великий его дни и труды на наше общее благо. Почему это у пиратского капитана Кузьмы Догматика, славного удачливостью, была такая простецкая армейская фляга? Сервочереп Билли чувствует затылком чьё-то присутствие. Дознаватель Инквизиции поясняет, что с флягой всё просто: Кузьма Ковальски на своей родной планете отслужил по призыву в Силах Планетарной Обороны, которые снабжались с имевшихся там предприятий, производивших мелкий скарб для Астра Милитариум. Вероятно, ему были чем-то дороги воспоминания о службе в «грязеедах». Того, как Хейдари настаивает, что такая история недостаточно романтична и нужно сочинить, на радость одаряемому, что-то про любовь, сервочереп Билли уже не слышит. Он успевает увернуться от протянувшегося к нему сенсора и дать стрекача вдоль балюстрады, не приглядываясь к севшему на хвост преследователю. Два сервочерепа несутся по воздушной шахте, влетают на склад, петляют между контейнерами. – Сканировали же, – шипит Лейла. – Из чего сделана эта тварь, что Билли его не засёк? – Из Инквизиции, – невпопад отвечает девочка Два, спешно снаряжая другой череп на выручку Билли. От плевка кислотой преследователь уворачивается. Не пытаясь атаковать, скрывается за стеллажом с коробками. Но стоит Билли выскочить на открытое пространство и как следует наддать, и становится ясно, что погоня никуда не делась. – И грозный пират, – выпевает в это время Хейдари, – смотрел на тело у своих ног, понимая, что своими руками убил любовь всей своей жизни... – Ты не знаешь, – ядовито интересуется инквизитор, – когда наконец покинет Футфол «Лексикон»? Этот межзвёздный маразматорий уже всю станцию изгадил романтическими книжонками. Сервочереп Билли уже далеко от них и ему не до любовных историй. Он ныряет в воздуховод и несётся к соседнему астероиду. Заряжен он под завязку и мотаться по станции может долго. Пока не стряхнёт, наконец, с хвоста надоедливого преследователя. Беда в том, что преследователь ничуть не уступает ему в скорости. – Вот зануда, – дуэтом характеризуют сервочереп противника девочки Раз и Два. – Я его хочу, – замечает Лейла. – Этого парня с розеттой. И не в том смысле, про который вы думаете. Угрожающе выставив манипуляторы-руки, Билли кидается на противника, но тот ловко увиливает. Его удаётся отогнать, теперь нужно найти место, где можно притаиться. Девочки беспокоятся: что будет, если у Билли всё же не хватит заряда. – Дадим команду "умри", - пожимает Лейла плечами. Девочки хмурятся. Им будет жалко Билли. Лейле Форестер жалко не будет. У неё нет души. И никогда ни о чём не стоит жалеть.